Книга Изумруды пророка. Переводчик Васильков Н.. Содержание - 11. Силоамская купель

– Ну, так что же нам теперь делать?

– Сесть в следующий поезд. Вы, надеюсь, не рассчитывали на то, что я устрою вам отдых в роскошном отеле? Впрочем, вы возвращаетесь в Лондон: я достаточно на вас насмотрелся... А сейчас идите умойтесь: от вас разит этой мерзкой итальянской водкой.

– А кто займется ими? – спросил Петтигрю, который был совсем не прочь покончить с железными дорогами и вернуться к родному очагу.

– Я позвоню, пусть их кто-нибудь встретит, когда они сойдут с поезда. У них был такой довольный вид! Неужели они все-таки смогли раздобыть изумруды? Но, если так...

– Вы на них нападете?

– Ш-ш-ш! Такого приказа не было. Если они сядут в следующий Восточный экспресс с пересадкой на «Таурус-экспресс», мы все поймем. Это будет означать, что камни у них.

Через четыре дня, едва успев заново сложить чемоданы и наскоро успокоить маркизу де Соммьер, Альдо с Адальбером пустились в долгий путь через всю Европу и Малую Азию.

Часть IV

Воровка

11. Силоамская купель

Когда Морозини с Видаль-Пеликорном после утомительного путешествия добрались до Иерусалима и вошли в гостиницу «Царь Давид», первым человеком, которого они встретили даже раньше, чем портье, оказался лейтенант Дуглас Макинтир из генерального штаба. Он раздраженно вышагивал взад и вперед по холлу со стеком под мышкой, явно дожидаясь кого-то, кто никак не шел!

Внезапное появление двух наших путешественников подействовало на него, как пробившийся сквозь черные тучи солнечный луч. Лейтенант внезапно остановился с тем восторженным выражением на лице, какое появилось, должно быть, у святого Павла, увидевшего свет на дороге в Дамаск. Он до того обрадовался, что утратил свою британскую чопорность, и Альдо даже показалось, будто он вот-вот кинется ему на шею.

– Это вы! – воскликнул он по-французски. – Я так счастлив! А что наша княгиня?

Альдо, которого это множественное число в особый восторг не приводило, тем не менее широко улыбнулся Лизиному воздыхателю.

– Надеюсь, мы скоро ее увидим...

Не выпуская стека, Макинтир с силой ударил правым кулаком по левой ладони:

– Я так ужасно доволен!

– Но вы-то сами что здесь делаете?

– Я жду. – И, понизив голос почти до шепота, прибавил: – Я жду... как это у вас называется? Одну шишку? С которой я должен делать экскурсию и которая, увы, заставляет долго себя ждать! Но теперь это уже не имеет значения...

– Потому что вам хочется с нами поговорить? Послушайте, старина, мы очень устали и все в пыли. Нам надо отдохнуть и как следует вымыться. Так что, если хотите, давайте сегодня поужинаем вместе. Разумеется, в том случае, если вы вечером свободны.

– Я освобожусь... Великое спасибо!

Тем временем «шишка» спустилась в холл, и лейтенант поспешил ей навстречу.

– Ты правильно сделал, что пригласил его, – заметил Адальбер. – Судя по тому, что нам только что довелось пережить, ситуация здесь не из спокойных, и он может нам понадобиться.

В самом деле, положение в Палестине становилось все серьезнее. Относительное спокойствие, установившееся с тех пор, как знаменитая декларация Бальфура провозгласила создание национального очага для еврейского народа без ущемления прав арабов – хотя в этом обещании заключалось непримиримое противоречие, – постепенно разрушалось. Английское мандатное управление, старавшееся как-нибудь сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы, ничего не могло добиться. В обоих лагерях создавались группы решительно настроенных молодых людей; стычки и волнения вспыхивали ежедневно, и никто не мог предсказать, чем все это закончится: красивый план справедливого раздела между двумя общинами рассыпался в руках чиновников. И, поскольку турки не могли примириться с тем, что у них отняли господство над землями, где они в течение веков оставались полновластными хозяевами, на границах то и дело начинались беспорядки. Вот и «Таурус-экспресс», на котором прибыли друзья, подвергся нападению шайки грабителей, к счастью обращенных в бегство местным отрядом охраны, так что пассажиры отделались лишь испугом. Альдо проявил величайшую осмотрительность и постарался как можно лучше сберечь сокровище, которое вез с собой, и потому «Свет» и «Совершенство» вернулись в Иерусалим в его носках, что, возможно, было несколько унизительно, зато помогало сохранить тайну. Он не мог вынести мысли о том, что камни окажутся в грязных лапах разбойников с большой дороги. Морозини предпочел бы их проглотить, пусть бы даже это стоило ему жизни...

Сразу после обеда Адальбер отправился в редакцию местной ежедневной газеты: прежде всего надо было позаботиться о том, чтобы три дня подряд помещали объявление, о котором говорил раввин Гольберг. Затем останется только ждать результатов, и это будет не самым легким делом. А вдруг Гольберга сейчас нет в Иерусалиме?

Впрочем, ответ на последний вопрос дал Дуглас Макинтир. После отъезда тех, кого он стал считать своими друзьями, лейтенант завел привычку прогуливаться в штатском по кварталу Меа-Шарим и заглядывать в лавочки старьевщика и торговца коврами, расположенные по соседству с проклятым домом, в котором у него на глазах скрылась Лиза. Так что у него не было ни малейших сомнений в том, что раввин находится в Священном городе.

– Я сам вчера его видел. И совершенно уверен, что он на месте!

Впрочем, и ответ не заставил себя ждать. Через два часа после того, как газета поступила в продажу, грум принес в номер Морозини письмо, сказав, что его доставил рассыльный. В письме было всего несколько строчек, и Альдо прочел их в одно мгновенье.

– Встреча назначена на завтрашний вечер, – сказал он Адальберу. – В одиннадцать часов у Силоамской купели! Во всяком случае, так я понял, потому что он пишет: «...там, где мы встречались в прошлый раз...»

– В этом нет ни малейшего сомнения, но почему, интересно, нам было попросту не заявиться к нему в дом? Должен же он догадываться, что нам известно, где он живет...

– У него есть на это свои причины, и, возможно, главная из них – по крайней мере, я хотел бы на это надеяться! – та, что выбранный им для нашего свидания пустынный уголок кажется ему наиболее подходящим местом для того, чтобы вернуть мне Лизу...

До назначенного срока оставалось еще довольно много времени, и надо было чем-то его занять. Альдо вместе с Адальбером при свете дня изучил дорогу, по которой им придется идти ночью, а потом, подтачиваемый давней тревогой, слегка утихшей после того, как он завладел камнями, но вновь ожившей с тех пор, как они вернулись в Иерусалим, решил сложить этот тяжкий груз у подножия Креста. Так всегда поступала в часы испытаний его мать, и так всегда поступали все Морозини на протяжении долгой истории рода, которая для некоторых из них разворачивалась частью на этой земле. Отойдя от водоема Селах он, вместо того чтобы вернуться в отель, свернул к долине Кедрона.

– Ты куда? – удивился Адальбер. – Уж не хочешь ли ты сказать, что собрался навестить нашего старого друга сэра Перси?

– Нет. Я хочу посетить кое-кого повыше. Я хочу помолиться у Гроба Господня. Так что не жди, возвращайся в гостиницу без меня!..

– Если только ты не будешь настаивать на том, чтобы идти туда в одиночестве, я бы тоже пошел. Мне даже кажется, что это самая лучшая мысль, какая только могла прийти в голову.

Ничего не ответив, Альдо ограничился тем, что взял его под руку, глубоко тронутый этим новым доказательством дружбы. И они вместе прошли по дороге вдоль крепостной стены до старых Львиных ворот, впоследствии освященных под названием Ворота Святого Стефана. Оттуда начинался Скорбный путь, Виа-Долороза, по которому Иисус, уже израненный бичами преторианцев и жестокими шипами своего шутовского венца, шел, изнемогая под тяжестью креста, от крепости Антония до Голгофы, Лобного места, – холма, на котором ничего не росло. Теперь на этом месте купола византийской базилики тщились заменить собой грозный и лучезарный символ, на котором был распят Искупитель и который открыл людям врата надежды...

71
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru