Пользовательский поиск

Книга Записки городского невротика. Переводчик Смолянский А.. Содержание - Ирландский гений

Кол-во голосов: 0

Кстати, не думайте, что я равнодушен к природе, я пришел к выводу, что в пенорезиновом городе больше сорока восьми часов не продержаться. Но это уже другая история.

Ирландский гений

Издательство «Викинг и сыновья» недавно анонсировало сборник «Избранные стихотворения и поэмы Шона О'Шона». Шон О'Шон – великий ирландский поэт, который, по мнению наиболее авторитетных специалистов, может по праву считаться самым трудночитаемым, а стало быть, и самым талантливым поэтом своего времени. Изобилующая ассоциациями и аллюзиями сугубо личного характера, поэзия Шона О'Шона нуждается в тщательном комментировании и знании интимнейших подробностей личной жизни поэта (до неприличия скудной, если верить биографам), в противном случае читатель окажется не в состоянии постичь ее глубочайший смысл.

Приводим одно из стихотворений этой прекрасной книги.

За Ихором

Так поплывем же. Поплывем,

И пусть нос Фогарти ведет в Александрию;

Тем временем два брата Бимиш,

Хихикая, несутся к башне,

Любуясь деснами своими.

Подумать только, сколько лет прошло с тех пор,

Как Агамемнон дал совет троянцам:

«Ворота вы не отпирайте, на кой черт

Вам сдался деревянный конь таких размеров».

Какая связь? А связь такая, что

Шонесси с предсмертным хрипом

Отвел соленый огурец и рюмку,

Которую любовно

Сиделка поднесла перед бульоном.

Отважный Биксби, несмотря

На сходство с дятлом,

Упрямо рылся в том белье нечистом,

Что от Сократа через много лет

Дошло до нас.

Великий Парнелл знал ответ,

Но кто же его спросит!

Пожалуй, только старый Лаффертти,

Чьи шутки грязные нас научили

Прибежище в уроках карате

Отыскивать.

Воистину Гомер был слеп,

И это объясняет в какой-то мере,

Из-за чего он женщин избегал.

Но Энгус и друиды подтвердят,

Что человек во все века стремился

Изменить удел свой жалкий.

И Блейк мечтал об этом, и

О'Хиггинс, который ухитрился

Свой собственный костюм украсть из шкафа.

Цивилизация устроена нелепо —

Кругами ходит по своим следам;

История, как пик О'Лири,

Нас манит к небесам, ввергая

В пучину смерти.

Утешимся же, братья:

Дух наших матерей витает в небесах

И к нам взывает.

Построчный комментарий

Так поплывем же… —О'Шон любил плавать, хотя никогда в жизни не видел моря. Еще мальчишкой он мечтал стать моряком, но потом, узнав про акул, одумался. Его старший брат Джеймс, однако, служил во флоте Ее Величества, но был с позором уволен за продажу морской капусты старшему боцману.

нос Фогарти, —Несомненно, речь идет о Джордже Фогарти, который в свое время уговорил О'Шона стать поэтом, заверив, что на вечеринки его будут приглашать в любом случае. Фогарти выпускал журнал, в котором сотрудничали начинающие поэты, и хотя на этот журнал подписалась только мать Фогарти, его значение трудно

переоценить как для ирландской, так и для мировой поэзии.

Типичный рыжеволосый ирландец и весельчак, Фогарти считал, что для приятного времяпрепровождения достаточно улечься в общественном парке и прикинуться пинцетом. В результате с ним случился нервный припадок и его арестовали за то, что он в Страстную пятницу сжевал пару подштанников.

Нос Фогарти был предметом постоянных насмешек, потому что невооруженным глазом его невозможно было рассмотреть. Как-то на поминках Джима Келли Фогарти сказал О'Шону: «Все отдам за нормальный шнобель, иначе я за себя не отвечаю. Нет никаких сил терпеть!» Фогарти был, между прочим, знаком с Бернардом Шоу, и тот разрешил ему дернуть себя за бороду при условии, что Фогарти впредь избавит его от своего общества.

Александрия. —Ближний Восток фигурирует во многих произведениях О'Шона, начиная со стихотворения «В Вифлеем на керогазе», где в остросатирических тонах изображается быт одной ближневосточной гостиницы: повествование ведется от лица египетской мумии.

два брата Бимиш —два полоумка, которые пытались попасть из Белфаста в Глазго, посылая друг друга по почте. Лайам Бимиш

учился вместе с О'Шоном в одном иезуитском колледже, но его с позором выгнали за желание держать нос по ветру. Более замкнутый Квинси Бимиш до сорока одного года ходил с абажуром на голове. Братья Бимиш имели обыкновение являться к О'Шону и съедать его ужин, оставляя поэта голодным. О'Шон тем не менее вспоминал о них с нежностью и в своем лучшем сонете «Моя-любовь, как вол, сильна» вывел братьев в образе двуспального кресла-кровати.

башня. —После того как О'Шон покинул родительский кров, он одно время жил в башне на юге Дублина. Башня была не самой высокой: около шести футов, то есть на два сантиметра короче, чем сам О'Шон. Вместе с ним в башне жил Гарри О'Коннелл, молодой человек с выдающимися литературными задатками; его пьесу в стихах «Мускусный бык» принято было играть под общим наркозом. О'Коннелл оказал существенное влияние на формирование О'Шона-поэта, уговорив его заменить истасканную рифму «кровь – любовь» на новаторскую: «любовь – кровь».

любуясь деснами своими. —У братьев Бимиш были незаурядные десны. Лайам Бимиш ежедневно в течение шестнадцати лет вынимал вставную челюсть и деснами с хрустом разгрызал арахис, пока ему не сказали, что такой профессии не существует.

Агамемнон. —О'Шон был помешан на Троянской войне. Он не понимал, как можно было принять деревянного коня от противника. Тем более что из брюха коня раздавался громкий смех. Очевидно, этот эпизод произвел на поэта очень сильное впечатление, потому что всю оставшуюся жизнь он самым тщательным образом осматривал подарки, которые преподносили ему его близкие и друзья; как-то на день рождения ему подарили туфли, и О'Шон тут же полез в них с фонариком, то и дело выкрикивая: «Есть здесь кто-нибудь? Эй! Отзовитесь!»

Шонесси —Майкл Шонесси, писатель и мистик; оккультист, который уверял О'Шона, что тем, кто собирает макулатуру, обеспечена загробная жизнь. Шонесси верил также, что луна способна управлять душевными порывами и что если пойти в парикмахерскую во время лунного затмения, то преждевременной импотенции не избежать. О'Шон был очень привязан к Шонесси и всю жизнь прилежно занимался оккультизмом, однако осуществить свою давнюю мечту – проникнуть в помещение через замочную скважину – ему так и не удалось.

Образ луны занимает важное место в поздней поэзии О'Шона: поэт признался как-то Джеймсу Джойсу, что больше всего

на свете он любит при свете луны запустить руку по локоть в свежеиспеченный кремовый торт.

Ссылка на то, что Шонесси отказался от выпивки, относится, видимо, к тому времени, когда друзья вместе обедали в Иннесфри и Шонесси плюнул горохом из трубочки в толстую даму, которая не согласилась с его трактовкой бальзамирования трупов.

Биксби —полное имя: Имон Биксби, политический деятель, пылкий фанатик, который утверждал, что только чревовещание способно установить мир на земле. Биксби был последователем Сократа, хотя и расходился со своим кумиром в определении философской категории добра. «Добро», по Биксби, достижимо лишь при условии, что все люди будут весить одинаково.

Великий Парнелл знал ответ… —Ответ, который имеет в виду О'Шон, – «олово», вопрос же – «Что экспортирует Боливия?» Понятно, что никто Парнеллу этого вопроса не задавал, хотя однажды его попросили назвать самое крупное пушное четвероногое наших дней, и когда Парнелл ответил «цыпленок», его подвергли резкой критике.

Лафферти – ортопед, лечивший Джона Миллингтона Синга. У Лафферти, личности во всех отношениях незаурядной, был бурный

роман с Молли Блум, которую он бросил лишь тогда, когда сообразил, что она – литературный персонаж. Лафферти прослыл большим шутником за то, что однажды обвалял пятки Синга в сухарях и поджарил их на сливочном маргарине. С тех пор Синг ходил подпрыгивая, и молодые драматурги, дабы перенять у него эту походку – свидетельство незаурядного драматургического видения, – повально увлеклись карате (отсюда: «…чьи шутки грязные нас научили прибежище в уроках карате отыскивать»).

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru