Пользовательский поиск

Книга К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках. Переводчик: Сегаль М. Н.. Страница 30

Кол-во голосов: 0

Якоб тер Гаув устроил в 1678 г. в Амстердаме первую в Европе ситценабивную фабрику по индийскому образцу. Около 1700 г. в городе и в окрестностях города работало уже несколько ситценабивных предприятий{346}.

В Роттердаме уже в XVII в. существовало ситцепечатание, носившее характер домашней промышленности, а с начала XVIII в. оно стало вестись и фабричным способом[113]; постепенно оно пришло в упадок из-за конкуренции со стороны Брабанта, Аугсбурга, Швейцарии, Франции, изделия которых были дешевле роттердамских и амстердамских. Последние стали в конце столетия добиваться премий, которые, однако, не были разрешены{347}.

Текстильная промышленность в самом широком смысле этого слова, начиная со средних веков, заняла в Нидерландах такое место, что отодвинула все другие виды промышленности на второй план. Она прошла все ступени технического развития и практического использования: одежда, мебельные ткани, ковры, одеяла, знамена и т. д., производила как самые тростью, так и самые дорогие изделия и этим сыграла большую роль в развитии народного хозяйства вообще и в техническом развитии в особенности. Позднее, именно с конца XVI в., ее развитие стимулировалось главным образом извне; существовавшие в стране отрасли производства были подняты на более высокую ступень развития иммигрантами-иностранцами. То же произошло с шелковой промышленностью, которая состояла в близком родстве со старой текстильной промышленностью и была особенно тесно связана с ней в техническом отношении.

Торговля шелком издавна привлекала к себе внимание Нидерландов. С торговлей этой дорогой тканью Голландию связывали многообразные интересы и подчас весьма широкие планы. В 1620 г. члены Генеральных штатов сообщили венецианскому послу, что Голландия может взять на себя всю торговлю шелком в Сирии, вытеснив из этой торговли французов и англичан{348}. Многочисленные попытки голландцев вступить в непосредственные торговые отношения с Персией через Россию, чтобы облегчить себе непосредственное получение шелка, не удались вследствие упорного сопротивления царя{349}. Лишь впоследствии голландцам удалось организовать транспортировку шелка через Архангельск, что для них оказалось очень выгодным{350}. Персидский шелк являлся таким предметом, для которого у голландских купцов всегда находились деньги[114]. В этой отрасли амстердамской торговли еще до середины XVII в. имело место столько злоупотреблений, что для борьбы с ними в 1634 г. возник план организации картеля[115]. Предполагалось контролировать цены и подчинить кредит твердым постановлениям{351}. О значении торговли шелком можно судить по тому, что в образованной в 1663 г. коммерц-коллегии заседали торговцы щелком{352}.

Но в это время существовала уже не только торговля шелком, но н шелковая промышленность. В 1632 г. один амстердамский ткач шелковых материй, Каспар Варлет, переселился в Гамбург для организации там шелковой фабрики{353}. В 1626 г. в Амстердаме организовалась гильдия красителей шелка{354};[116] это указывает на то, что еще до этого существовали шелкокрасильные предприятия. Действительно, в начале XVII в. в Амстердаме процветала красильня (для сукна и шелка) Шарля Сикса, выходца из Сант-Омера{355}. Красильщиком шелка был также Якоб Хинлопен (1616–1685), который одновременно вел также торговлю с Испанией{356}. Вообще красильное дело было часто связано с торговлей[117].

Совершенно не приходится сомневаться в существовании в первой половине XVII в. шелкомотального и шелкоткацкого производства. Уже в 1648 г. Франция запретила ввоз из Англии и Голландии шерстяных и шелковых платков{357}. Шелк-сырец ввозился в Нидерланды из Лиона. Поэтому ошибочны утверждения, что в Гарлеме изготовление шелковых и полушелковых материй являлось новой отраслью промышленности, организованной гугенотами{358}. С другой стороны, лишь благодаря гугенотам эта промышленность получила в Голландии твердую почву. В Амстердаме городские власти уделяли самое большое внимание производству шелка из лионского сырья. Среди амстердамских иммигрантов было много таких, которые называли себя «ouvrier en soie»{359}. He меньше делалось для этой промышленности и в Утрехте. Здесь возникли фабрики шелка и бархата, и «velours d'Utrecht» получили повсеместную известность. Устроенная там в 1681 г. амстердамцем ван Моллемом шелковая фабрика с шелкокрутильной машиной была достопримечательностью, которой в 1717 г. интересовался Петр Великий{360}. В Нардене, на Зёйдерзе, была основана фабрика бархата{361}.

В Гарлеме шелковая промышленность также стала бурно развиваться благодаря гугенотам. Утверждают, что в конце XVII в. там было 20 тыс. ткачей шелка, что, однако, сильно преувеличено{362}. Особенно развилось в Гарлеме перекочевавшее туда из Пикардии производство легких тюлей, и он стал одним из первых европейских фабричных городов. В XVIII в. гарлемская шелковая промышленность пришла в упадок. Повредил ей, между прочим, переход одного очень опытного гарлемского рабочего, мастера шелковой промышленности Каувенховена, на работу к фирме ван дер Лейен в Крефельде{363}.[118] Так постепенно окончательно погибли гарлемское шелкопрядение и шелкоткачество. В начале XIX в. в Гарлеме было всего 55 станков для шелка, против бывших раньше 3 тыс.{364}.

Из всех видов голландской промышленности шелковая была одной из первых, которая в XVIII в. пришла в упадок. Оказавшись беззащитной перед все возраставшей заграничной конкуренцией, не находя твердой почвы в собственной стране, она была вынуждена сдать свои позиции. Главным ее конкурентом оказался в конце концов Крефельд, на Нижнем Рейне. Можно проследить, с какой упорной настойчивостью прусская и в особенности крефельдская промышленность, поддерживаемые правительствами, систематически подкапывались под голландскую промышленность. Крефельдская промышленность также развилась благодаря переселившимся гугенотам, но бранденбургско-прусское правительство не ограничивалось одними обещаниями и временными льготами для привлечения рабочих и фабрикантов шелковой промышленности, а проявляло в этом отношении особенное внимание. При этом старались не только раскрыть производственные секреты главных конкурентов — голландцев и швейцарцев, — но также скопировать конструкцию их машин и переманить к себе их опытных специалистов. Это в особенности касалось конструкции наиболее сложных ленточного и ткацкого станков. Рабочих иногда получали с опасностью для жизни. В Голландию и Англию были посланы специалисты для изучения некоторых секретов производства{365}. Все это увенчалось в конце концов успехом, так что в 1767 г. коммерц-советники фирмы Лейена могли заявить, что они «малу-помалу так изучили и опередили шелковое производство голландцев, что их собственное производство много превосходит голландское, которое доведено почти до гибели»{366}. Однако король не согласился удовлетворить требования этих фабрикантов о запрещении всех заграничных фабрикатов или же об установлении запретительных пошлин. Упадок этой промышленности в Нидерландах, что хорошо понимали в Крефельде, в первую очередь объяснялся низкой заработной платой{367} наряду с высокими ценами на продукты питания. Голландские фабриканты шелка жаловались также на недостаточный привоз сырья Ост-Индской компанией и на недостаточное соблюдение ею обязательств в отношении отечественной промышленности{368}.

Наряду с текстильной промышленностью международное значение получило голландское судостроение. Возникновение его обусловлено было общим характером экономики Нидерландов. В качестве вспомогательной промышленности для судоходства оно более всякой другой отрасли было связано с потребностями страны, с ее развитым мореплаванием. Если бы даже можно было получать суда из-за границы, что в то время, как правило, было нелегко, то все же такой народ, как голландцы, целиком зависевший от судоходства, не мог бы, конечно, обходиться без своего собственного судостроения.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru