Пользовательский поиск

Книга К истории экономического развитие Голландии в XVI-XVIII веках. Переводчик - Сегаль М. Н.. Содержание - 8. ТОРГОВЛЯ И ТОРГОВАЯ ПОЛИТИКА

Кол-во голосов: 0

8. ТОРГОВЛЯ И ТОРГОВАЯ ПОЛИТИКА

В середине XVI в. торговля Северных Нидерландов не могла сравниться с тем расцветом, который переживала торговля Южных Нидерландов с ее центрами вначале в Брюгге, а затем в Антверпене. Валлонско-фламандская промышленность также значительно превосходила тогда североголландскую. Такие города, как Гент, Мехелн, Брюгге, Лувен, Антверпен, являлись центрами старой, имевшей прочные корни культуры с высоко развитой промышленностью, которой северо-нидерландская промышленность с центрами в Лейдене, Амстердаме, Делфте, Роттердаме много уступала. Брюгге и Антверпен стояли в Северной Европе на первом месте по торговле с Левантом, Испанией, Португалией, Италией. Здесь был центр торговли пряностями. Здесь имела свои фактории Ганза, в то время как даже в периоды своего наибольшего расцвета Ганза никогда не создавала прочных факторий в Северных Нидерландах.

Лишь в судоходстве по Балтийскому морю и в морском рыболовстве Северные Нидерланды превосходили в середине XVI в. Южные. В отношении последнего они были географически лучше расположены. Главные рыболовные участки были ближе к Энкхёйзену, Роттердаму, Схидаму, Делфту, чем к Дюнкерку и Остенде. Балтийский рыболовный район почти совсем не посещался южно-нидерландцами.

Таково в целом было положение, когда восстание против Испании произвело коренной переворот и создало совершенно новую экономическую ситуацию. Это произошло, конечно, не сразу, но постепенно, по мере развертывания восстания и военных действий.

Осветить все это во всех подробностях — дело далеко не легкое. В некоторых областях в течение ряда лет царил хаос, созданный военными действиями, вражеской оккупацией и обратным отвоеванием. Все это приводило к полному параличу торгового оборота на востоке и юге страны, а также в Гронингене. Другие, менее доступные области, наоборот, пострадали относительно мало. К таким местностям принадлежал Роттердам, который рано сбросил испанское иго, в то время как Амстердам все еще находился в руках испанцев. Свое положение Роттердам сумел удачно использовать; именно в Роттердаме многие амстердамские купцы закупали вооружение и снаряжение, из Роттердама же главным образом исходила подготовка к освобождению Гарлема и Лейдена{847}.

Утрехтская уния, заключенная 23 января 1579 г. между Гелдерландом, Зеландией, Голландией, Утрехтом и Оммеландом (впоследствии провинция Гронинген, но без города Гронинген), во всяком случае создала более устойчивое положение. Она послужила правовой основой нового государственного образования; но чтобы укрепиться в экономическом отношении Соединенным провинциям предстояла еще напряженная борьба. Положение было таково, что даже очень важные районы страны все еще были заняты врагом; более того, самые эти районы, например Зютфен и Гронинген, колебались в вопросе о том, не выгоднее ли им и впредь оставаться под старым испанским владычеством{848}. Даже Амстердам подчинился принцу Оранскому лишь в феврале 1578 г.{849}. Военный успех колебался в ту и другую сторону в течение многих лет, и когда 10 июля 1584 г. Вильгельм пал от руки убийцы, освобожденная им область все еще находилась в тяжелом экономическом положении. Некоторые города, как Неймеген и Дусбург, примирились с королем; торговля по Рейну пришла в полный упадок; голод, чума свирепствовали в стране{850}. Даже в областях, полностью освобожденных от врага, как Голландия и Зеландия, положение оставалось крайне тяжелым как для торговли, так и для сельского хозяйства.

Уже с самого начала восстания Амстердам стал ощущать сокращение своей балтийской торговли; это явилось результатом затруднившихся торговых связей с Испанией-Португалией, от которых в значительной степени зависела балтийская торговля. Сказались также чувствительные потери в судоходстве; в 1569 г. торговый флот Амстердама на Балтийском море сократился с 250 до 150 судов. Много купцов оставили город и бежали в менее угрожаемые северо-голландские города Хорн и Энкхёйзен{851}.

В 80-х годах XVI в. постепенно наступило некоторое улучшение. Голландия и Зеландия вновь смогли обратиться к мореплаванию. Это было облегчено тем, что начиная с 1572 г. сперва зеландские гёзы, затем Голландия разрешили морякам при условии уплаты специального лицензионного сбора отправляться во вражеские страны, в Южные Нидерланды, в Испанию и Португалию. В составленном в 1581 г. регистре перечислялись точные данные о размере этого сбора. Так было положено начало конвойному и лицентному налогам, просуществовавшим несколько столетий{852}. Хотя испанское правительство было очень недовольно этим голландским и зеландским судоходством, приносившим восставшим значительные денежные средства, тем не менее оно не было в состоянии помешать ему: с одной стороны, Испания-Португалия не могла отказаться от голландских и зеландских судов, которые доставляли ей зерно, а с другой — от возможности обеспечить, благодаря этому судоходству, сбыт ост-индских и вест-индских товаров на Север и Восток{853}.,

Для голландских и зеландских портовых городов сообщение с этими странами имело тем большее значение, что с осадой и падением Антверпена в 1585 г. к ним перешли вся торговля и связи этого старого мирового торгового центра. Уже за много лет до этого сообщение с Антверпеном становилось все более и более затруднительным. Вначале от этого больше всего выиграл Флиссинген; так, например, с 19 мая 1581 г. из Зеландии отплыли во все концы Западной Европы 200 судов{854}. Но вскоре из Антверпена в Амстердам, Роттердам, Дордрехт и другие голландские и зеландские города переселилось много коммерсантов, оставивших город отчасти по религиозным причинам, отчасти из-за страха перед испанским террором. Они принесли с собой в освобожденные города Северных Нидерландов большие капиталы, старый опыт и знания в колониальной торговле и хорошие отношения с коммерческим миром Испании и Португалии. Одновременно началось настоящее переселение народов с Юга на Север — переселение промышленников, ремесленников, работавших в различных отраслях производства.

От этой иммиграции, которая продолжалась длительное время, торговля Северных Нидерландов извлекла пользу, которую трудно переоценить. Статистически это, конечно, трудно показать, можно также спорить о размерах этой пользы (об этом у нас была речь выше), но фактически лишь благодаря этому притоку иммигрантов с Юга в Северных Нидерландах развилась торговля колониальными товарами, которая вскоре оказалась полностью в ах руках; лишь благодаря этой иммиграции к преобладавшей прежде балтийской торговле прибавилась новая, принявшая грандиозные размеры, колониальная торговля. Амстердам никогда не достиг бы того положения, которое он занял в XVII в., если бы рядом с ним существовал вольный, свободный от всяких религиозных притеснений, не стесненный блокадой Шельды, Антверпен[303]. Голландские и зеландские города смогли достигнуть своих экономических успехов лишь при существовании полной свободы торговли; они никогда не руководствовались религиозными или внешнеполитическими мотивами, когда дело касалось вопроса о свободе торговли. Последняя была для них всего важнее. Когда англичанин Лейстер потребовал полного прекращения торговых сношений с врагами, то между ним, явившимся в страну в качестве защитника нидерландской свободы, и голландскими и зеландскими купцами немедленно возник конфликт. С нескрываемой досадой голландские коммерсанты смотрели на то, как эта мера идет на руку торговле и судоходству ганзейских городов. Не без основания в запрещении вывоза голландских сельскохозяйственных продуктов они усматривали намерение Англии повредить Нидерландам в интересах своей собственной страны{855}. Во всяком случае даже англичанам не удалось добиться полного прекращения запрещенной торговли голландцев с Испанией и Португалией{856}. Голландцы всегда находили возможность, в крайнем случае под нейтральным флагом, поддерживать эту торговлю. С другой стороны, с момента закрытия Шельды в Испании и Португалии также повысился интерес к торговле с северо-нидерландскими портами. Впрочем, среди голландцев всегда было течение, видевшее в полном прекращении торговых сношений с врагом лучшее средство для быстрого окончания этой ужасной войны. С 1584 г. энергично проводилась блокада против строптивых Гронингена и Восточной Фрисландии. Амстердам, однако, решительно выступал против этих мероприятий, так как они могли принести пользу все возвышавшемуся и столь ненавидимому им Эмдену{857}. Разрушительное влияние на Южные Нидерланды голодной блокады и прекращения торговли показало, что эти меры в состоянии только довести население до отчаяния, но вряд ли могут оказать какое-либо влияние на поведение испанцев. Не подлежало никаким сомнениям, что абсолютное запрещение торговли приносило собственной стране больше вреда, чем пользы, что оно вызывало репрессивные меры и имело своим результатом захват торговли нейтральными странами (Ганза, Дания, Швеция, Франция). В 1584–1589 гг. торговля нидерландцев сильно пала, несмотря на все попытки возместить ее контрабандой{858}. Из отчетов одной торговой фирмы в Кампене, которая вела торговлю через Голландию между Лиссабоном и Балтийским морем и обратно, можно ясно видеть те большие трудности, с которыми в это время приходилось бороться торговле. В эти годы последняя все больше и больше стала переходить к Ганзе и прибалтийским городам, которые выигрывали за счет нидерландцев, непосредственно доставляя испанцам и португальцам столь желанное для них зерно{859}.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru