Пользовательский поиск

Книга У убийц блестят глаза. Переводчик Савелова М.. Содержание - Глава 16

Кол-во голосов: 0

– Вы говорили, что ваша жена поехала в Рино, чтобы развестись с вами. Потом она исчезла. Из ваших слов я поняла: некоторые считают, что она исчезла по собственному желанию. Если так, почему бы вам ее не отпустить?

– Я сначала должен быть уверен, Испанка... То есть... Нина. Разве вы не видите ситуацию? Если она сама так хотела – о’кей. Хочет ехать в Рино, я не стану удерживать. Хочет исчезнуть – тоже ее дело. Но я не допущу, чтобы ее похитил какой-нибудь павиан или незадачливый заговорщик. Чтобы увез против ее желания и заставил делать то, что она делать не хочет. Пока она моя жена – этому не бывать.

– Вы – странный человек. Я не ожидала от вас, ученого, занятого такого рода исследованиями, что вы окажетесь... – Она замялась.

Я встал, отошел к сложенной в углу провизии, отыскал там фляжку с виски, налил себе немного, потом нашел еще один стакан и туда тоже плеснул. Вернулся и дал ей в руки второй стакан. В это время сильный порыв ветра потряс хижину и надул снегу в щель под дверью. Низкий вой раздался в печной трубе и стих. Нина сделала глоток виски:

– Безо льда невкусно.

– Если вам нужен лед, его полно за дверью. Я присел с ней рядом. Ситуация складывалась щекотливая. Если бы не лежавший на полу юноша, я вполне мог бы воспользоваться удобным случаем – разумеется, в вежливой и джентльменской манере. И никого не собираюсь убеждать, что такая идея не приходила мне в голову. А то, что та же идея приходила в голову и Нине, стало ясно по внимательному взгляду, брошенному искоса в мою сторону, в нем читалось некоторое опасение по поводу предстоявшей ночи.

– О нас всегда думают согласно стереотипу, нарисованному в прессе и широко разрекламированному. Имидж холодного, расчетливого, преданного исключительно науке, равнодушного ко всему, кроме прогресса в своей области, человека. Такие клише часто создаются и о людях искусства. Мне пришлось однажды испытать настоящий шок при знакомстве с известным оперным певцом. Я его представлял человеком женственным, если не сказать больше. А он оказался очень сильным мужчиной, раньше работал матросом на сухогрузе. Его любимым трюком в компании, когда он пропустит пару-другую стаканчиков, а надо сказать, что певец умел пить, был следующий – он ложился на пол и предлагал вам прыгнуть ему на живот обеими ногами. Я встречал также одного очень артистичного и чувствительного художника, который обожал рисовать пустыню. В середине лета он шатался по Мертвой Долине с полным комплектом в рюкзаке за спиной и прекрасно себя чувствовал, живописуя свои картины при сорока с лишним градусов в тени. Однажды художнику показалось, что он берет с собой много лишнего, особенно раздражало, что надо тащить много воды. Теперь парень тренирует себя, чтобы на жаре целый день обходиться без питья. – Я сделал паузу, настало время сказать пару слов о себе. – Я родился на ферме в Висконсине. Никто не замечал моих способностей до средней школы. И там учитель по математике помог получить мне стипендию Чикагского университета – ему нравилось, как я в уме оперирую цифрами. Хотя меня нелегко было заставить учиться, потому что я обожал охоту и рыбалку. Пришлось бросить рыбалку, охоту я любил больше.

– Я знаю. – Она улыбнулась. – Вы мне уже говорили об этом по дороге.

– Что ж, нелегко рассказывать девушке историю своей жизни, а когда начинаешь повторяться, это знак, что пора остановиться... Нина?

– Что? – Она подняла на меня глаза.

– Вы не волнуйтесь ни о чем. Я просто помешан на самоконтроле. Я даже курить бросал всего один раз – этого оказалось достаточно, больше я никогда не начинал. Вы – в полной безопасности.

Она рассмеялась и тоже встала, глядя мне в глаза.

– Но по вашему тону я начинаю думать, что это не совсем так.

– Ну, небольшой риск всегда существует, Испанка. Если его не будет, жизнь покажется пресной. И вы не можете лишить меня возможности вести себя как настоящий мужчина, мужественный и рискованный, хотя я настолько вымотан, что через пять минут вырублюсь и не проснусь, даже если в хижине начнется пожар. Вам придется вытаскивать меня за ноги.

– Я так и сделаю, – пообещала она, – спокойной ночи, Джим.

Глава 16

Утром мы позавтракали яичницей с ветчиной и запили крепким кофе, поэтому наше положение нельзя было назвать полным лишений. Позже я спустился к ручью за водой. Ветер все еще дул с прежней силой, и снег продолжал падать, но погода никогда не кажется зловещей и не так пугает, если у вас впереди семь-восемь часов светлого времени. На холод тоже грех жаловаться – вероятно, градусов восемь выше нуля. При такой облачности никогда не бывает морозов, но, как только небо очистится, температура сразу опустится до минуса. Впрочем, для сильных морозов уже не сезон, и, скорее всего, метель сменится оттепелью.

Когда я вернулся в хижину, Нина раскрыла и перебросила через скамью спальники для просушки и проветривания. Она избавилась от остатков старого матраса с гнилой соломой – вероятно, сожгла в печке и теперь подметала пол маленькой метелкой, которую я всегда держал в машине, Нина принесла ее сюда с остальными вещами.

– Он пришел в себя ненадолго и узнал меня.

– Это хорошо.

– Если... если он выживет, я буду вам благодарна до конца своей жизни.

– Разумеется. Куда, к дьяволу, подевался детергент? – Я нашел бутылку с моющим средством, плеснул немного в ведро с водой и поставил его на плиту. Стал собирать посуду и услышал смех Нины. – Что смешного?

– Почему легче всего вывести мужчину из себя, начав его благодарить? Оставьте посуду в покое, я вымою сама. Идите сюда и снимите рубашку, наверно, повязка на вашей спине превратилась в нечто ужасное.

Я положил посуду в ведро с водой отмокать, разделся до пояса, это заняло некоторое время, потом повернулся к Нине спиной.

– Вы что изображаете из себя героя? Почему молчали?

– А какой смысл, черт побери, мне жаловаться? Вы поцелуете в больное место, и все заживет?

Она резко дернула за конец пластыря безжалостным, но профессиональным движением, как обычно это делают в госпитале, сорвав сразу все. Обработав рану, наложила свежую Повязку, выбросив старую в печку. Я оделся.

– Как на улице?

– Все еще метет. Снег валит, как прежде, не ослабевая. – Взглянув на часы, я вспомнил, что забыл утром завести их, и исправил оплошность. – Напомните мне через пятнадцать минут. Хочу послушать по радио прогноз погоды. Хотя в окружении всех этих камней наверняка будут помехи и...

Я не закончил фразу, потому что в это время юноша застонал и начал метаться в своих одеялах. Впервые я услышал от него внятные слова.

– Больно! – выдохнул он. – Ах, как больно...

– Где больно, Тони? – крикнула девушка, падая на колени рядом с братом. – Где больно?

– В груди...

Он еще что-то говорил, но уже бессвязно. Все метался, потом вдруг свернулся клубком, обхватив себя руками, и его стала бить крупная дрожь. Было слышно, как у него стучат зубы. Я взял с лавки свой спальник с большим содержанием дакрона, не такой теплый и легкий, как пуховый, зато дешевый. Поскольку Нина до этого раскрыла его полностью, я укутал им парня, как одеялом. Обменявшись взглядом, мы отошли на некоторое расстояние – так обычно делают, когда собираются говорить в присутствии больного.

– Джим, мы должны отвезти его к доктору. Я не очень сильна в медицине, но моя мать умерла от воспаления легких, и у него очень похожие симптомы.

– Мы не сможем это сделать, Испанка.

– Но это просто необходимо сделать. Он умрет без медицинской помощи.

– Можно было бы соорудить тобоган и спустить парня вниз, но он не вынесет. Надо держать парня в тепле и, значит, ехать на машине. Впереди шесть миль, покрытых толстым слоем снега, и нет никакой уверенности, что дорога расчищена, даже если мы до нее доберемся. Обычно сначала чистят главное шоссе, и сегодня хватит работы там. В таком случае, чтобы достичь основной трассы, нам придется прокопать путь в двадцать миль. У меня на это сил не хватит. Даже на шесть миль не хватит. Не надо себя обманывать. Мне жаль, но это не в моих силах.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru