Пользовательский поиск

Книга У убийц блестят глаза. Переводчик Савелова М.. Содержание - Глава 1

Кол-во голосов: 0

Дональд Гамильтон

У убийц блестят глаза

Глава 1

Утром я проснулся без пятнадцати шесть, разжег походную печку и спустился к ручью за водой. Для того чтобы зачерпнуть ее, пришлось взломать образовавшуюся за ночь корку льда. Наверху, в кемпинге, молодежь уже соорудила большой костер. Я позавидовал – газолиновая печка вещь удобная, с этим не поспоришь, но не согревает, пока ты готовишь на ней завтрак. Впрочем, мне никто не запрещал тоже развести костер. Бекон своей твердостью напоминал дерево, содержимое промороженных яиц плюхалось на сковородку желеобразными шариками.

Мужчина средних лет из припаркованного чуть ниже меня трейлера, проходя мимо, остановился поговорить. С чуть наигранным старанием он поежился от холода.

– Если бы нас загнали сюда в армии, мы бы изо всех сил выражали недовольство. Люди способны черт знает на что ради приключений и оленины. Вы один? Спускайтесь к нам, жена готовит завтрак.

– Спасибо, но я уже начал готовить свой, – поблагодарил я.

– Ну, желаю удачи.

– И вам того же.

Я сидел на бревне и ел яичницу со сковородки. Не знаю, по какой причине человек, путешествующий в одиночку, всегда обходится самым малым. В прошлом году, 1954-м, помню, у нас с собой была большая палатка Джека Бейтса и складной стол со стульями Ларри Деври, а самый ранний завтрак не обходился без фруктовых соков, горячих булочек и прочих вкусных вещей.

Но в это утро Джек и Ларри путешествуют далеко отсюда, с ними находятся еще двое парней из Проекта, а я здесь, сплю на земле и ем с колена.

Они сейчас, наверно, уже пьют вторую чашку кофе и беседуют, как обычно, обо всем сразу – ружьях, игре, сексе, физике, политике, безопасности – с обязательными историческими отступлениями: воспоминаниями о прошлых днях. И разумеется, последуют сочувственные замечания о “бедном Греге”, который так тяжело переживает случившееся, после чего наступит короткое молчание в знак уважения к чувствам друга, потерпевшего неудачу в браке.

Поморщившись, я встал, налил воды в сковородку, чтобы отмокала, потом свернул спальный мешок и набросил на него плащ-палатку на случай, если пойдет дождь, хотя и маловероятный в это время года.

Двое парнишек, те, что остановились выше, проехали мимо в основательно потрепанном джипе и помахали мне.

– Удачи, приятель! – крикнул один из них, сидевший с моей стороны.

– Оставьте мне самого большого! – крикнул я в ответ. Где-то вдалеке прозвучал выстрел. Взглянув на часы, я отметил его незаконность – оставалось еще двадцать минут до официального рассвета. Я налил себе еще кофе. Олень подождет. У меня не было ни малейшего желания в эти минуты забираться за изгородь даже в машине. Подожду, пока не станет достаточно светло, чтобы люди видели, в кого они стреляют. В это время года в лесу полно безумных охотников.

Я наблюдал, как ширится светлая полоска над горным гребнем за ручьем. Неясные пока очертания сосен на склоне горы напоминали зубья расчески. Где-то в той стороне был Лос-Аламос, откуда я приехал. В этом районе в наши дни невозможно и двух шагов пройти, чтобы не натолкнуться на атомного гения. Впрочем, грех жаловаться, – и эту работу надо где-то и кому-то делать. Хотя после случая с японскими рыбаками неподалеку от острова Бикини и истории о последних испытаниях в Неваде, получивших шумную огласку благодаря газетчикам, озабоченным последствиями радиоактивности, наша профессия, вероятно, больше не кажется такой притягательной и романтичной местному населению, как было в те времена, когда никто не догадывался о том, что за чертовщиной мы занимаемся на самом деле.

Кажется, день будет чудесным: на небе – ни облачка. Можно много критиковать природу этой части Соединенных Штатов, и я наслышался о ней достаточно нелестных слов критики за те три года, что был женат и жил здесь, но никто не может пенять на здешний климат, разве что пыли многовато в некоторых местах.

Наконец я сел в машину, выехал из кемпинга, свернул направо, проехал по гравийной дороге с милю вверх, снова повернул направо к старой лесной дороге, которую нашел еще вчера. Она была малопроходима, и моему шикарному “понтиаку” с откидным верхом явно приходилось несладко, но я его не слишком жалел, мне никогда не нравилось это кремово-голубое совершенство. Как во всех новеньких автомобилях – в нем слишком много блеска, он вызывал желание держать его под стеклом в дамской спальне. И зачем столько излишеств? С каких это пор я стал таким беспомощным, что не смогу сам переключать скорости?

Отъехав по лесной дороге от гравийной на милю и три четверти от гравийной (всегда как можно точнее отмечаю расстояние на незнакомой территории на тот случай, если придется выбираться пешком), я увидел деревянный мост. Выглядел он довольно сомнительно в смысле надежности, явно не стоило испытывать судьбу. Я подал назад и в сторону, в заросли, и начал разворачиваться. Если завязну при маневрировании, то лучше сейчас, когда я сыт и полон свежих сил. Но я развернулся без хлопот, хотя для меня всегда оставалось загадкой, зачем производят машины в двадцать футов длиной. Лес уже окрасился бледным рассветом, и солнце осветило вершины гор, но пока еще его лучи не дошли до меня. Я стащил с себя свитер, сменил вязаный шлем на красную охотничью шапочку и достал из чехла винчестер.

Безусловно, существует особый ритуал, когда заряжаешь ружье в первую охоту сезона, хотя, разумеется, я уже опустошил пару коробок патронов за последние две недели, чтобы пристрелять оружие и почувствовать его снова. Но сегодня случай особый, и не следовало торопиться. Я протер линзы прицела, отодвинул затвор, заглянул на просвет в дуло, задвинул затвор, вложил в магазин пять патронов, один загнал в патронник и поставил ружье на предохранитель.

– Ну, олень, – произнес я, – вот я и готов.

Прихватив с собой два яблока, плитку шоколада “Херши” и положив с полдюжины запасных патронов в карман, я прошел через полусгнивший мостик и начал неторопливо подниматься вверх по лесной дороге. Существует теория, что человек, который идет естественно, не прячась, и наполовину не напугает дичь так, как крадущийся по лесу на манер Гайаваты. Олень при виде первого решит, что тот просто идет по своим делам, а второго станет опасаться, как несущего опасность. Идти тихо, так или иначе, не удавалось – под ногами было слишком много сухих листьев, и я шел не таясь, ища глазами место для засады. По своему опыту знал, что можно увидеть дичи в два раза больше, если сидеть тихо в укромном месте, а не носиться по лесу, особенно когда он набит переполненными охотничьим азартом охотниками, которые воображают, что своей беготней выгонят на себя дичь.

Пройдя примерно с милю, я обнаружил подходящее место. Оттуда открывался вид на большое, удлиненное, очищенное от деревьев пространство на склоне, а также на несколько сот ярдов дороги, спускающейся с гребня. И что очень важно – там был сухой пень, ведь ничто так не расстроит радость охоты, как подмокший зад. Я забрался на пень, осмотрелся, устроился поудобнее и откусил яблоко. Вид, как всегда в этих горах, был великолепный: я мог хорошо рассмотреть поверх верхушек ближайших деревьев расщелину каньона, уходившую к западу и постепенно сливавшуюся там с пустыней, чуть затронутую солнцем. До горизонта в том направлении – миль двадцать. Или сорок. В этой дикой пустынной стране, сойдя с хайвея, можно идти весь день и не найти никаких следов цивилизации, за исключением, может быть, колеи от колес джипа искателей урановой руды.

Меня всегда удивляло, как люди могут смотреть на такую красоту безразлично, как могут не нравиться эти пейзажи, и знал многих, впадающих в депрессию из-за того, что вокруг мало растительности. Я увидел здешние места впервые, когда по делу приезжал в Лос-Аламос во время войны, и тогда же пообещал себе, что непременно вернусь сюда. А теперь, после нескольких лет, прожитых в этом краю, меня даже раздражают сплошь зеленые ландшафты на востоке страны. Мне полюбилась местная дикая природа, в которой есть свободное пространство всем и каждому, включая даже росток зелени.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru