Пользовательский поиск

Книга Узник страсти. Переводчик - Саломатина Елена И.. Содержание - ГЛАВА 4

Кол-во голосов: 0

Аня вся дрожала, ей казалось, что сердце клокочет где-то у нее в горле. Она устремила на Равеля Дюральда взгляд своих темно-синих глаз, полный гнева и страха. Он снова улегся на кровать и лежал, опираясь на локоть. Его взгляд упал на полукруглое углубление на полу, затем на цепь, которую он подобрал, чтобы она не гремела. Он поднялся с кровати и, посмотрев на Аню своими темными глазами, спокойным глубоким голосом сказал:

– В следующий раз.

Следующего раза не будет! Аня молча поклялась себе в этом, удаляясь от хлопкового сарая. Она больше не подойдет к этому человеку. Он не был серьезно ранен; если бы это было так, у него бы пропал аппетит. Если же он не голоден и эта просьба была лишь уловкой, чтобы вызвать сочувствие, она поступит правильно, если покинет его. Она пришлет ему виски и какую-нибудь еду, и на этом все закончится. Ей безразлично, увидит ли она его еще. Она не будет расстраиваться, если больше никогда его не увидит. Пусть за ним ухаживают Дениза и Марсель.

Однако ей не удавалось перестать думать о нем. Она вспоминала его слова и принимая горячую ванну, пытаясь смыть с себя остатки той мрачной ночи, и когда лежала в постели, задернув шторы и натянув одеяла до самого подбородка, пытаясь отдохнуть после бессонной ночи.

Неужели он на самом деле сделает то, чем ей угрожал? Сможет ли он силой вломиться в ее дом, в ее постель, когда будет освобожден? Не может быть, чтобы он был таким мстительным, ведь так?

Это казалось маловероятным. Не будь он настоящим джентльменом, каким он мог ей показаться, он пришел бы в ярость, узнав, в каком затруднительном положении очутился. Аня ожидала подобного, но этого не произошло. Возможно, он был слишком слаб для такого взрыва гнева? Или он сберегал силы для осуществления той мести, о которой ей рассказал?

Даже если так, она должна освободить его. Она больше не может держать его взаперти. Остальные слуги и рабы скоро догадаются о его местонахождении, если это уже не произошло, так как она беспрестанно ходила в хлопковый сарай, заботясь о раненом. Эта новость быстро разлетится по разным плантациям и достигнет Нового Орлеана скорее, чем туда доскачет всадник на хорошей лошади. Просто поразительно, как молниеносно разносились новости среди рабов. И тогда она рискует запятнать свое доброе имя, как предупреждал Равель.

Ей надо быть осмотрительной хотя бы ради мадам Розы и Селестины. Несмотря на обвинения, выдвинутые Равелем, перечеркивать всю свою жизнь не входило в ее планы.

Неужели она действительно хоронит себя, как он сказал?

Аня понимала, что со стороны это могло выглядеть именно так, но ей нравилось объезжать верхом плантации, следить за урожаем и животными, за людьми, которые жили и работали у нее на плантации. Она была равнодушна к приемам и сплетням, бесконечному кругу визитов и увеселений, где изо дня в день, из ночи в ночь мелькали одни и те же лица. Она не имела никакой склонности к вышиванию картин разноцветной шерстью, или вылепливанию цветов из воска, или плетению узоров из волос, которые тщательно собирались после вечернего расчесывания. Ей, как и всякой женщине, нравилось носить красивые платья и украшения, но она не смогла бы сидеть в салоне, как разодетая кукла, и ожидать визитеров или лежать на кушетке и читать роман, заедая шоколадными конфетами. Она любила заниматься делом. Ей казались неживыми именно эти ленивые леди, которым было нечего делать.

Ей было неприятно то, что Равель Дюральд наблюдал за ней и знал о ней так много. Возможно, он делал это из чувства вины, перед ней за то, что нарушил нормальное течение ее жизни? Если бы он не убил Жана, она сейчас была бы молодой матерью семейства и имела бы троих или четверых детей. Она проводила бы свое время, занимаясь детьми и домом, заказывая обеды для мужа, следя за его комфортом, разделяя с ним постель. Она, без сомнения, располнела бы после родов, и, возможно, имела бы более уравновешенный характер. А о всем, что происходит на плантации, она знала бы только со слов Жана. Что касается новостей и мнений, она полностью полагалась бы на него.

Аня нахмурилась и подняла взгляд на шелковую подкладку балдахина над кроватью. Такое монотонное течение дней могло бы свести на нет всю ее жизнь. Но у нее, конечно же, был бы Жан. Они бы разговаривали и смеялись, и играли с детьми, а ночью они спали бы рядом в постели.

В течение нескольких мгновений, испытывая при этом чувство стыда, она попыталась представить себя в объятиях Жана, но это ей не удалось. Вместо этого перед ее внутренним взором возникало худое лицо и широкая грудь Равеля Дюральда.

Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Он был там, в хлопковом сарае. Ее пленник. Она пленила Черного Рыцаря, главного дуэлянта Нового Орлеана, человека, которого называли Эль-Тигре, когда он сражался вместе с флибустьерами Уильяма Уокера в Центральной Америке.

Она поймала тигра и посадила его в клетку. Но как теперь выпустить его? Как?

ГЛАВА 4

Аня стояла на коленях у клумбы и срывала пучки жесткой зимней травы, грозившей заглушить вербену. В саду, расположенном позади дома в «Бо Рефьюж», рядом с ней работал негритянский мальчик двенадцати-тринадцати лет, который так яростно сгребал граблями, как будто у него в руках было какое-то смертоносное оружие. За клумбой с вербеной росли кустарники, длинные ветви которых, покрытые белыми цветами, походили на перья белой цапли. За ажурными серо-зелеными зарослями вербены с алыми цветами росли нарциссы, их желтые бутоны только что раскрылись. Сырой прохладный ветер раскачивал ветви кустарников и заставлял трепетать нарциссы на их тоненьких стебельках.

– Джозеф, – сказала она, – будь осторожен с луковицами.

– Да, мамзель, – ответил он, продолжая выгребать старые листья, при этом задевая стебли нарциссов.

– Желтые цветы, будь с ними поосторожнее! – О да, мамзель!

По вымощенной кирпичом дорожке, ведущей от дома, подошла экономка Дениза и, подбоченившись, остановилась рядом с Аней. Ветер трепал ее передник и завязанные узлами концы платка на голове.

– Вы никогда не сделаете из этого мальчишки садовника!

– Не знаю, по крайней мере он хочет этого.

– Его мысли сейчас не делом заняты.

– Не только у него они заняты чем-то другим. – Аня, печально улыбаясь, кивнула в сторону нескольких побегов вербены, вырванных ею вместе с травой.

– Будет просто чудо, если в клумбе останется хоть один цветочек, – хмыкнула экономка, и, понизив голос, продолжала: – А если вы думаете о том мужчине, который заперт в сарае, то я пришла поговорить с вами именно о нем.

Аня бросила взгляд на работавшего рядом мальчишку, потом поднялась и подошла поближе к Денизе.

– В чем дело?

– Он не ест. Я сейчас только что ходила к нему забрать поднос с посудой после ланча, так он лежал на кровати лицом к стене. Он даже не прикоснулся к еде и ничего мне не ответил, когда я попыталась с ним заговорить.

Аня нахмурилась.

– Ты думаешь, ему хуже?

– Я не могу сказать, но выглядит все это нехорошо.

В голосе экономки послышалось неодобрение. У полной Денизы были широкие скулы и глубоко посаженные глаза ее деда, индейского воина. Ее бабушка, сбежавшая с плантации лет девяносто назад в поисках свободы, укрылась где-то в лесах. Там она нашла приют у индейцев чокто. Она прожила у них какое-то время, но потом поняла, что радость свободы несравнима с горечью потери возможности общения с себе подобными, утраты развлечений, которые были на плантации и зимой в Новом Орлеане, и она вернулась к своему старому хозяину. Но после пребывания у индейцев она родила ребенка, и Дениза была дочерью этого ребенка. Из-за индейской крови, текшей в ее жилах, слуги в доме говорили, что у Денизы «красные кости». Это выделяло ее среди других и придавало дополнительный глянец ее репутации женщины с характером.

Плотно сжав губы, Аня задумалась над сложившейся ситуацией. Она не намеревалась снова приближаться к Равелю Дюральду.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru