Пользовательский поиск

Книга Это не я!. Переводчик - Саксина Н.. Содержание - ГЛАВА ПЯТАЯ

Кол-во голосов: 0

В тусклом мерцании пламени в камине все кусочки мозаики окрасились в зловещий багрянец. Шарли театрально вздохнула.

– Если ты хочешь заняться чем-нибудь полезным, можешь помешать тушенку.

– А я думала, сейчас твой черед готовить. – Однако она пошла следом за ним на кухню.

– Мы установили очередь? Я-то полагал, что мы действуем как команда.

От этих небрежных слов у Шарли защемило сердце. Схватив деревянную ложку, она всеми силами обрушилась на тушенку.

Спенс подошел, чтобы взять что-то из шкафчика над плитой, и при этом рукавом задел Шарли за волосы. Он тотчас же отдернул руку, словно обжегся.

Дрожащее пламя свечей отбрасывало черные тени на его лицо, отчетливо выделяя скулы, брови и ямочку на подбородке. Шарли стоило лишь чуть повернуться, и она оказалась бы в объятиях Спенса.

И что дальше?

С улицы донесся треск ветки, не выдержавшей веса намерзшего на ней льда. Этот звук нарушил завороженное оцепенение. Спенс, очнувшись, отправился делать тесто, а Шарли принялась помешивать мясо, тщетно пытаясь прогнать из глаз непрошеную влагу.

Сейчас должна была бы наступить первая брачная ночь.

«Спенс, – хотелось закричать ей, – что с нами случилось? Если бы только я могла понять!..»

ГЛАВА ПЯТАЯ

Но Шарли промолчала, сознавая справедливость слов Спенса. Он действительно больше не должен ей ничего объяснять. Вернув перстень, она отказалась от права задавать вопросы.

Привернув газ под мясом, Шарли достала из буфета тарелки. Как только она начала накрывать на стол, у нее снова заболело сердце от воспоминаний. В основном они со Спенсом ужинали в людных ресторанах или дома у Хадсонов, где за столом присутствовали Мартин и Шарлотта. Но пару раз они наслаждались ужином вдвоем дома у Спенса, и еще был тот импровизированный выезд на природу, когда они укрылись в дальнем углу парка, подальше от людских глаз. И вот сейчас этот скромный ужин при свечах.

Конечно, жалость к себе – это пустая трата времени, и все же ей с большим трудом удалось сглотнуть подступившие к горлу слезы.

Спенс оказался прав начет своих булочек, тающих во рту, и Шарли, доедая третью, сказала ему об этом.

– Меня научила их печь моя мать, – заметил он, намазывая булочку маслом.

– Жаль, что я ее не знала.

Спенс редко говорил о своей матери, которая умерла, когда он еще учился в школе. Интересно, заговорит ли он о ней сейчас?

– Когда я был маленький, у нас дома постоянно пекли такие булочки. Прошло много времени, прежде чем я понял, что они не только вкусные, но и дешевые. – Он склонил голову набок. – Послушай.

Глядя на его напряженную позу, Шарли ожидала услышать по меньшей мере рев спасательного вертолета, но не услышала ровным счетом ничего.

– И что я должна услышать?

– Ветер. Он стих.

Спенс опять был прав. Шарли почувствовала, что что-то изменилось, но не догадалась, что больше не слышит завываний бури.

– Может быть, на улице потеплеет. Хотя здесь уютно, домик не предназначен для того, чтобы в нем жили зимой.

– Знаешь, я не могу представить, как утонченная Шарлотта Хадсон вообще приезжала сюда, – хмыкнул Спенс.

– А она сюда и не приезжала. Здесь спасался время от времени Мартин.

– Ну, конечно. Если хорошенько подумать, в этом нет ничего удивительного.

Шарли стало не по себе.

– Послушай, Спенс, мне известно, что ты невысокого мнения о тете Шарлотте, но ты к ней несправедлив. После случившегося с ней инфаркта она стала другим человеком. Раньше она не была такой раздражительной.

Спенс поднял руку.

– Я имел в виду не совсем то. Так или иначе, давай не будем сегодня из-за этого ссориться, хорошо?

Шарли возила вилкой по тарелке.

– Ладно, – наконец расстроенно произнесла она. – И все же Шарлотта не виновата. Такое случается: после болезни характер человека меняется. В любом случае тетя была очень добра ко мне. Взяла меня к себе…

– Она же твоя близкая родственница, черт побери! Как же иначе? Что бы сказали люди, если бы она от тебя отвернулась?

– Это можно было бы понять. Именно в тот год у нее был инфаркт. Никто не мог предположить, что первой умрет моя мать… – Шарли вздохнула. – Меньше всего на свете Шарлотте была нужна шумная глупая девчонка, нарушившая ее спокойную, размеренную жизнь.

Спенс покачал головой:

– Ты не шумная и не глупая, Шарли.

Его голос – негромкий, чуть дрожащий – поразил Шарли. Он показался таким искренним…

Спасибо, – с трудом удалось ей вымолвить.

Спенс улыбнулся.

– Я говорю совершенно искренне. Улыбка его всегда была прекрасной. Нет, поправилась Шарли, у него их целый арсенал – от хитрой усмешки до страстной, знойной улыбки, от которой тают женские сердца…

Ей показалось, выдох застрял у нее в горле, отчего в легких вспыхнул пожар. Она резко отодвинула кресло, и скрип ножек по полу нарушил интимную тишину.

– Я вымою посуду, – смущенно бросила Шарли. – Булочки мне очень понравились.

Спенс не стал возражать. Он помог убрать со стола и занялся камином, а Шарли ушла мыть посуду.

Стоя у мойки, она вдруг расстроилась, что не услышала в ответ: «Куда торопиться? Давай просто посидим, поболтаем…»

Ночью ветра не было. Полная тишина на улице наполнила бы маленький домик тоскливым ощущением одиночества, если бы не похрапывание Спенса.

Принимая душ утром в воскресенье, Шарли поняла, что рада его присутствию.

Она поспешно встала – ее беспокоило здоровье Спенса. К вечеру ему стало лучше: после ужина он ни разу не чихнул. Однако сквозь сон Шарли слышала, что Спенс на ногах с раннего утра. Не стало ли ему хуже?

Шарли вышла из душа, вытирая волосы. По крайней мере с горячей водой еще проблем нет, но как она ухитрилась забыть, что фен без электричества работать не будет? Пока волосы будут сохнуть, она точно схватит менингит.

– Хитрая эта штука – электричество, – начала Шарли, входя в гостиную, – оно так вошло в нашу жизнь, что мы порой забываем, насколько от него зависим…

Ее взгляд упал на склонившегося над мозаикой Спенса, и у нее перехватило дыхание. Вчера утром, когда они встретились, он выглядел нездоровым и каким-то помятым, но все же привлекательным. Сегодня кожа его снова приняла обычный здоровый оттенок, а вчерашняя щетина начала походить на серьезную попытку отрастить бороду.

Шарли ощутила, как все ее тело откликнулось на открывшееся перед ней великолепное зрелище. Черт побери, ей нет никакого дела до этого человека, так почему же она таращится на него, пуская слюнки, словно подросток, больной неудержимой тягой к знаменитостям?

– По-моему, тебе неплохо бы одеться, – резко бросила Шарли.

Спенс задумчиво покрутил кусочек мозаики.

– А что будет, если я этого не сделаю?

Шарли вспыхнула: опять он поддразнивает ее!

– Ничего. Просто неприлично расхаживать по дому в пижаме.

Спенс вставил кусочек в мозаику.

– Успокойся, Шарли. Радуйся тому, что у меня есть хотя бы пижама и халат. Если бы Мартин не предупредил меня, что спальные комнаты не отапливаются, я бы ничего с собой не взял.

Шарли снова залилась краской. Опустившись на корточки перед камином, она тряхнула головой, надеясь у огня высушить волосы.

Он, кажется, не обратил внимания на ее смущение. Некоторое время тишина в комнате нарушалась лишь мягким шелестом скользящей по золотистым локонам расчески, потрескиванием пламени, пожирающего очередное дубовое полено, и редкими хлопками встающих на место кусочков мозаики.

Через несколько минут Спенс встал и ушел к себе в комнату.

«Я победила! – подумала Шарли. – У меня оказалось больше выдержки». Но чувства радости от одержанной победы почему-то не было.

Шарли посидела перед камином, медленно расчесывая прядь за прядью до тех пор, пока волосы ее не заискрились золотистым блеском. Затем, отложив расческу, она уставилась на языки пламени, размышляя, долго ли так будет продолжаться.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru