Книга Ночные шорохи. Переводчик Перцева Т.. Содержание - Глава 16

— Надеюсь, вы не оставили свою бляху или оружие на видном месте?

— Нет, запрятала в комнате подальше от посторонних глаз.

— Ну что же, пора возвращаться. Я знаю, вам не терпится поскорее добраться до книги.

Слоан повернула к дому и, пользуясь хорошим настроением Пола, решила вызвать его на откровенность.

— Хотела бы я знать, что именно вы разыскиваете здесь, — начала она.

— Будь у меня готовый ответ, немедленно попросил бы у судьи ордер на обыск и в этом случае вы мне не понадобились бы. — И, немного смягчившись, добавил:

— Не важно, что случится дальше, зато я точно знаю, что не потрачу время зря. Сегодня, пока ваш отец с Мейтлендом спорили, я услышал кое-что крайне интересное.

— А именно?

Лицо девушки в эту минуту стало таким по-детски сосредоточенным, что агент рассмеялся:

— Знаете, мне, видимо, пора серьезно призадуматься. Кажется, до сих пор я весьма нерасчетливо вкладывал свои денежки. Придется избрать иную стратегию. Не правда ли, странно, что их мнения настолько рознятся? Ваш отец владеет банком с филиалами по всему миру, а Мейтленд занимается капиталовложениями, и весьма успешно. У обоих общие интересы и широкий кругозор. Я считал, что они, скорее, друзья и союзники.

— Согласна. Заметьте, они делают почти одинаковые прогнозы, однако расходятся во мнениях относительно исхода и результатов. Кроме того, я поняла, что у них много средств находится в обороте оффшорных зон.

— Верно, — криво улыбнулся Пол.

Он проводил ее до двери спальни, но вместо того, чтобы распрощаться, последовал за ней в комнату и захлопнул дверь.

— Что это вы делаете? — удивилась Слоан, направляясь в гардеробную и снимая на ходу серьги.

— Собираюсь поцеловать вас на ночь, — пошутил Пол. После его ухода Слоан решила написать письмо Саре, пока все события вечера еще были свежи в памяти. Включив телевизор, встроенный в антикварный шкафчик напротив кровати, она отыскала канал Си-эн-эн и уселась за стол.

Глава 16

Любимым временем суток был для Слоан первый пос-лерассветный час, когда можно вволю побегать по берегу, но на этот раз она проснулась около семи. Торопясь поскорее начать день, она вскочила с постели, связала волосы в конский хвост, надела шорты и футболку и вышла в коридор. Неестественно тихий дом казался покинутым и опустевшим. Только во дворе двое мужчин подстригали живую изгородь. Слоан помахала им на бегу и, вдохнув соленый воздух, почувствовала, как становится легче на душе. Ленивые волны лизали песок у ее ног, чайки спозаранку охотились за рыбой. Их назойливые крики звучали для нее слаще любой музыки.

Небо над головой было кристально ясным, пушистые белые облачка, гонимые ветром, мчались куда-то. Слева до самого горизонта расстилалась океанская гладь — величественная, прекрасная, неукротимая. Справа тянулись особняки, некоторые даже богаче и роскошнее, чем отцовский дом, и везде наблюдалось некоторое оживление. Слуги подметали внутренние дворики, чистили бассейны, садовники склонялись над цветочными клумбами, повсюду били струйки воды из дождевальных установок; брызги сверкали зелеными изумрудами на влажной траве газонов.

Не отрывая глаз от океана, Слоан пробежала мили три и повернула обратно. Она не сбавляла темпа, пока не показался знакомый флагшток, и лишь тогда затрусила помедленнее. Здешние жители, очевидно, просыпались позднее обитателей Белл-Харбора: она встретила всего несколько почитателей утренних прогулок, и то на обратном пути. Кроме того, все они были куда менее дружелюбны, чем в ее родном городе, и вместо приветствия старательно отводили глаза.

Все еще размышляя о том, какими невоспитанными могут оказаться с виду приличные люди, Слоан неожиданно увидела, как пожилой садовник в рубашке с длинными рукавами, подправлявший цветочный бордюр у края газона, внезапно встал, схватился за грудь и согнулся от боли. Слоан метнулась к нему, обшаривая глазами двор в поисках помощи, но, похоже, кроме него, здесь никого не было.

— Не волнуйтесь, — сказала она мягко, — я сделаю все, что смогу. Облокотитесь на меня.

Она обняла его за талию, гадая, сумеют ли они добраться до железной скамьи, окружавшей ствол ближайшего дерева.

— Что с вами?

— Рука, — прохрипел он, побледнев как полотно.

— Сердце?

— Нет… перенес операцию… на плече…

Слава Богу, хоть не инфаркт!

Облегченно вздохнув, Слоан подвела его к дереву и устроила на скамье.

— Дышите глубоко и выдыхайте как можно медленнее, — наставляла она. — У вас есть что-нибудь обезболивающее?

Мужчина последовал ее совету и чуть порозовел.

— Сейчас… станет легче…

— Не спешите. Я никуда не уйду. У нас впереди уйма времени.

Минуты тянулись мучительно медленно. Наконец садовник поднял голову и взглянул на нее. Кажется, ему и вправду лучше. Он немного моложе, чем ей показалось сначала: лет шестидесяти пяти и, видимо, напуган, но держится молодцом.

— Я встал и нечаянно оперся о левую руку, — пояснил он, — и плечо так прострелило, что казалось, меня вот-вот разорвет на части!

— Давно вас оперировали?

— На прошлой неделе.

— На прошлой неделе? В таком случае вы должны носить руку на перевязи или в лангетке!

— Верно, только это жутко неудобно. Становишься беспомощным, как младенец.

— Разве некому подменить вас, пока плечо не заживет?

Старик уставился на нее с таким неподдельным изумлением, словно до этой минуты такая мысль в голову у не приходила.

— А как по-вашему, чем бы я смог заняться?

— Похоже, это поместье — одно из самых больших в Палм-Бич, так что обязательно должна найтись работа полегче. Неплохо бы поговорить с владельцем. Объяснить, что тяжелый труд пока не для вас. Не зверь же он в конце концов!

— Он уже все знает. Советовал мне подождать до полного выздоровления.

— И не дал вам работу полегче? — выпалила Слоан. поражаясь бесчеловечности богачей и их холодному безразличию к судьбам менее удачливых собратьев.

Старик ободряюще похлопал девушку по руке, очевидно, разделяя ее праведное негодование, — Сейчас все пройдет, девочка. Лучше посидите со мной. Беседа с таким милым, хорошеньким созданием, как вы, подействует лучше любого обезболивающего.

— А вам не попадет за то, что мы расселись тут и разводим антимонии?

Садовник, немного поразмыслив, улыбнулся:

— Вряд ли, но в случае чего отобьемся, так что не волнуйтесь.

И тут Слоан наконец осенило. Слишком холеные у него руки, литературный язык и безупречный выговор, да и обращение чересчур свободное. Залившись краской стыда, она попыталась встать.

— Вы не садовник. Простите меня за глупость и дерзость. Не хотела вас обидеть.

Но мужчина сжал ее пальцы, словно умоляя остаться.

— Вам нечего смущаться. Не убегайте, прошу. Я тронут до слез вашим состраданием и благодарен за помощь. Не многие молодые люди потратили бы время и силы на какого-то старика садовника, которому приспичило болеть.

— Никакой вы не старый садовник, — весело запротестовала Слоан.

— Я новый садовник. То есть новичок. Мне просто позарез нужно было завести себе хоть какое-то хобби, пока плечо не заживет. Пришлось лечь на операцию — старая травма давала о себе знать и крайне пагубно отражалась на моей игре в гольф. Представляете, — трагически прошептал он, — в коротких геймах я постыдно мазал, то есть буквально каждый драйв кончался промахом!

— Какой кошмар! — посочувствовала Слоан, стараясь не рассмеяться.

— Именно! А этот дом принадлежит моему сыну, который настолько бессердечен, что не только играл вчера без меня, но и имел наглость загнать мяч в первые двенадцать лунок семьюдесятью двумя ударами!

— Да он просто чудовище! — съязвила Слоан. — Таких следует убивать на месте.

— Мне нравятся женщины с чувством юмора, — усмехнулся старик, — особенно если они к тому же умны и красивы. И способны меня заинтриговать. Кто же вы, прекрасная незнакомка?

27
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru