Книга Близость. Переводчик Перцева Т.. Содержание - Глава 7

Глава 7

Нью-Йорк

Внимание всего мира было приковано к Джил Лазарус. Ее снимки с маленькой Мег на руках были помещены на обложки всех светских, общественно-политических и модных журналов. Представители прессы воспылали к ней симпатией, не только потому, что Джил была красавицей, женой одного из самых богатых и известных людей Америки и матерью его первого ребенка, но и, как ни иронично это звучало, из-за благородного и "стильного" поведения Барбары Консидайн, которая так умело и ненавязчиво привлекла внимание к обеим женам Джордана Лазаруса.

Джил подверглась непрестанной осаде репортеров. Джордану пришлось даже нанять еще одного секретаря, чтобы как-то сдерживать их натиск. Но Джил не могла отказывать всем, поскольку ее вновь обретенный имидж оказался большим подспорьем в осуществлении плана Джордана. Каждую неделю газеты, журналы и телепередачи рассказывали о разительных изменениях, произошедших в жизни гетто благодаря армии инженеров, финансистов и планировщиков. План Лазаруса был у всех на слуху. И Джил Лазарус стала частью этого плана.

Она все реже и реже видела Джордана, поскольку его общественная деятельность часто разлучала их. А когда они все-таки встречались, барьер отчужденности, воздвигнутый Джорданом, удерживал Джил на расстоянии. Видеть его причиняло еще большую боль, чем думать о муже, когда того не было рядом.

И каждый час, проведенный с Мег, был пыткой. Чем больше Джил изучала лицо девочки, тем более незнакомой казалась дочь. Плоть от плоти Джил, исторгнутая из ее лона, Мег выглядела чужеродным созданием, чье существование стало частью тюрьмы, отгородившей Джил от мира.

Джил достигла той точки, когда попросту уже не доверяла себе и боялась оставаться одна с ребенком, боялась не только последствий своего непредсказуемого поведения, вызванного воздействием лекарств, но и бушующего водоворота чувств и эмоций, постепенно копившихся в душе. И чем больше она пыталась избавиться от наваждения, тем настойчивее возвращались мерзкие, навязчивые мысли, наполняя сознание кошмарами и несвязными образами. Она больше не знала себя и не представляла, на что способна.

Она переносила терзания в полном одиночестве, Мег была совсем маленькой и ничем не могла помочь матери. А Джордан больше не давал себе труда обращать внимание на Джил, он видел и замечал только дочь.

Через месяц подобного существования Джил дошла до предела.

В один из дней она оставила пентхаус и велела водителю доставить ее в средний Манхэттен. Выйдя на Пятой авеню, она сказала, что позвонит, когда ей понадобится машина. Джил объяснила, что собирается пройтись по магазинам. На самом же деле ей хотелось оказаться подальше от дома, от собственной жизни, среди нормальных людей.

Джил равнодушно смотрела на витрины и наконец остановилась у ювелирного магазина, где увидела запонки, которые, как ей показалось, могли понравиться Джордану. Она не купила их. У Джил не хватило сил даже на такой примирительный жест. Проходя мимо магазина игрушек, она заметила великолепного плюшевого котенка, именно такого, который мог стать любимой игрушкой Мег. Из последних сил она вошла в магазин и купила этого котенка. Игрушка стоила сто долларов, но зато была совсем как живая, с прекрасным мехом тигровой расцветки.

Оттуда Джил прошлась по Шестой авеню и остановилась на Рокфеллер Плаза, наблюдая за катавшимися на коньках людьми. Потом подняла глаза и увидела знакомое зрелище. Справа, как раз за зданием радиокорпорации Америки, возвышалась величественная громада "Лазарус интернешнл".

Джил вытянула шею, чтобы взглянуть на верхушку небоскреба, и ощутила, как закружилась голова. Казалось, что муж навис над ней, подавляя своей волей и уничтожая ее.

На другой стороне Шестой авеню, стояло административное здание "Консидайн индастрис". В этом доме в своем офисе находилась сейчас Барбара — женщина, на которой Джордан женился, но которую никогда не любил, женщина, пускавшая в ход самые низменные уловки, чтобы удержать мужа, и все-таки потерявшая его, отступившая перед соперницей, чья злобная хитрость и порочность превосходили ее собственные.

Какая горькая ирония в том, что проигравшая так элегантна, энергична и уверена в себе, тогда как победительница, преследуемая мстительными призраками, медленно сходит с ума.

Джил долго глядела на небоскреб, думая о Барбаре.

Перед лифтами офиса стоял барьер с охранниками.

— Не могли бы вы позвонить в офис мисс Консидайн и сообщить обо мне? — спросила она одного из охранников.

Тот с подозрением взглянул на незнакомку. Никто никогда не пытался пройти таким образом к Барбаре Консидайн.

— Кто хочет ее видеть? — спросил он.

— Джил Лазарус. Миссис Джордан Лазарус.

Мужчина поднял брови.

— Минуту, пожалуйста, — попросил он.

Прошло всего несколько мгновений, телефон зазвонил, и охранник сказал Джил, что она может подняться на пятьдесят шестой этаж. Вскоре она уже стояла перед незнакомой стеклянной дверью с табличкой:

БАРБАРА В. КОНСИДАЙН. Главный директор.

Джил вошла. Секретарь улыбнулась и нажала кнопку звонка внутреннего офиса. Барбара появилась почти немедленно. На ней был строгий деловой костюм с ярким шарфиком и прелестный изумрудный браслет. Она выглядела веселой, полной энергии и жизни женщиной, так поразившей Джил месяц назад.

Барбара казалась стройной и даже изящной, а когда подошла ближе и очень высокой, так что Джил приходилось смотреть на нее снизу вверх.

— Какой сюрприз! — воскликнула она, провожая Джил в свой кабинет. — Садитесь, пожалуйста. Хотите выпить? Кофе? Что-нибудь покрепче?

Джил показалось, что Барбара намекнула на появившуюся у нее в последнее время привычку пить тайком, но она не была уверена в этом. Расстроенные нервы последнее время могли сыграть с ней злую шутку.

— Спасибо, ничего.

— Ну что ж. Чему я обязана такой чести?

Джил взглянула в глаза Барбары, проклиная собственную слабость.

— Что вы имели в виду, когда говорили со мной, пока фотографы делали снимки?

Барбара в явном недоумении подняла брови, но тут же, устав притворяться, проницательно взглянула в глаза Джил.

— Что вы хотите сказать, я имела в виду? — осведомилась она. — Вы действительно хотите знать?

Джил кивнула.

— Иногда, — задумчиво протянула Барбара, — природа может проявиться даже во внешности ребенка. Видите ли, я все знаю о Джордане и Лесли. Я пристально наблюдала за ними. И видела, как он смотрит на нее, понимала силу их любви, характер Лесли, даже, возможно, ее сердце. Я знала, почему Джордан питает к ней такое чувство и что ценил в этой девушке.

Она немного поколебалась, словно обуреваемая жалостью. Но голос был чеканно-холодным.

— Это не вас он любит в этом ребенке. Совсем не вас, а Лесли.

Джил заметила, как жестко глядит на нее соперница.

— Ребенок не принадлежит вам, — продолжала Барбара. — Она — дочь Джордана Лазаруса и Лесли. Поэтому Джордан так счастлив и так трясется над ней.

Настала тишина. Барбара, казалось, пристально наблюдала за Джил.

— Я не могла дать ему детей, — продолжала она. — И вы знаете, почему. Но даже если это и было бы возможно, он не захотел бы ребенка от меня. Ему была нужна только Лесли. И теперь, через вас, он получил ее ребенка. Вы всего-навсего лишь заменяете мать, что-то вроде посредника между ним и Лесли, сосуд для совершенного содержимого.

Барбара пренебрежительно улыбнулась.

— Поэтому она не похожа на вас. Вполне естественно.

Барбара, скорее всего, блефовала, ободряемая явно депрессивным состоянием соперницы. Но даже она не могла предположить, насколько чудовищным был эффект ее слов. Никто, кроме Джил, не знал о том омерзительном маскараде, когда она вызвала к жизни душу Лесли из глубин собственного пустого сердца, чтобы пленить Джордана. И теперь Джил попала в собственную ловушку. Малышка Мег была живым доказательством ее успеха и неудачи, ее преступления и наказания.

92
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru