Пользовательский поиск

Книга Родовое влечение. Переводчик Павлычева Марина Л.. Страница 43

Кол-во голосов: 0

Александр Дрейк, человек непримиримой позиции, кажется, спрятался под защитным экраном рутины. Теперь его никакими радарами не найти. Оставив свою сумку в вокзальной камере хранения, Мэдди проглотила гордость (единственное, что она съела за весь день) и отправилась искать его. Работник телестудии пояснил, что в настоящий момент Алекс находится «в отпуске по семейным обстоятельствам». Мэдди попыталась сохранить благожелательный настрой. У человека кризис среднего возраста. Его десны слабеют. На его машину постоянно ставят блокираторы. Его рейтинг падает. Он нуждается в заботе, усиленном питании. Или, возможно, в аварии с «догонялками» и бегством с места ДТП.

* * *

Мэдди на автобусе доехала до Айлингтона. Их прежнюю квартиру теперь снимал консультант по стрессам, предлагавший «Семинары по восстановлению баланса в половой жизни с выездом из города на уикенд» для групп Несгибаемых любовников по семьдесят пять фунтов за попытку. Тогда она отправилась в излюбленное питейное заведение Алекса – клуб «Граучо» в Сохо. Там собирались Неизлечимые знатоки тенденций, чтобы обсудить книги и сочинить аннотации друг для друга. «СМИшная» версия Тасмании.

Протолкавшись мимо охотников за обедом по сниженным ценам у бара, Мэдди начала подниматься по крутой и шаткой лестнице в обеденный зал. Подъем давался ей нелегко. Переваливаясь с одной ноги на другую и тяжело дыша, она преодолевала высокие ступеньки и казалась себе маленькой заводной игрушкой. Когда она, задыхаясь, наконец-то добралась до обеденного зала, все взгляды устремились в ее сторону.

– Простите, я ищу…

– Мадж, так вас зовут? – Это был Хамфри.

– Мэдлин.

– Конечно. Я не узнал вас. Вы, мягко говоря, отрезали свои волосы. – Ему пришлось вернуть на тарелку кусок хлебного пудинга – точно такого же, каким кормили его в школьные годы. Да и весь его обед состоял из блюд школьных времен. Мальчика из закрытой частной школы всегда можно определить по его любви к десертам со сливками неоновых цветов – цветов, характерных для работ Энди Уорхола.[67]

Сидевшая за столом Соня гоняла по тарелке свою еду, создавая из нее симпатичные узоры. Она окинула взглядом округлившуюся фигуру Мэдди, которая в просторном бордовом платье из ангоры очень напоминала мохнатую и загорелую до неприличия снежную бабу.

– Боже, вы выглядите не лучшим образом. Как бы мне хотелось набирать вес с такой же легкостью, как вы. Мне, к сожалению, не удается удержать на себе ни фунта. Хотя создается впечатление, что вы ждете ребенка!

– Я действительно жду, – твердо проговорила Мэдди. – Ребенка Алекса.

Она вынуждена была вытерпеть процедуру общественного бичевания, когда все, кто сидел за столом, принялись рассматривать ее с удвоенным вниманием.

Наконец Хамфри поднял на нее слезящиеся глаза.

– Неужели нельзя было придумать более ловкий способ попасть в список на обеспечение жильем?

«Спокойствие», – приказала себе Мэдди. Человек, который пересек реку Стикс. Он видел на своем пути немало людей со странностями.

– Послушайте, – Мэдди перенесла вес своего тела с одной ноги на другую, – я не собираюсь играть роль беременной чувихи, но…

Общепризнанная Поп-Звезда издал странный возглас и оперся локтем на спинку стула Имоджин.

– Чувихи? Вы бы никогда не смогли стать чувихой. Вы чертовски уродливы, – объявил он Мэдди и всему Лондону.

Мэдди охватил безудержный гнев. Естественно, она бы никогда не обратилась к нему в своем нынешнем состоянии. Ему нравятся женщины, заморившие себя голодом чуть ли не до смерти. Английские мужчины более беспощадны, чем кажутся на первый взгляд. Нужно обязать их носить предупреждение Минздрава «Опасно для здоровья».

Стены зала были отделаны зеркалами. И это позволяло страдающей манией величия Поп-Звезде видеть себя со всех сторон. Он висел на вороте рубашки, а его ноги, одетые в джинсы, болтались, будто маятник. Как в старой немой комедии, он беззвучно шевелил губами и, словно флажный семафор, размахивал руками.

– Просто скажи Алексу, что я ищу его. Я оставлю номер у кассира, когда поставлю себе телефон.

Мэдди выпустила его воротник, и Общепризнанная Поп-Звезда с глухим стуком и грацией мусорной кучи рухнул на стул.

Застежка ее бандажа ослабла, из-за чего ее походка стала напоминать жеманную походку гейши. Спускаясь по лестнице, она поклялась написать в «Уочдог» и пожаловаться на несовершенный дизайн беременной женщины. Он отправит людей из торговой инспекции прямо к Богу.

Мэдди забежала в бар, чтобы выпить заслуженную порцию виски. В объявлении на кассе говорилось, что «Дам просят не приходить в бар с детьми». В том состоянии, в каком находилась Мэдди, она ничего не могла обещать.

После подготовительных конвульсий лифт на станции «Ковент-Гарден» ухнул в чрево земли. Блуждая по отделанным дешевым кафелем и потому очень похожим на общественную уборную тоннелям, Мэдди читала объявления о продаже товаров, которые она не могла купить. В вагоне она повисла на кожаной петле и качалась в такт поезду. Она намеренно выпятила живот в надежде, что кто-нибудь уступит ей место. Но никто не шевельнулся. Ни один человек. Одна из тайн жизни, подумала Мэдди, заключается в том, что в метро ездят только больные туберкулезом, плевритом, неконтролируемым чиханьем, редкими неизлечимыми кожными болезнями и те, у кого есть психические аномалии и склонность к антиобщественным поступкам. Нормальные же люди сидят дома. И Мэдди решила отказаться от путешествий по метро. Будучи мазохисткой, она получала от них слишком большое удовольствие. Отчаяние подтолкнуло ее на то, чтобы обратиться к пассажирам вагона: кто-нибудь знает, где сдается комната? Но это оказалось нарушением вагонного этикета. Гробовое молчание – вот единственное искусство вести беседы в лондонской подземке.

На «Кингс-Кросс» обвешанные покупками женщины в виниловых туфлях поднимались по лестнице, широко выворачивая наружу ступни, чтобы уместить ногу на слишком узкой ступеньке. Бритоголовые нюхали клей, пьяницы писали на углы зданий. Девочки за дозу героина обслуживали мужчин прямо позади мусорных контейнеров. Да, в наши дни старый колодец одиночества забит до отказа, заключила Мэдди.

Торговцы «крэком» в кожаных куртках и с жуткими татуировками сновали между молчаливыми прохожими, высыпавшими из забитых в час пик автобусов и спешащими по домам. Мэдди никак не могла избавиться от ощущения, что где-то там, сразу за углом, за этими высокими деревянными ставнями викторианских времен, течет таинственная и интересная жизнь. Если бы знать адресок!

Близился вечер. Мэдди позвонила в больницу, чтобы узнать результаты анализа крови. Ей с сожалением сообщили, что анализ потеряли в лаборатории. Не могла бы она оказать им любезность и прийти еще раз?

Неужели эти люди думают, что она доверит им свое чрево? Ведь оно у нее, как-никак, одно.

Мэдди забрала из камеры хранения свою сумку и прошла в дамский туалет. Там она написала письмо. Потом скомкала его. Позже она будет объяснять людям, что именно отсутствие писчей бумаги спасло ей жизнь. Оставлять предсмертную записку на ящике с прокладками – это слишком безвкусно даже для нее. И потом, каким образом она покончит с собой? Ни один доктор не выпишет беременной таблетки. У нее даже нет газовой духовки. Может, стоит вернуться в метро и сидеть там, пока не задохнешься? Это вполне реальный способ свести счеты с жизнью.

Она снова села на свою сумку, на этот раз под ящиком, продающим презервативы, и положила голову на руки.

Если бы сегодняшний день был рыбой, подумала Мэдди, ее бы обязательно стошнило.

вернуться

67

Американский художник и кинорежиссер, один из мэтров поп-арта.

43
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru