Пользовательский поиск

Книга Просто неотразим. Переводчик Павлычева Марина Л.. Содержание - Глава 5

Кол-во голосов: 0

– Я могу снова заставить тебя кричать от наслаждения.

– Гм… – Джорджина сделала вид, будто обдумывает его предложение. – И сколько у меня времени на размышления?

– Уже нисколько.

Джон был молод и красив, и в его объятиях она чувствовала себя в безопасности, под защитой. Он был потрясающим любовником и мог позаботиться о ней. И, что самое важное, она уже безумно любила его.

И ей захотелось сделать Джона счастливым. С пятнадцати лет, когда у нее был первый роман, Джорджина, словно хамелеон, старалась подстроиться под своего кавалера. В прошлом ради этого она шла на все – от перекрашивания волос в ярко-рыжий цвет до катания на механическом быке, после чего она была вся в синяках. Она всегда старалась делать все возможное, чтобы угодить мужчинам, появлявшимся в ее жизни, и в ответ они дарили ей любовь.

Может, Джон и не любит ее сейчас, но он обязательно полюбит ее.

Глава 5

Джорджина прижала руку к левой стороне груди, где вдруг ощутила ноющую боль. Ее пальцы примяли белый атласный бант, пришитый к корсажу. В душе ее шла отчаянная битва между любовью и ненавистью, битва, разбивавшая ей сердце, а сама она боролась с подступавшими слезами. На ней снова было розовое подвенечное платье и изящные туфельки без задников на высоченных каблуках. Глядя вслед «корветту» Джона, влившемуся в поток машин, Джорджина поняла, что обе битвы проиграла. Хлынувшие из глаз слезы не принесли облегчения.

Видя, как машина Джона удаляется от нее, она все еще не могла поверить, что он бросил ее, высадив перед входом в международный аэропорт Сиэтла-Такомы, и уехал, даже не оглянувшись.

Беспорядочный гул аэропорта, окружавший ее, в полной мере соответствовал неясному гулу в голове Джорджиньт. Она не могла объяснить себе перемены, произошедшей с Джоном. Вчера он неоднократно занимался с ней любовью, и она впервые в жизни ощущала такую невероятную радость от близости с мужчиной. Джорджина была уверена, что и он испытывает то же самое. Если бы он ничего не чувствовал к ней, он не стал бы рисковать своей карьерой у «Чинуков». Но утром он повел себя так, будто они всю ночь пялились в телевизор, а не любили друг друга. Заявление Джона о том, что он заказал ей билет на рейс в Даллас, прозвучало так, словно он сделал ей огромное одолжение. Помогая ей надевать корсет и розовое подвенечное платье, он оставался абсолютно равнодушным, когда прикасался к ней. Как же эти прикосновения отличались от горячих ночных ласк! Втискиваясь в платье, Джорджина пыталась разобраться в собственных путаных эмоциях. Ей хотелось подобрать правильные слова, чтобы уговорить его позволить ей остаться с ним. Она намекнула на свою готовность делать все, что он пожелает, но он никак не прореагировал на это.

По дороге в аэропорт Джон включил музыку так громко, что ни о какой беседе и речи быть не могло. В течение часа пути Джорджина мучила себя вопросами. Она гадала, что послужило причиной такой резкой перемены – ее действия или какие-то события. И только гордость помешала ей выключить магнитофон и потребовать ответа на свои вопросы. Только гордость помогла ей не расплакаться, когда Джон помогал ей вылезти из машины.

– Твой рейс больше чем через час. У тебя куча времени, чтобы зарегистрироваться у стойки и успеть в самолет, – сообщил он, протягивая ей ее чемоданчик.

Грудь сдавил приступ паники. Страх смел все преграды, выставленные ее гордостью, и Джорджина уже открыла рот, собираясь молить Джона о том, чтобы он отвез ее обратно в дом на берегу, где она чувствовала себя в безопасности. Однако ее остановили слова Джона:

– В этом платье ты получишь как минимум два предложения о замужестве еще до того, как долетишь до Далласа. Я не хочу учить тебя, как строить свою жизнь – Господь свидетель, что я свою испортил, – но все же советую тебе хорошенько подумать, когда будешь выбирать следующего жениха.

Она так любила его, а он был равнодушен к тому, что она выйдет за другого. Ночь, которую они провели вместе, ничего для него не значила.

– Был очень рад познакомиться с тобой, Джорджи, – сказал он, отходя от нее.

– Джон! – Его имя сорвалось с ее губ вопреки настояниям гордости.

Он обернулся. Вероятно, на лице Джорджины отразилось все то, что бушевало у нее внутри. Джон вздохнул и покачал головой:

– Я не хотел причинить тебе боль, я с самого начала предупреждал, что не намерен ради тебя рисковать своим положением в «Чинуках». – Помолчав, он добавил: – Не ищи здесь своей вины.

С этими словами он пошел к машине прочь из ее жизни.

Джорджина почувствовала боль в руке и, посмотрев вниз, обнаружила, что сжимает ручку чемоданчика с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

От вони выхлопов ее начало тошнить, и она наконец решилась пройти в здание аэропорта. Надо выбираться отсюда. Джорджина нашла нужную стойку, сообщила представителю компании, что у нее нет никакого багажа, кроме ручной клади в виде чемоданчика, и отошла.

Она проходила мимо магазинов сувениров, ресторанов и информационных табло. Горе окутывало ее плотным черным туманом и давило на плечи. Она не поднимала головы, предполагая, что душевные страдания отражаются у нее на лице, и люди, если присмотрятся, сразу узнают правду. Они увидят, что на свете нет ни одного живого существа, которому была бы интересна судьба Джорджины Ховард.

Когда Джорджина вошла в зал вылета, ее хрупкое самообладание рассыпалось на мелкие кусочки. Она села на обтянутый винилом диван лицом к окну и устремила взгляд на взлетное поле. Неожиданно перед ней возник образ матери, напоминая ей о первой и единственной встрече с Билли Джин.

Это случилось в день похорон бабушки. Джорджина, стоявшая у гроба, подняла глаза и увидела элегантную женщину с красиво уложенными каштановыми волосами и зелеными глазами. Она бы так и не узнала, кто это, если бы Лолли не сказала ей. Мгновенно скорбь по умершей бабушке смешалась с тревогой, радостью, надеждой и множеством других эмоций. Всю свою жизнь Джорджина с нетерпением ждала момента, когда наконец встретится с матерью.

Пока она росла, ей говорили, что Билли Джин еще молода и что ей не до детей. И Джорджине оставалось только мечтать о том, что в один прекрасный день ее мать передумает.

Однако, достигнув юности, она оставила эти мечты. Она уже знала, что Билли Джин Ховард стала Джин Обершоу, женой члена палаты представителей от Алабамы Леона Обершоу и матерью двоих детей. Значит, решила Джорджина, бабушка лгала ей. Билли Джин хотела детей. Она просто не хотела именно ее, Джорджину.

Она думала, что ничего не почувствует, когда увидит мать. Но на похоронах с удивлением обнаружила, что мечты о любящей маме не умерли, а были спрятаны где-то глубоко в сердце. Руки Джорджины тряслись, а колени подгибались, когда она здоровалась с женщиной, которая бросила ее сразу после родов. Джорджина затаила дыхание… и ждала… ждала. Однако Билли Джин лишь скользнула по ней взглядом и, сказав: «Я знаю, кто ты», ушла в дальний конец церкви. После заупокойной она исчезла. Вероятно, вернулась к мужу и детям. К своей жизни.

Объявление о том, что готовится к вылету ее рейс, вырвало Джорджину из прошлого. Зал вылета стал быстро заполняться пассажирами, и она поставила чемоданчик к себе на колени, освободив место подошедшей пожилой женщине с туго завитыми седыми волосами. Машинально она забрала с дивана и забытую кем-то газету, положила ее на чемоданчик и снова устремила взгляд в окно. Джорджина думала о жизни и о своей привязанности к людям, которые не отвечали ей любовью. Она влюбилась в Джона Ковальского. Эта любовь вспыхнула так быстро, что ей самой не верилось в случившееся. Однако она знала, что это правда. Она вспоминала его голубые глаза и ямочку, которая появлялась на правой щеке, когда он улыбался. Вспоминала сильные руки, обнимавшие ее и дарившие ей ощущение безопасности.

Ни с одним мужчиной она не чувствовала себя такой желанной. И ни одно расставание с мужчиной не приводило ее к столь тяжелым душевным мукам.

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru