Пользовательский поиск

Книга Снова домой. Переводчик: Новиков К. В.. Страница 82

Кол-во голосов: 0

– Проходи ты первая. Если нас увидят вместе, то поднимется скандал. Завтра во всех газетах начнут трепать твое имя, пытаясь докопаться до подробностей наших отношений. И уж наверняка отыщется какая-нибудь стриптизерша, например, из Дедвуда, которая охотно прокомментирует любые детали.

Энджелу очень хотелось, чтобы Мадлен улыбнулась ему, но лицо ее оставалось напряженным.

– Все пройдет хорошо, – сказала она, сжав Энджелу руку и глядя ему в глаза. Мадлен вышла из кухни кафетерия и, направившись к подиуму, села на один из стульев во втором ряду.

Ну что ж... Энджел поглубже вдохнул и собрался, как если бы ему предстояла съемка важного эпизода. Довольно легко, что далось ему благодаря долгой практике, Энджел перевоплотился в Энджела Демарко, суперзвезду Голливуда.

И с улыбкой вышел из кухни. Он отлично знал, что со стороны выглядит так, словно ему нет дела ни до чего на свете. Энджел взошел на подиум и остановился.

– Это же он!

Фотокамеры начали ослеплять его своими вспышками, толпа репортеров заволновалась. Вопросы сразу посыпались один из другим: их было так много, что Энджелу с трудом удавалось расслышать хотя бы некоторые из них.

Кто-то зааплодировал, его поддержали, и минуту-другую в кафетерии раздавалась только бурная овация.

Пожалуй, впервые за последние два месяца он вновь почувствовал себя Энджелом Демарко – а вовсе не каким-нибудь Марком Джонсом, пациентом из палаты 264-В, не братом Фрэнсиса, не новоявленным отцом взрослой дочери. Он сделался Энджелом Демарко, голливудским актером, кинозвездой, и ему это нравилось.

Старые, забытые ощущения вернулись вновь. Аплодисменты вливались, казалось, в самую его душу, Энджела переполняла гордость. Как он мог так прочно забыть это чувство всеобщего обожания и преклонения?

Широко улыбнувшись, он поднял руку, призывая к тишине.

– Спокойно, спокойно... Это ведь не я сделал операцию, я всего лишь выжил благодаря ей.

Послышались отдельные смешки. Аплодисменты стали понемногу стихать. Энджел вдруг заметил, что наступила абсолютная тишина. Все репортеры смотрели сейчас на него с нескрываемым любопытством. Шрам от операции начал нестерпимо чесаться от волнения.

Появившееся было воодушевление покинуло Энджела, он почувствовал себя совершенно опустошенным, никому не нужным. В голове вдруг мелькнула мысль: интересно, как бы он вел себя, если бы был каким-нибудь самым обычным Джо.

Раньше Энджел никогда не задумывался об этом. В былые времена он только с презрительной насмешкой думал об этих заурядных людях, имеющих жен, кучу ребятишек, работу от звонка до звонка.

Ему всегда казалось, что жизнь – это что-то вроде увлекательной вечеринки. Если вас позвали на нее – вы веселитесь, если нет, то ваше дело убирать со стола за приглашенными.

За последнее время Энджел постепенно понял, что удовольствие – это лишь часть того, что называется жизнью. Он вспомнил прошлую ночь, когда, сидя с Линой на крыльце дома, прижимал ее к себе... Вспомнил и свой разговор с Мадлен на могиле Фрэнсиса, ее вымученную улыбку, ее старание хоть немного облегчить его боль. Пожалуй, за те минуты рядом с Мадлен он узнал и почувствовал больше, чем за все тридцать четыре года своей жизни.

– Прежде всего, – спокойным голосом произнес он, – я бы хотел поблагодарить всех сотрудников клиники «Сент-Джозеф» за их профессиональную помощь. Особенно хочу поблагодарить моих врачей – Криса Алленфорда, Маркуса Сарандона и Мадлен Хиллиард. Они сделали все возможное для того, чтобы спасти мне жизнь, и это несмотря на то, что я своим поведением весьма усложнял им работу. Хочу также сказать спасибо медсестрам и терапевтам...

– Энджел, продемонстрируй нам свой шрам!

Это неожиданное восклицание прервало ход мысли Энджела, напомнив, где он находится и кто перед ним. Энджел понял, что ведет себя слишком вежливо и спокойно. И журналистам непонятно, что же это такое с ним стряслось.

Он легко рассмеялся:

– Ну, знаешь, Джефф, мог бы спросить что-нибудь поинтересней. С чего ты взял, что Америка жаждет увидеть именно мой шрам?

– Как чувствуешь себя, Энджел?

– Неплохо, благодарю. В «Сент-Джозефе» надо мной здорово поработали.

Кто-то в толпе ухмыльнулся.

– Здесь и с нами сделали то же самое. Лишили такой сенсации.

Энджел понимающе кивнул.

– Это была моя личная просьба. Черт побери, я был очень тяжело болен, мог умереть и не готов был сразу оповещать об этом всех.

– А сейчас?

Энджел сразу понял намек. Он уже сунул руку в карман, где лежал заранее приготовленный текст, но вдруг понял, что не хочет говорить официальными фразами. Он облокотился о трибуну и внимательно оглядел репортеров.

– Дело вот в чем. Я все еще не вполне восстановился после операции, хотя выздоровление идет очень быстро. Но чтобы обрести прежнюю форму, все-таки потребуется немало времени. Если вы дадите мне это время, я буду вам очень признателен.

На несколько секунд в кафетерии повисла тишина, затем раздался голос:

– Звучит так, как будто это говорит кто угодно, только не Энджел Демарко.

Энджел посмотрел на женщину-репортера из «Пипл», которая произнесла эту фразу. Она брала у него интервью год назад.

– Это говорит Энджел Демарко, Бобби, но ты не учитываешь, что после такой операции человек может измениться. Я думаю, на моем месте и ты бы изменилась. – Он рассмеялся. – Так что будем смотреть фактам в лицо: мне очень повезло, что я вовремя оказался в «Сент-Джозефе». Я вообще считаю себя счастливчиком, можешь так прямо и написать, Бобби. Примерно сорок тысяч человек в год умирают, так и не дождавшись своей очереди на пересадку сердца.

– Кто был донором? – спросила журналистка. По кафетерию прошел шумок.

Энджел постарался ответить максимально спокойно:

– Это конфиденциальная информация.

– Вы получили сердце женщины или мужчины? – прозвучал вопрос из угла.

Энджел заставил себя улыбнуться:

– Ага.

– Когда именно вам была сделана операция?– спросила Бобби и приготовилась записать дату, после чего можно было начать настоящий допрос.

– Это касается только меня. – Энджел постарался смягчить грубоватый ответ улыбкой.

– Чем вы сейчас намерены заняться? Мы слышали, что вы собираетесь сняться в новом фильме, так ли это?

Энджел сам удивился тому, насколько не важным показался ему этот вопрос. А ведь еще год назад он специально посылал Вэла, чтобы тот во что бы то ни стало застолбил за ним эту роль. А сейчас Энджелу это было совершенно безразлично. Мысль о том, что, возможно, придется навсегда расстаться с Голливудом, вызвала чувство, очень отдаленно напоминавшее сожаление. Вообще вся его прошлая жизнь теперь казалась Энджелу почти забытым сном, подробности которого уже почти невозможно припомнить.

Он хотел было рассказать им о своей настоящей мечте – создании Фонда имени Фрэнсиса Ксавьера Де-марко по исследованиям в области трансплантации внутренних органов. Но Энджел подумал, что если он сейчас хотя бы вскользь упомянет имя Фрэнсиса, обязательно отыщется какой-нибудь назойливый репортер, которому захочется взять интервью у этого загадочного брата. Тогда выяснится, что Фрэнсис погиб, потом станет известно, когда и при каких обстоятельствах. Колесо начнет раскручиваться, и все выплывет наружу.

Нет, он, может быть, и расскажет о Франко, но не сейчас, а гораздо позднее, когда боль от раны немного утихнет. Возможно, тогда мир узнает больше о секрете его второго рождения.

Когда-нибудь, не сегодня.

Он изобразил обаятельную улыбку.

– Попробую начать самую обычную жизнь, такую же, как у большинства людей.

– Неужели?! – со смехом поинтересовался кто-то из журналистов.

Бобби внимательно смотрела на него.

– Но ведь, насколько я припоминаю, после приступа в Бетти-Форд ты говорил то же самое.

Энджел и глазом не моргнул. Да, действительно, Бобби была совершенно права. Он говорил тогда именно об этом.

– Разница в том, что тогда я и сам понимал, что не готов к переменам. Тогда я представлял себе жизнь как вечный праздник. – Он взглянул на Мадлен. – Но теперь я знаю, что мир полон самых разнообразных возможностей.

82

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru