Пользовательский поиск

Книга Снова домой. Переводчик: Новиков К. В.. Страница 74

Кол-во голосов: 0

Логичные рассуждения Криса успокаивающе подействовали на Мадлен. Это очень похоже на правду: она видит в Энджеле Фрэнсиса именно потому, что в глубине души не может смириться с гибелью единственного настоящего друга, отчаянно хочет верить, что хотя бы какая-то его часть еще жива.

– Да, вы, пожалуй, совершенно правы. Алленфорд пристально посмотрел на Мадлен.

– Сам я не склонен верить в подобные вещи, но мы все видели удивительные проявления того, о чем ты сейчас говорила. Люди, проходившие через пересадку сердца, каким-то образом узнавали о своих донорах такие подробности, догадываться о которых они по всем законам формальной логики никак не могли. Поэтому я вынужден констатировать: нет ничего невозможного в этом мире. – Он коснулся ее руки. – Я имел удовольствие встречаться с Фрэнсисом, правда, очень редко, от случая к случаю, и сейчас меня посетила одна мысль.

– А именно?

– Если на клеточном уровне органы человека действительно обладают памятью, твой Энджел не мог получить более доброго сердца.

Устало вздохнув, Энджел вошел в гостиную, которую Мадлен и Лина заботливо обставили, учитывая его вкусы и потребности. Он включил телевизор – и услышал голос телекомментатора:

– Источник, близкий к суперзвезде, сообщил нам, что в результате операции Энджелу Демарко было трансплантировано сердце бабуина. Однако кардиохирурги из клиники «Сент-Джозеф» сообщили только тот факт...

Застонав, он выключил телевизор и зажег нижний свет.

Эта гостиная – чужая и вместе с тем его собственная – казалась очень уютной. Большие мягкие диваны из джинсовой ткани, стулья, обтянутые материей с рисунком в стиле индейцев Навахо. Обстановка удачно сочеталась с большим камином, сделанным из речных валунов. На каминной полочке стояло несколько фотографий и репродукций в рамках. Среди них были снимок Лины на фоне ее школы, фотография стоявших на лыжах Лины и Фрэнсиса и старенькая фотокарточка: Энджел и Фрэнсис сняты на фоне материнской «импалы».

Только фотографии Мадлен тут не было.

Она окружила его прямо-таки домашней обстановкой и почти семейным уютом. У него была удобная мебель, фотографии, молоко (разумеется, с низким содержанием жира) в холодильнике. Однако в его новом доме было так тихо, что весь этот уют казался миражем: ни пылинки на полу или на шкафах, все предметы расставлены так аккуратно, как будто их ни разу никто не касался.

Этому безупречному жилищу не соответствовал только сам Энджел. И это расстраивало его не на шутку. Опять получалось так, что Энджел плыл по течению жизни, глядя на происходящее вокруг, но не принимал в ней участия. Раньше такая позиция его вполне устраивала. Да что там устраивала – только этого Энджел и хотел. В отличие от большинства людей, особенно мужчин, он не слишком жаждал настоящей жизни. Ему больше нравилось быть этаким сказочным Питером Пэном, который играет с ребятишками и знать не знает ни о каких правилах жизни, установленных взрослыми. Именно для того Энджел и хотел сделаться знаменитым. Чтобы прожить жизнь, получая от нее только удовольствия.

Но сейчас все изменилось: он должен начать жить совершенно новой жизнью, иначе очень скоро сползет вниз, в пропасть своего прежнего существования, которое тем не менее Энджел так любил; свяжется опять со старыми дружками, снова будет уговаривать себя, что, мол, один-единственный – ма-аленький – стаканчик текилы ему вовсе не помешает... Но один стаканчик потянет за собой второй, третий, и Энджела опять затянет в эту чертову мельницу, которая смелет его всего, без остатка.

Энджел находился сейчас где-то посередине: балансировал между прежней и новой жизнями. Он казался себе привидением: двигался среди вещей, которых никогда не мог коснуться. Он не мог вернуться назад, к прошлому, однако не знал, в каком направлении надо идти, чтобы попасть в будущее.

Раздался стук в дверь – и Энджел почувствовал внезапное облегчение. Пройдя через гостиную, он открыл входною дверь.

На пороге стоял Вэл. Он курил сигарету. В руке у него была зажата бутылка текилы.

– Привет, Энджел. А я как раз проезжал тут неподалеку... Не могу поверить, что ты согласился поселиться в пригороде. – Вэл передернул плечами. – Интересно, что ты в следующий раз придумаешь? Научишься подстригать лужайку? Или станешь делать барбекю в саду?

Энджел не отрываясь смотрел на бутылку, к стеклянной поверхности которой прилипли кусочки золотистой фольги. Сладкий, знакомый запах табачного дыма напомнил ему, как давно он не курил.

Его прежняя жизнь. Она стояла сейчас напротив Энджела; на ней были дорогие, сшитые на заказ, джинсы, у нее были длинные волосы и циничная улыбка. Неожиданно для самого себя Энджел понял, что его ужасно тянет вернуться к прежней жизни, тянет опять сделаться повесой и драчуном, как раньше, и чтобы жизнь пахла табачным дымом и дешевой косметикой.

Ухмыльнувшись, Энджел отошел в сторону, пропуская Вэла.

– Валентайн. А я слышал, что ты приехал еще на той неделе. Где же ты столько времени пропадал?

– Да вот, текилу искал. Скажу тебе, это непросто в городке, где все магазины закрываются, едва только начинает смеркаться, а крепкие напитки продаются только в супермаркетах. – Он сморщился, давая понять, насколько ему отвратителен такой порядок вещей. – Черт, как же тут люди живут: прямо каменный век какой-то.

Энджел направился в дальнюю комнату, зажигая по пути свет. Вэл двинулся следом, громко стуча ботинками с высокими каблуками по деревянному полу.

Вэл с грохотом поставил бутылку на стол.

– «Куэрво Голд», твой любимый сорт.

Энджел вожделенно смотрел на бутылку. Интересно, если он отопьет совсем немного – будет больно? Или все-таки нет?..

От табачного дыма приятно кружилась голова.

Вэл плюхнулся на диван, положил руку на мягкую спинку и свободной рукой заправил за ухо длинную прядь волос.

– Ничего у тебя тут мебель... Небось кругленькую сумму за нее выложил?

Энджел сразу вспомнил обстановку в своей квартире в Лас-Вегасе. Там у него были белоснежные стены и черная мебель из натуральной кожи. Были столы из нержавеющей стали и стекла, был бар, переливавшийся всеми цветами радуги, особенно, когда зажигали свет.

– Всю обстановку мне Мадлен подбирала. Брови Вэла удивленно приподнялись.

– А...– только и прошептал он.

Энджел подметил циничное выражение в глазах друга. Вэл не мог по достоинству оценить ни этот дом, ни прелесть таких женщин, как Мадлен. И Энджел вновь почувствовал, что теряется в обществе друга. Он снова почувствовал себя человеком, который нигде не ощущает себя как дома. Внезапно Энджел вспомнил о Лине, о том, как она смотрит на него. Смотрит, как дети на фокусника, широко раскрытыми глазами.

«Будь моим отцом... я люблю тебя... оставайся со мной... оставайся... не уходи...»

Если бы он попытался с ходу изображать из себя отца, то скорее всего разочаровал бы ее. Да и что он знал, черт побери, о том, как должен себя вести отец взрослой девушки? Но если он совсем не оправдает ее надежд, то это разобьет ей сердце.

– Выпей, – мягко предложил Вэл, пододвигая к нему бутылку.

Энджел шагнул к столу, пожирая глазами бутылку. В ушах еще звучало предложение, сделанное Вэлом, его мягкий, искушающий голос. Такому голосу невозможно противостоять. Он всегда говорит именно то, что человек хочет услышать.

Энджел обхватил пальцами гладкое стекло бутылки, поднял ее, откупорил и поднес горлышко к носу. Сладкий знакомый аромат приятно защекотал ноздри. Энджелу захотелось одним глотком осушить всю бутылку: пусть бы текила обожгла горло, согрела желудок, принесла облегчение – даже если это наслаждение продлится только до утра.

Но в то же время Энджел понимал: если он сделает этот глоток – один-единственный, – тот приведет его туда, откуда он начал.

Энджел прикрыл глаза. Его всего мелко трясло – до такой степени хотелось выпить. Но, собрав всю волю в кулак, он поставил бутылку на место.

– Не могу, Вэл.

74

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru