Пользовательский поиск

Книга Снова домой. Переводчик Новиков К. В.. Содержание - Глава 18

Кол-во голосов: 0

На мгновение Лина как бы почувствовала присутствие Фрэнсиса, ей показалось, что он шепчет ей что-то на ухо. Робкая улыбка скользнула у нее по губам.

– Посоветовал бы выбросить всех нынешних приятелей и спокойно пойти домой.

– Вот, видишь. Значит, эта мысль уже приходила тебе в голову! Да, именно так он и сказал бы.

Лина хотела было улыбнуться, но не смогла.

– Он терпеть не мог моих приятелей. Думал, мне от них ничего хорошего не будет.

Мадлен молчала. Но это молчание было красноречивее слов.

– Я знаю, что он был прав, – призналась Лина. – Но я не знаю, как мне быть. Что делать. И никогда прежде не знала.

– Даже самое большое путешествие всегда начинается с первого маленького шага. Может, ты на Рождество пойдешь куда-нибудь развлечься, встретишься там с совсем другими ребятами. Такая хорошенькая девушка, как ты, наверняка не будет скучать без кавалеров.

Лина недоуменно пожала плечами.

– Да Джетт Родхэм сдохнет от скуки, если ему предложить пойти в школу на танцы.

– Ну он – это ладно. А ты сама? Хотела бы пойти?

Едва ли Фрэнсис предложил бы ей подобное развлечение. Подумав, Лина решила, что и ей самой эта идея не кажется блестящей. Хотя, если поразмыслить... можно разок сходить на танцы, есть в этом что-то заманчивое... Лина представила себе, как она в нарядном платье спускается по лестнице, и ее фотографирует парень, смущенно улыбающийся из-за камеры. Подумала о матери и мысленно улыбнулась, представив, как та стоит рядом с Фрэнсисом, обнимая его за талию...

Впрочем, Фрэнсиса рядом с ней быть уже не может...

Лина резко поднялась.

– Не нужно заговаривать мне зубы глупой болтовней о балах, – сквозь зубы процедила она. В душе вновь пробудилась боль утраты. Раньше Лина и представления не имела, что бывает такая боль. – Это все мне не подходит. Не в моем стиле, черт побери, все эти дурацкие танцы. Лучше уж оставаться одной.

– Ох, девочка моя... – Мадлен вздохнула и протянула руку к дочери.

Лина чувствовала, как от матери исходит горячая волна любви. Перед глазами еще стояла картина: она отправляется с парнем на танцы, и ее провожают стоящие рядом Фрэнсис и мать.

При воспоминании о Фрэнсисе у Лины все внутри сжалось. Ни слова не говоря, она отвернулась, чтобы не видеть печального лица матери, и побежала от нее через все футбольное поле. Она и сама не знала, куда бежит. Да это было и не важно.

Ей просто хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда.

Глава 18

Мадлен надела на лицо маску, поверх обуви бумажные тапочки и направилась в палату Энджела. Взглянув внутрь через окошко рядом с дверью, она увидела стоящую около кровати и наблюдающую за показаниями кардиографа медсестру.

Быстро войдя в палату, Мадлен остановилась рядом с ней. Энджел неподвижно лежал на кровати, лицо его было пепельного оттенка, он весь был опутан сетью проводов и трубок. Две отводные трубки откачивали кровь из раны, через которую трансплантировалось новое сердце. Кровь бежала по пластиковым трубкам, собираясь в большой емкости, установленной в изножье кровати.

Вид у Энджела был сейчас на удивление безмятежный. Но Мадлен понимала, что это кажущийся покой. Каждые полчаса специальные медсестры переворачивали его с бока на бок, чтобы легкие могли нормально функционировать, чтобы в груди не застаивалась кровь. Он и дышал через трубку, чтобы легкие получали минимальную нагрузку. Огромные дозы иммунодепрессантов, которые вводились Энджелу в первые сутки после операции, теперь были снижены, но одновременно увеличились дозы антибиотиков.

Мадлен внимательно изучала показания приборов, стараясь не пропустить признаки возможных осложнений.

– Ну, как вам наш пациент?

Даже под маской было заметно, как медсестра улыбнулась.

– Нельзя сказать, что он всем доволен. Но физически он чувствует себя хорошо: сердце работает четко, организм прекрасно реагирует на лекарства.

– Я тут немного посижу с ним. Вы можете пока передохнуть.

Как только медсестра вышла из палаты, Мадлен пододвинула стул к кровати и села, взяв Энджела за руку.

– Что-то ты не очень спешишь нас порадовать, Энджел.

Он продолжал тихо лежать, дыша медленно и ровно.

Глядя на него, Мадлен никак не могла забыть страх в глазах Энджела, появившийся после того, как он очнулся от наркоза. Сейчас Мадлен понимала, какой ужас он должен был тогда испытывать, чувствуя ровное, сильное биение чужого сердца в своей груди. Как страшно ему было при мысли, что кому-то пришлось умереть для того, чтобы он выжил.

Впрочем, она-то знала, кому именно – Фрэнсису.

Что бы Энджел сказал, если бы знал правду?!

Она нахмурилась. С некоторых пор она уже не могла сказать себе, что хорошо знает Энджела. Может быть, она никогда хорошо его не знала. Но в одном Мадлен была уверена: узнай он правду, начнется что-то невообразимое... Тем более если Энджелу станет известно, кто именно принял окончательное решение.

Хотя вряд ли кто-то с точностью может сказать, как он поведет себя. Как вообще следует вести себя в такой ситуации? Мадлен, во всяком случае, этого не знала. Возможно, Энджел испытал бы сильнейший приступ ненависти к самому себе, пытался бы выяснить, действительно ли Фрэнсис был совершенно мертв уже накануне операции или Мадлен вместе с хирургами позволили себе поторопить события, слишком поспешно объявив брата умершим.

Но Мадлен совершенно точно знала, что будет гораздо лучше, если Энджел не узнает правду о происхождении своего нового сердца, пока идет процесс выздоровления. Это согласовывалось и с принятой в клинике политикой относительно раскрытия личности донора.

Ее сомнения касались только того, что все-таки это была не совсем стандартная медицинская процедура. На самом деле Мадлен боялась сказать Энджелу правду, боялась взглянуть ему в глаза, услышать те слова, которые он скажет ей. Она просто не знала, удастся ли ей жить по-прежнему после того, как Энджел их произнесет. Вдобавок дело осложнялось еще и той неожиданной истиной, которая недавно пришла к ней: Энджел появился и опять завладел всеми ее чувствами и мыслями. Такая уж у него была особенность: привлекать к себе души людей. И она вновь влюбилась в него, влюбилась как девчонка, как будто они и не расставались, как будто не стали старше на целых шестнадцать лет.

Насколько же сильней ее был Энджел, и как это притягательно действовало на Мадлен. Даже сейчас, в этой палате, где он лежал, находясь между жизнью и смертью, Мадлен видела перед собой удивительного, выдающегося человека.

За спиной Мадлен открылась дверь. Она обернулась как раз в ту минуту, когда Крис входил в палату. Глаза над маской весело улыбались.

– Ну, как тут наш пациент?

Мадлен тоже не могла не улыбнуться в ответ.

– Лучше, чем многие в его положении. Отлично реагирует на вводимые препараты.

Крис пододвинул для себя стул и уселся рядом. С минуту он проглядывал показания контролирующих приборов, затем положил все бумаги обратно в специальный кармашек, висевший на спинке кровати. После этого он посмотрел на Мадлен.

– И что теперь? Что думаешь делать дальше?

Она не стала делать вид, будто бы не поняла его вопроса.

– Хочу заняться другими больными. Только не им. После того, как я... я приняла решение о донорстве, у меня практически нет иного выбора. Оставаться его кардиологом я уже не могу.

– Мы могли бы обсудить это на комиссии по этическим вопросам. Такие решения с ходу не принимаются, ты это сама знаешь не хуже меня.

Она покачала головой:

– Попрошу Маркуса Сарандона, он все сделает, как надо.

Крис посмотрел на Энджела.

– А пациенту нашему что скажешь? Мадлен тяжело вздохнула.

– Я сама пока не знаю.

Как и все похороны вообще, эти были невыносимы.

Крематорий представлял собой великолепное здание из белого кирпича, опирающееся на колонны. Здесь были и безукоризненно подстриженные лужайки, и молодые дубки, обещавшие когда-нибудь сделаться мощными высокими дубами и придать новым строениям респектабельность и величие. Этот крематорий был сооружен с учетом симпатий американцев – их приверженности к стилю безукоризненного семейного особняка, построенного в южном стиле, свойственном давно ушедшей эпохе. Тогда под одной крышей сменялись одно за другим многие поколения одной большой семьи, а жизнь была удобной и более простой. Глядя на крематорий с фасада, можно было без особого труда представить себе расположенное на заднем дворике тщательно ухоженное семейное кладбище, окруженное невысоким аккуратным заборчиком.

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru