Пользовательский поиск

Книга Грехи людские. Переводчик Новиков К. В.. Содержание - Глава 20

Кол-во голосов: 0

Глава 20

Элизабет обосновалась в «Пенинсуле». Измученная, почти без сил, она попросила дать ей одиночный номер, предупредив, что может прожить в отеле довольно долго. Она была уверена, что Риф, узнав о ее переезде, будет настаивать, чтобы она перебралась к нему. Но переезжать к Рифу она не собиралась. Во всяком случае, пока. Она ушла от Адама не для того, чтобы сразу переселиться к другому мужчине. Она покинула его потому, что не могла более хранить ему верность, на которую он имел полное право рассчитывать.

Она устало прошлась по комнате. Выложила туалетные принадлежности на полочку в ванной комнате. Бросила на постель ночную рубашку. На туалетном столике стоял графин с холодной водой. Элизабет налила себе стакан и с удовольствием выпила. Она не хотела, чтобы ее сейчас беспокоили служащие отеля. Не нуждалась она ни в еде, ни в спиртном. Ей хотелось только спать и спать.

Она медленно разделась. От слез ее лицо осунулось, голова сильно болела. Повесив одежду на спинку стула, она с удовольствием приняла прохладный душ и легла.

Вот она и ушла от Адама. Ее усталый мозг жаждал забыться спасительным сном. К счастью, наступила ночь и этот ужасный день закончился. Движение по Солсбери-роуд понемногу стихло. Она сделала единственное, что и должна была сделать: прямо объявила Адаму о своей любви к Рифу. Сказала и о своей беременности. Она обязательно родит ребенка. Улыбнувшись при этой мысли, Элизабет закрыла глаза и тотчас же заснула.

На следующее утро она не сразу отправилась в больницу. Вместо этого поехала на Натан-роуд, в квартиру Ли Пи. Если уж начинать новую жизнь, то следует во главу угла поставить музыку. Слишком долго Элизабет была вынуждена оставлять ее на задворках.

Она была бледна и выглядела нездоровой, но ее глаза горели тем огнем, который маэстро сразу и безошибочно почувствовал. Не желая терять времени и не сказав ни слова по поводу ее затяжного отсутствия, он счел благоразумным промолчать.

Ли Пи сразу же пригласил ее к роялю, но вовсе не для того, чтобы она что-то играла, как в прошлый раз. Он начал с азов.

– Сыграйте мне ре-мажорную гамму в двух октавах, – сказал он. – Так легато, как сможете.

После первого же звука он остановил ее.

– Нет, нет, сесть вы должны по-другому. Вот так, хорошо. Ну а теперь еще разок.

Именно это ей и было нужно. Три часа кряду она играла и думать забыла об Адаме. Забыла и о Рифе. Даже о своей беременности.

Когда пришло время обеда, они перекусили рисом с рыбой. Элизабет рассказала Ли Пи, что всегда считала чрезвычайно трудным Второй фортепианный концерт Бартока. В ответ Ли Пи улыбнулся, и на какое-то мгновение его лицо покрылось множеством морщинок.

– Нет трудных музыкальных произведений, Элизабет. Все зависит от опыта, от квалификации пианиста.

Она улыбнулась, понимая его правоту. Ей доставляла удовольствие сама мысль о том, что она опять работает, серьезно занимается музыкой и, возможно, добьется больших успехов.

– Вы придете завтра? – спросил он, провожая Элизабет до двери.

– Я буду приходить ежедневно, – ответила она, и ее прекрасное лицо в эту минуту очистилось от следов душевных мук. Она чувствовала себя уверенно, голова была ясной.

– Но запомните, – предупредил он, – запомните, что во время концерта следует думать о темпе: он не должен быть слишком медленным, в противном случае произведение развалится на ряд обособленных фрагментов. Но и слишком быстрый темп не подойдет – в этом случае все звучит отрывисто. – Он улыбнулся и стал похож на гнома. – До завтра. Всего хорошего.

Как всегда во второй половине дня, на улицах было полно народу. Она отправилась к парому, чтобы оказаться в Виктории. На душе у нее полегчало. Жизнь больше не казалась ей грудой разбитых черепков. Она обретала смысл и форму, и у Элизабет исчезло чувство, что ее судьбой распоряжается кто-то посторонний. Она сама решала, что делать, как поступить, и от этого возникало приятное чувство свободы.

Когда Элизабет входила в больницу, она ощущала давно забытое чувство уверенности и полноты жизни. Широкая юбка цвета нильской воды шелестела, приятно касаясь ее ног.

– Как себя чувствует сегодня мистер Эллиот? Ему лучше? – спросила она дежурную медсестру.

Та чуть заметно приподняла бровь. Именно" потому, что миссис Гарланд пришла так поздно, а не появилась с самого утра, мистер Эллиот категорически потребовал, чтобы его выписали еще до обеда.

– Если не обращать внимания на его выходки, все остальное более или менее, – сухо заметила она.

Элизабет улыбнулась. Да, Риф-пациент был явно не подарок.

– Я могу его увидеть?

– Чем скорее, тем лучше, – ответила медсестра. – Но если он будет настаивать на немедленной выписке, постарайтесь его переубедить. Ему следует полежать у нас еще по крайней мере неделю.

Элизабет понимающе кивнула и пошла в палату Рифа.

При звуке открываемой двери он тотчас же обернулся.

– Ну и как прикажешь это понимать, черт побери?! – Но по его взгляду Элизабет поняла, что его гнев не вполне искренний. Глаза Рифа радостно лучились, он был несказанно рад наконец-то увидеть ее. – Проклятие, уже почти шесть часов вечера!

– У меня было много дел, – ровным голосом сказала она, подходя и чинно усаживаясь на край венского стула рядом с больничной койкой.

– Ближе, женщина! – рявкнул он. – Так, чтобы я мог до тебя дотянуться!

Она подчинилась его требованию, и, несмотря на то что он лежал под капельницей, а его грудь была плотно забинтована, некоторое время им было не до разговоров. Когда же она наконец сумела оторваться от Эллиота, то неуверенно сказала:

– А у меня есть для тебя новость.

– Я знаю.

Она сидела на краю его постели, и он не выпускал ее ладони из своих рук.

– Адаму все про нас известно. Элен рассказала мне. В облике Рифа читалось нескрываемое удовлетворение.

Элизабет отняла у него свои руки, поднялась и отошла к окну.

Брови Рифа сошлись на переносице.

– В чем дело, Лиззи? Все равно рано или поздно он обязательно бы узнал. В чем же дело?

– Я не хотела обрушивать на него это известие так внезапно, это было ужасно... – Она немного помолчала, затем добавила: – Я ушла от него. У меня не было выбора. Теперь я снимаю номер в «Пенинсуле».

В душе Риф ликовал, но вовремя сообразил, что Элизабет далеко не все ему сказала, и замер в ожидании.

Наконец она обернулась и взглянула ему в глаза. Падавший в окно солнечный свет серебрил концы ее волос.

– У меня будет ребенок, – просто произнесла она. Риф даже не спросил, от кого. Да в том и не было нужды.

– Ну ты и чертовка! – восторженно воскликнул он. – Ну-ка иди поближе, чтобы я мог поцеловать тебя.

На ее губах появилась робкая улыбка.

– Ты рад?

– Подойди поближе, сама узнаешь! – сказал он, протягивая свободную руку. Он сгреб Элизабет в объятия и притянул к себе. – Но почему, скажи на милость, ты вдруг решила перебраться в «Пенинсулу»? Нужно было прямиком ехать на мою квартиру!

– Нет, – сказала она и чуть заметно отстранилась, – нет, Риф, я пока не собираюсь переезжать к тебе.

Он уставился на нее как на сумасшедшую.

– А в чем дело? Или моя квартира слишком велика?

Элизабет отрицательно покачала головой.

– Размеры тут ни при чем. Дело в том, что я не хочу поступать скоропалительно: только что ушла от Адама – и тотчас же перебралась в дом другого мужчины. Не знаю, поймешь ли ты...

– Ничего не понимаю, – нахмурившись, признался он. – Я хочу, чтобы ты была со мной постоянно, каждую минуту, непрерывно. Ты ведь тоже хочешь всегда быть со мной? У нас будет ребенок. И тем не менее ты будешь жить в «Пенинсуле», а я – в своей квартире. Что за глупость!

Она так и думала, что Риф не сумеет ее понять.

– А я не считаю это глупостью, – негромко сказала она, – потому что мне это нужно.

– Что нужно? Спрятаться от всех? – мрачно поинтересовался он. – В таком случае я в этом тебе не помощник.

85
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru