Пользовательский поиск

Книга Злобные чугунные небеса. Переводчик Косов Глеб Борисович. Содержание - 66

Кол-во голосов: 0

Имя Фунтовая Башка мне ничего не говорило.

– Дальше можешь не продолжать, у меня голова и так пошла кругом. Потолкуем о Джоне Растяжке. Почему ты вчера так огорчилась, когда…

– Потому что провела слишком времени среди вас – людей. А еще потому, что когда я была малышкой, Застенчивый очень ласково ко мне относился.

– Но сейчас он хочет использовать тебя в качестве разменной монеты, чтобы стать королем крысюков.

– Не открывай на него охоту. Ладно? В таком случае я не буду чувствовать своей вины за все то, что он затеял.

– Понятно…

Девочка вела себя очень странно. Я был убежден в том, что Паленая в отличие от братца так до конца и не знает, чего хочет и к чему стремится.

И я снова ошибся.

– Как ты думаешь, Гаррет, – спросила Паленая, – я смогу научиться читать и писать? Я давно об этом раздумываю.

Так вот, значит, о чем она вспомнила, выбрав именно этот листок бумаги.

– Ты знаешь, – ответил я, – мне эта мысль никогда в голову не приходила. Возможно, потому, что все мы люди уже рождаемся с определенными предрассудками. Тебе известны представители вашего племени, умеющие читать и писать?

– Нет. Насколько я знаю, грамота нужна только Надеге.

Поэтому он держит нескольких рабов, которые ведут для него счета и пишут письма. В других бандах действует такой же порядок.

– А ты хотя бы слышала о тех, кто пытался учиться? – спросил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезность.

– Я встречала тех, которые хотели учиться. Или, скорее, делали некоторые попытки в этом направлении. Но кто мог их учить?

Действительно, кто? Никто в Танфере (так же, как и в любом другом месте) не хотел, чтобы крысюки научились размышлять, высказывать собственное мнение и вообще становиться не тем, что они есть. Каждый должен знать свое место.

– Хорошо, приступим. Карентийский язык здесь – основной, и ты должна его учить прежде всего. – С этими словами я взял листок, на котором было написано «Научи меня» (какая тонкая ирония!), и спросил:

– Ты знаешь, как называется хотя бы одна из этих букв?

Она этого пока не знала, но уже через полчаса стала прекрасно разбираться, каким образом отдельные буквы и группы букв воспроизводят звуки разговорной речи. Это удалось ей потому, что она всю жизнь умела концентрировать внимание – на всем, что происходило вокруг. Я отобрал все листки с записями рукой Евас – это были тщательно выписанные печатные буквы – и, отложив их в сторону, сказал:

– Думаю, что нам, людям, следует тебя немедленно придушить, ибо, клянусь, ваша раса через несколько лет покорит мир.

Паленая сразу поняла комплимент. Она училась буквально на лету.

Оставалось надеяться, что молодая крысючка по природе своей хорошее, доброе существо – такое, каким выглядела внешне. Если это не так, то я создавал чудовище.

66

Я слышал, как разволновались пикси, но стук в дверь от моего внимания ускользнул. Я целиком погрузился в мысли об Элеоноре, а та, в свою очередь, видимо, размышляла обо мне. Она не одобряла тот образ жизни, который я вел в последнее время. Я знал, что, когда Элеонора начинает огорчаться, наступает момент серьезно переосмыслить свое поведение. Да, видимо, что-то надо делать.

Дверь кабинета приоткрылась, в щель просунулась голова Дина.

– У нашего порога топчутся какие-то очень нервные крысюки, – сообщил домоправитель.

«Джон Растяжка».

– Джон Растяжка?

– Один из них представился именно так.

– Иду.

«Приведи их в мою комнату».

– Входите, ребята, – сказал я, распахивая дверь. – Эти проклятые пикси не дают мне покоя ни днем, ни ночью. О, Бик! Входи и ты, старый дружище. Как себя чувствуешь?

Боюсь, что не очень хорошо. И ты, Кейзи, не робей, – радостно заявил я, когда вперед выступил второй Бик Гонлит. – Я так и думал, что именно ты нацепил его личину. Весьма разумный поступок. Чтоб ты сдох, Растяжка! Вот уж не думал, что тебе удастся прихватить обоих! – Тщательно заперев дверь на случай, если гости решат поспешно удалиться, я продолжил:

– Проходите в комнату направо. Сразу за дверью. Дин! Судя по их виду, наши гости умирают от голода. Паленая! Куда ты подевалась? У нас приятное общество. Помоги Дину!

В глубине души я опасался, что Паленая не единственный гениальный отпрыск, произведенный на свет ее мамой.

И второй гений – именно тот крысеныш, который рвется к власти.

Джон Растяжка и его дружки не знали, как реагировать на Покойника, похожего в своем кресле на начинающего слегка подванивать идола. Наверное, им никогда не приходилось встречаться с Логхиром. Более того, я убежден: они даже не слышали о существовании этой расы.

Не знали они, и как реагировать на Фасфирь, когда та без всякого приглашения вошла в комнату. Лишь Кейзи, судя по физиономии, изумился, увидев даму не только живой, но и облаченной в рубище явно местного производства.

Покойник сообщил мне, что Кейзи наглухо изолировал свои мысли, причем сделал это настолько решительно, что удивил даже видавшего виды дохлого Логхира. Мозг его был отключен от внешнего мира так же, как у Фасфири.

«Он что-то подозревает».

Или по натуре параноик.

Я уселся и повторил:

– Будь ты проклят, Растяжка! Как тебе удалось повязать эту парочку?

«Любопытно. Растяжка обладает уникальным даром. Он может заставить своих сородичей – обычных крыс – шпионить для него так, как я заставляю мистера Большая Шишка. Хотя зона его действия значительно меньше, чем у меня».

– Иначе и быть не может, – заметил я и, повернувшись к крысюку, продолжил:

– Ты поставил меня в отвратительное положение, Джон Растяжка. Репутация человека, свято придерживающегося данного слова, – мое главное достоинство.

Во время последней встречи Джон Растяжка показался мне полным тупарем. Теперь я видел, что это далеко не так. Крысюк сразу понял, что я намерен его кинуть.

– Ты заключил с нами договор. Мы со своей стороны все сделали.

Его карентийский был довольно скверным, но понять, что он говорит, все-таки можно. Смелость Растяжки меня восхищала. Крысюки никогда не спорят с людьми. А об угрозах с их стороны и речи быть не может.

– Дело в том, Растяжка, что задолго до того, как заключить сделку с тобой, я дал Паленой торжественную клятву, что не позволю соплеменникам утащить ее отсюда.

– И он знает, что если не сдержит данного слова, то муки, которые он может испытать в своем человеческом аду, покажутся ему райским наслаждением по сравнению с той жизнью, что я ему устрою, – заявила Паленая, сгибаясь под тяжестью подноса с горой сделанных на скорую руку бутербродов.

Крысючка поставила поднос на маленький столик и принялась уплетать бутерброды. Джон Растяжка сотоварищи, прождав ровно столько времени, сколько потребовалось на мой приглашающий кивок, скопом ринулись на жратву.

Паленая поднесла кончик носа к носу Джона Растяжки (в ее усы набились крошки) и спросила с набитым ртом:

– Что ты затеял. Фунт Застенчивости? Заруби на носу: я вовсе не пешка в твоих играх. И не намерена быть покорной и тихой маленькой крысючкой, которую можно пускать по кругу, как трубку из кукурузного початка.

Джон Растяжка с крысюками посмотрели на меня, и их взгляды были похожи на удар кинжалов. Они считали меня виновным в том, что юная крысючка стала вести себя столь неподобающим образом.

– Если Гаррет не вышвырнет тебя отсюда, я сама наподдам тебе так, что ты убежишь, спрятав свой ободранный хвост между хилых ножек. А потом возьмусь за твоих друзей-идиотов.

Джон Растяжка утратил на некоторое время свой и без того ограниченный дар речи. Наконец, кое-как собравшись, он спросил:

– Разве ты здесь не пленница?

– Что? Пленница? Ты законченный идиот! Я здесь живу. И хочу здесь жить!

Ха! Мне показалась, что хитроумная крысючка только что врезала мне под дых. Ощущение лишь усилилось, когда по помещению прокатилась волна веселья дохлого Логхира. Эта проклятая Паленая на ходу подметки рвала!

68
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru