Пользовательский поиск

Книга Мозаика Парсифаля. Переводчик Косов Глеб Борисович. Содержание - Глава 9

Кол-во голосов: 0

– Большое спасибо за совет, – ответил бывший оперативник.

Глава 9

Палатин, один из семи холмов Рима, расположился за аркой Константина. По его склонам там и сям виднелись алебастровые пятна древних развалин. Палатинский холм являлся местом рандеву.

В четверти мили к северо-западу от ворот Грегорио располагалось место, где древние искали покоя. У дальнего конца мощенной камнем тропы, обрамленной с обеих сторон иззубренными руинами старинной мраморной стены, на нешироком пьедестале возвышался бюст императора Домициана[19]. Ветви диких олив ниспадали на обработанный резцом камень, а снизу на него наползали коричневые и зеленые лозы, заполняя собой каверны и образуя причудливый узор на растрескавшемся, но все же вечном мраморе. В самом конце тропы, за покрытым пятнами суровым лицом Домициана можно было увидеть остатки фонтана, встроенного в склон холма. Место уединения заканчивалось тупиком, оно не имело второго выхода.

Этот уголок зарослей, принадлежащих совсем иному времени, являлся местом встречи. Время встречи – тридцать минут – между тремя пополудни и половиной четвертого, в тот час, когда солнце, переступив в западную часть небосвода, начинало склоняться к закату. В этом месте должна была состояться встреча двух человек, каждый из которых преследовал свои собственные цели. Эти двое прекрасно понимали, что расхождение в целях могло привести к смерти любого из них. Обстоятельства требовали исключительной осмотрительности и осторожности.

Все началось без двадцати три. Хейвелок занял позицию за группой кустов на ближайшем возвышении, господствующем над местом встречи, в нескольких сотнях футов от бюста Домициана. Он был сосредоточен и очень зол. Его взгляд постоянно перебегал с мощенной камнем тропы на буйную растительность за огораживающими ее мраморными останками стен. Полчаса тому назад, со своего места в уличном кафе на виа Винито, как раз напротив «Эксельсиора», он увидел то, чего все время опасался. Не успел рыжеволосый Огилви выйти через стеклянные двери, как из соседнего ювелирного магазина появилась пара – мужчина и женщина. Они вышли немного быстрее и держались слегка раскованнее, чем следовало бы. Магазин имел широкую наружную витрину, открывающую перед находящимися в нем прекрасное поле зрения. Человек из Вашингтона, прежде чем влиться в поток пешеходов, на мгновение задержался и искоса бросил взгляд направо. Он искал глазами свое сопровождение, чтобы коротким кивком головы, взглядом или незаметным движением руки привлечь к себе внимание в толпе. Апачи не будет захвачен по пути на Палатин. Огилви предвидел возможность такого поворота событий и принял все меры предосторожности. По телефону бывший оперативник, а ныне высокомерный разработчик стратегии сказал очень мало. Он сообщил, что располагает интересными, но совершенно секретными сведениями, которыми готов поделиться с Хейвелоком. Из этой информации Майкл, видимо, сможет получить ответы на интересующие его вопросы.

– Не бойся, Навахо, мы потолкуем.

Но если Апачи готов предоставить необходимые сведения, зачем ему посторонняя защита? И почему он так охотно согласился на встречу в столь уединенном месте? Почему не предложил встретиться просто на улице или в кафе? Человек, уверенный в полезности сообщаемых им сведений, не заботится так о своей защите, как это сделал стратег.

Может быть, вместо разъяснения Вашингтон уготовил для него совсем иное послание?

Разделаться с ним? Прикончить?

«Я не говорю, что мы убьем вас. Вы живете не в такой стране… Но, с другой стороны, почему бы и нет?» – сказал Бейлор Браун, подполковник, связной разведки из посольства США в Риме.

В Вашингтоне, очевидно, приняли именно такое решение и послали в Рим убийцу высокой квалификации. Хейвелок отдавал должное талантам Огилви, но не уважал его как личность. Бывший агент принадлежал к тем людям, которые слишком легко оправдывали силовые методы работы и исповедовали взгляды, исключающие жалость в тех случаях, когда насилие являлось обоснованным. Коллеги-оперативники хорошо знали подобный тип людей. Огилви был убийцей и, постоянно испытывая потребность мстить, старался подавить в себе ярость, но мог скрыть ее от кого угодно, только не от тех, кто оказывался с ним рядом в условиях максимального стресса. Кто хоть раз работал с ним вместе, делал все, чтобы впредь избежать этого.

После Стамбула Майкл совершил нечто, абсолютно ему не свойственное. Встретился с Энтони Мэттиасом и посоветовал убрать Огилви с оперативной работы, поскольку тот опасен для дела. Майкл был готов выступить перед стратегами на закрытом заседании, но Мэттиас, как всегда, нашел менее болезненный способ разрешить непростую ситуацию. Огилви был настоящий эксперт, очень немногие имели такой опыт проведения тайных операций. Государственный секретарь распорядился поднять его по служебной лестнице. Огилви сам стал разрабатывать стратегию.

В настоящее время Мэттиас находился вне Вашингтона, и мысль об этом не утешала. Ведь решения зачастую принимаются без достаточной проработки только потому, что человек, способный потребовать более глубокого анализа, оказывается вне досягаемости. Необходимость быстро реагировать в условиях возникшего кризиса часто толкает на не до конца обдуманные действия.

Вот оно, подумал Хейвелок, когда его взгляд зацепился за фигуру человека на поросшем зеленью склоне за правой стеной убежища Домициана. Это был тот самый мужчина, который вместе с женщиной выходил из ювелирного магазина рядом с отелем «Эксельсиор», тот, что сопровождал Огилви. Майкл посмотрел налево, там, как он и ожидал, оказалась женщина. Она стояла на ступенях древних бань, держа в левой руке альбом для эскизов. Но в ее правой руке не было карандаша – она лежала за лацканом габардинового жакета. Хейвелок перевел взгляд на мужчину справа. Тот уже сидел на земле, вытянув ноги. На его коленях лежала раскрытая книга, ни дать ни взять – римлянин, выкроивший часок для отдыха и спокойного чтения. По странному совпадению рука его тоже находилась у лацкана грубого твидового пиджака. Эти двое, несомненно, поддерживали радиосвязь, и Майкл знал точно, на каком языке идут переговоры. На итальянском.

Итальянцы. Никаких чиновников из посольства, никаких сотрудников ЦРУ, ни Бейлора и вообще ни одного американца. Огилви будет единственным. Все сходится как нельзя лучше: американский персонал устранен от проведения операции, чтобы не было опасных свидетелей. Используются только местные агенты, которые будут молчать при любых обстоятельствах или которых можно заставить замолчать. Итак, его хотят убить.

Но почему? Почему его действия воспринимаются в Вашингтоне как серьезный кризис? Почему эти люди хотят видеть его покойником? Что он сделал или что знает, оправдывающее подобное решение? Вначале они использовали Дженну Каррас, чтобы устранить его со сцены. Теперь хотят и вовсе убить. Господи, что же это происходит?!

Кроме этой пары, должны быть и другие. Где же они? Хейвелок разбил всю видимую территорию на квадраты и, напрягая зрение, принялся изучать каждый из них. Убежище Домициана не принадлежало к числу самых известных достопримечательностей Палатинского холма. Этот крошечный кусочек Древнего мира продолжал медленно погибать. Отвратительный месяц март вообще свел на нет число нарушителей покоя убежища. Далеко на востоке, на небольшой возвышенности, Хейвелок увидел детей, играющих под недремлющим оком двух взрослых, видимо учителей. К югу, ниже того места, где он находился, раскинулась поляна, поросшая нестриженой травой. На ней торчали разновысокие остатки колонн времен ранней империи – белые обескровленные трупы былого величия. Несколько туристов, навьюченных фотографическим оборудованием – каждый несколькими камерами и кофром, – делали снимки, позируя друг другу среди руин. Но рядом с убежищем Домициана не было никого, кроме этих двух, расположившихся по обе стороны мраморных стен, идущих от входа параллельно тропинке. Если эти люди отличные стрелки, то никакой другой поддержки и не потребуется. В убежище ведет единственный вход, а человек, пытающийся перелезть через стену, станет превосходной мишенью. Это был туннель с единственным выходом, который как нельзя лучше отвечал поставленной цели – убийству. Итак, они последовали еще одному правилу: используйте местные кадры по минимуму, дабы избежать возможного шантажа в будущем.

вернуться

19

Домициан (51—96 гг.) – римский император с 81 г. Из династии Флавиев. Воевал с даками. Убит в результате дворцового переворота.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru