Пользовательский поиск

Книга Код Бытия. Переводчик Косов Глеб Борисович. Содержание - Глава 24

Кол-во голосов: 0

Глава 24

Сестра Матильды Гендерсон, Хонор, встретила их вежливо, но и только. Это воплощение достоинства выглядело лет на пятьдесят. Седые волосы дамы были пострижены по-военному коротко, в ушах висели тяжелые серьги, а на носу сидели отвратительные, хотя и стильные очки. Она носила широкие брюки-бананы, сразу напомнившие Ласситеру мультфильм «Аладдин», который он смотрел вместе с Брэндоном. Квартира в Челси была решена в черных, белых и серых тонах. Не предложив посетителям выпить, Хонор жестом пригласила их занять неудобные, будто сплетенные из проволоки кресла.

– Я здесь потому, что между нами есть нечто общее, – начал Ласситер.

Дама приподняла брови. Несмотря на холодный прием, Джо отважно двинулся вперед и рассказал, как его сестра и племянник погибли при обстоятельствах, удивительно схожих со смертью сестры и племянника Хонор. Рой изредка вставлял слово, в то время как Ласситер поведал всю историю, начиная с момента, как услышал о гибели Кэти, и вплоть до сегодняшнего утра. Когда он закончил, в комнате повисла тишина. Наконец дама произнесла:

– Однако я так и не поняла, с какой целью вы пришли сюда, мистер Ласситер.

У Роя Данволда отвисла челюсть, и Ласситер бросил на него строгий взгляд. Затем, наклонившись к хозяйке, он продолжил после некоторого колебания:

– Я просто подумал, что мой рассказ поможет вам вспомнить что-нибудь о сестре и племяннике.

– Моя сестра и ее сын были убиты во сне каким-то сумасшедшим. Полагаю, что он вполне может оказаться и вашим сумасшедшим. Но что из этого? Какая разница?

Ласситер тупо уставился на нее, не зная, что сказать.

– Вы… вы не хотите, чтобы его схватили и наказали?

Выпустив струйку дыма, Хонор пожала плечами и, поднимаясь, проговорила:

– Ему придется страдать от совершенного им преступления всю оставшуюся жизнь. Я буддистка и верю, что с течением времени все вопросы решаются сами собой. Моя сестра и я… Мы не были очень близки, о чем, как я полагаю, вам не преминут поведать. Если бы за несколько дней до трагедии я не уехала на Багамы, то наверняка стала бы первой подозреваемой.

– Маловероятно, – вмешался Рой. – Но я помню, ходили разговоры о наследстве.

– Мне не нужны деньги, – произнесла дама, смерив Роя презрительным взглядом. – Скорее всего я употреблю наследство на создание фонда, из которого будет выплачиваться литературная премия имени сестры. Ну а теперь, если вы не возражаете… – она посмотрела на часы, – у меня назначена встреча.

Однако Ласситер был преисполнен решимости вытянуть из сестрицы Матильды все, что возможно, хотя бы ради того, чтобы не встречаться с ней еще раз.

– Почему вас вдруг стали бы подозревать?

– Сестра меня предала. Мы много лет вели здесь исполненную гармонии жизнь. Я рисовала картины, она писала книги. Мы были счастливы, пока у нее не возникла абсурдная идея завести ребенка.

– Вы не одобряли ее?

– Конечно же, нет и даже попросила Матильду подыскать себе собственное жилище. И правильно сделала! После рождения сына – Мартина – Тилли стала кудахтать над ним как курица. Она толковала только о подгузниках, груднице, игрушках и о том, как приготовить еду своему дитяти. Интеллектуальные беседы ее просто перестали интересовать. – Она вдруг умолкла и покраснела. – Все кончено. Я перестала скорбеть и желаю вам того же, мистер Ласситер. Теперь, если вы не возражаете… – Она выразительно посмотрела на дверь.

По пути к выходу Ласситер неожиданно остановился.

– Вы, случайно, не знаете, в какую клинику она обращалась?

– Господи, – вздохнула Хонор, – не помню совершенно. Это были настоящие паломничества. Матильда ездила в Штаты, в дюжину других стран и, вы не поверите, даже в Дубаи. Все время говорила о плотности спермы и овуляционных циклах. – Она даже сморщилась от отвращения. – Матильда постоянно измеряла температуру влагалища и сообщала об этом.

– А в Италию она ездила? – спросил Ласситер уже в дверях. – Человек, убивший мою сестру, – итальянец.

– Не знаю. Между нами были не очень-то теплые отношения. А теперь прошу вас. У меня назначена встреча.

Дверь со стуком захлопнулась.

– Вот сучка, – бросил Рой. – Она, наверное, их и прикончила.

Лучшая подруга Матильды Гендерсон жила на другом берегу Темзы, в южном Лондоне. Рой с боем пробивался через забитые машинами улицы, отчаянно давя на клаксон, а когда они наконец миновали мост Хаммерсмит, в автомобиле зазвонил телефон.

– Вот скотина! – выпалил Рой, поднял трубку и, послушав некоторое время, произнес успокоительным тоном: – Имел я их всех. Позвони через час.

Оказалось, что у его сотрудника, ведущего расследование в Лидсе, возникли сложности с местной полицией, и Рой, высадив Ласситера, тотчас укатил.

Барнс оказался сельским оазисом, вторгнувшимся в черту города. Там имелись пруд с утками и поле для игры в крикет. Дом Кары Бейкер представлял внушительное кирпичное сооружение; по границам владения шла живая изгородь из самшита, а пара маленьких львов с розовыми ленточками на шеях охраняла вход, забравшись на вершины столбов по обе стороны от калитки.

Открывшая дверь женщина ничуть не была похожа на Хонор Гендерсон, а ее дом служил полной противоположностью анемичному обиталищу в Челси. Каре Бейкер едва перевалило за тридцать, и она оказалась красавицей с растрепанной гривой рыжих вьющихся волос, голубыми глазами и соблазнительно пышным телом – настоящей мечтой мальчишки-тинейджера.

Обстановка дома показалась Ласситеру буйной и эклектичной. Предметы антиквариата беззаботно делили пространство с образцами модерна. На полированных полах лежали старинные восточные ковры, комнаты украшали произведения искусства всех стран и эпох. Сплетенные из еловых веточек и уже теряющие иглы гирлянды свисали спиралями с потолка в гостиной и обвивали перила ведущей на второй этаж лестницы.

Вокруг царил беспорядок – на столах и каминной полке были разбросаны журналы и книги, чашки и тарелки, шляпки и перчатки. В мягком кресле удобно расположилась грелка из красной резины, а пакет чипсов лежал на вращающемся табурете рядом с пианино.

Кара извинилась за беспорядок, остановилась, сбросила туфли и, оставшись в чулках, двинулась впереди гостя.

– Чашечку кофе?

Ласситер прошел следом за ней на кухню – огромную комнату с рядом дверей, вырубленных в одной стене. Он сел за старинный деревенский стол, а Кара принялась готовить кофе.

– Значит, вы виделись с Хонор?

– Да, но она не очень-то мне помогла.

– Бедняжка Хонни, – произнесла Кара со вздохом. – Изображает жестокосердную ведьму, а на самом деле вне себя от горя. Я за нее очень беспокоюсь.

– Значит, она ввела меня в заблуждение? – не очень уверенно произнес Ласситер.

– О, я-то знаю, какой стервозной она может быть. Но поверьте мне, Тилз – Матильда была единственным существом, которое Хонор любила. Ну и Мартина, конечно.

Ласситер поднял голову.

– Мне она говорила совсем противоположное.

Зазвонил таймер. Кара готовила кофе в кофеварке «эспрессо», нажимая на рычаг ровно и очень умело.

– Чушь, – бросила она, передвигая чашки. – Именно из-за ее поведения я и беспокоюсь. Вы видели ее дом и не могли не заметить, насколько сдержанна она сама. Хонор заставляет себя держаться подобным образом. Подождите, я покажу вам ее рисунки.

Поставив на стол поднос с двумя щербатыми кружками, фаянсовой сахарницей и картонным пакетом сливок, Кара отошла к дальней стене и вернулась с рамкой, в которую был заключен выполненный пером рисунок Пиккадилли.

– Только взгляните, – сказала она, указывая на картину. – По-моему, в этом – вся Хонни. Такое занудство встречается крайне редко.

Хонор Гендерсон изобразила одну из самых известных площадей мира. Композиция рисунка была великолепной, техника исполнения безукоризненной, угол зрения захватывающим. Однако городской пейзаж был передан с точностью до детали – ни одна не была упущена, – что мгновенно превращало произведение искусства в безжизненную фотографию.

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru