Книга Патти Дифуса и другие тексты. Переводчик Корконосенко Кирилл С.. Содержание - 15. Тупоносые ботинки

15. Тупоносые ботинки

Сегодня дождь, и мне грустно. Конечно, бывали дождливые дни, которые я проводила с кайфом, однако в дождь мне приходят на память только грустные дни, а если начать об этом думать, то погружаешься еще глубже. Судя по всему, контроль над приступами уныния не является моей сильной стороной, в такие моменты я вечно делаю не то, что нужно. Сегодня, например. Я обула тупоносые ботинки, которые купила во время своего последнего путешествия в Нью-Йорк. Я ездила туда с моей Последней Большой Любовью, следы отравления которой заметны еще и сейчас (для меня девяностые годы похожи на длинный перечень абстинентных синдромов). Как я уже сказала, это было наше последнее совместное путешествие. Путешествие-примирение. Мы оба купили по паре ботинок. (Они есть в книге Мадонны «Секс»: певица высовывается из окна, все морщинки на ее лице скрадывает яркий свет, единственная одетая часть ее тела — это ноги, зато до самых лодыжек.)

Покупка ботинок оказалась единственным делом, в котором мы с моим Парнем обошлись без разногласий. И мне нравится вспоминать об этом, хоть это и больно. Вот один из симптомов, по которому Настоящую любовь можно отличить от любви Преходящей-и-Ложной: в случае Настоящей любви чувствуешь ностальгию даже по плохим моментам; в случае Преходящей-и-Ложной остается только дурацкая радость освобождения.

Из всех возможностей я (вечная любительница новых ощущений) в итоге избираю самую разумную: снять ботинки и разом перекрыть кран с воспоминаниями. Однако принять решение недостаточно: не так-то просто быть разумной. Я пытаюсь стянуть с себя ботинки, но кожа очень жесткая, ничего не получается.

Я обувала их всего однажды, в Нью-Йорке, как только купила. Той ночью в отеле мне тоже не удавалось от них избавиться. Стягивать с меня ботинки пришлось Ему. Он долго возился, но справился. Прошу прощения у феминисток, но мужчины не всегда совсем уж бесполезны. Да, но теперь-то Его здесь нет, помощи ждать неоткуда, и если я не возьмусь за дело всерьез, мне придется спать в ботинках. Возможно, с Мадонной было то же самое, и бедняжка стояла голяком у окна, пытаясь привлечь чье-нибудь внимание, чтобы ей помогли разуться.

Возникает искушение позвонить кому-нибудь из друзей и позвать на помощь, но как-то неудобно.

Я выхожу на улицу купить сигарет и выпить кофе. Мне нравится завтракать и читать газеты в баре — это единственное известное мне противоядие от реальности. Что хорошо и в то же время плохо на улице — это постоянные встречи. Я живу в центре, в одном из так называемых небезопасных районов. (Меня это не касается, моя небезопасность вызвана одиночеством и подавленностью, проститутки и наркоманы тут совершенно ни при чем.)

Мне навстречу попадается мужичонка с бездумным, остекленевшим взглядом; если его раздеть, то одежда останется стоять на асфальте — благодаря застарелым напластованиям дерьма.

— Дай сто песет на автобус…

Мой взгляд делает дальнейшие объяснения излишними. Мужичонка награждает меня ласковой и раболепной улыбкой, на которую способны лишь оранжевые исполнители «Харе Кришна» да бедные наркушники, утратившие человеческий облик.

— Я дам тебе тысячу, если поможешь мне снять ботинки, — делаю я встречное предложение.

Единственное преимущество наркомана состоит в том, что он ничему не удивляется.

Я сажусь на ступеньки крыльца рядом со сломанным банкоматом. Любой, кто меня увидит, составит обо мне не лучшее мнение.

— А ты можешь сначала дать деньги? Подожди меня здесь, я сразу же вернусь.

— И не мечтай. Снимешь с меня ботинки — получишь обещанное.

Он хватает меня за ногу и тянет изо всех сил. Жизнь покидает его по капле. Но ботинок не покидает мою ногу. Он пробует еще раз. Он потеет, его пот заливает ботинок, но у кожи нет сердца, и она не знает жалости.

Я не могу этого вынести: — Хватит, держи.

Я расплачиваюсь. Боюсь, что сейчас в Мадриде не найдется человека несчастнее меня.

Я думаю обо всем, что мне не нравится, и возлагаю на это вину за мое отчаяние. Я думаю о Руппере и Раппеле и прихожу к хитроумному выводу, что, если лучший мир существует, ни Раппеля, ни Руппера там не окажется. Я обвиняю во всем Народную партию, Хулио Ангиту [93], Санчеса Араго [94], братьев Гера, Папу Римского, Арсальюса [95], Летисию Сабатер [96], желтую прессу, всех юмористов, которые выступают по телевизору (кроме Хилы [97]), само телевидение, перечисляю все каналы. По странной ассоциации телевидение заставляет меня припомнить всех политиков, а политики (их лицемерие) бумерангом возвращают мое внимание к большинству дикторов и ведущих телепередач. Я мечусь внутри этого порочного круга, когда ко мне подходит совсем молодой паренек, почти ребенок, — под мышкой у него стопка книжек, напечатанных и переплетенных кустарным способом.

— Купите у меня книгу рассказов, — доносится до меня его просьба.

Я настолько недовольна последним десятилетием, что беру одну книжку и просматриваю ее. Я замечаю, что это ксерокс с рукописи. Мне все равно. Я могла бы сказать ему что угодно, в итоге я задаю вопрос:

— Сколько тебе лет?

В моем личном рейтинге этот вопрос — один из двух самых дурацких, какие я только сформулировала за всю мою разностороннюю и бурную жизнь. Хорошо хоть, что я об этом знаю. Как ни странно, печаль моя понемногу улетучивается, уступая место приятному ощущению комичности происходящего. А комическое помогает собраться с мыслями.

— Пятнадцать, — отвечает Парень. Он имеет в виду свой возраст, измеряемый в количестве лет. И тут вдруг меня охватывает неожиданный интерес к этим книгам.

— Кто автор — ты?

— Да… в общем-то, я также издатель, редактор, распространитель и продавец, — произносит он устало.

— И все это, еще не получив удостоверения личности! А кто ты еще — торговец наркотиками?

Я замечаю, что в другой руке у него брошюрки о вреде наркотиков. Забавный способ приобщиться к отраве.

— Только когда не остается другого выхода, — отвечает он на мой последний вопрос.

— Должен же у тебя быть какой-нибудь недостаток. Никто тебе не сообщил, что эта лошадка везет на себе смерть и что смерть вредна как для тех, кто ее продает, так и для тех, кто покупает?

Подобных благоглупостей я никому не рискнула бы пересказывать, но этот паренек был почти ребенок, и я не удержалась и попыталась его спасти, хоть и с помощью общих мест. Мальчик не стал долго подбирать ответ. Казалось, он привык к таким диалогам. По правде говоря, от него веяло благодатью, таков уж он был.

— На этой площади много людей, потерявших надежду, — объяснил он. — На всякий случай лошадку надо чем-то нагрузить.

Аргумент не из худших, но ведь и у меня кое-что припасено.

— Это не единственная площадь в Мадриде, — настаивала я.

Я взяла из его рук одну брошюрку.

— Я помогаю и сестрам из Ордена милосердия. Мы с ними коллеги. Я раздаю рекламу странноприимных домов и книжки о бесплатном лечении от зависимости.

Не важно, врал он или нет, этот парнишка заслуживал полноценного ресторанного завтрака.

Кофе с молоком, чуррос и яичница не смогли развеять чары. Я рассказываю, что я тоже писательница, что мне жмут ботинки и что я куплю его книгу, если он поможет мне от них избавиться. Он отвечает, что с удовольствием снимет с меня ботинки, если я пообещаю прочесть его книгу, и что книгу он мне дарит. Я отвечаю, что покамест могу пообещать только выслушать его.

Чем я и занимаюсь на протяжении двух или трех часов.

— «Когда мои родители поженились, мы все трое были детьми. Отцу было шестнадцать лет, матери — пятнадцать, а мне — два».

вернуться

[93]

Хулио Ангита (р. 1941) — испанский политик, бывший учитель; в 1979 — 1988 гг. мэр Кордовы, в 1988 — 1998 гг. генеральный секретарь Коммунистической партии Испании, затем лидер «Объединенных левых». Его сын — Хулио Ангита Паррадо, корреспондент газеты «Эль Мундо», — был убит в 2003 г. в Ираке.

вернуться

[94]

Санчес Драго Фернандо (р. 1936) — видный испанский писатель и журналист, ведущий литературной телепередачи «Черным по белому».

вернуться

[95]

АрсальюсКсавьер — лидер Националистической партии басков.

вернуться

[96]

Летисия Сабатер (р. 1966) — популярная испанская телеведущая.

вернуться

[97]

Хила, Мигель (1919 — 2001) — знаменитый испанский комик. Воевал в Гражданскую войну (1936 — 1939) на стороне республиканцев, был приговорен к расстрелу, но сумел бежать. В послевоенное время прославился сатирическими антифранкистскими монологами, как правило в форме односторонних телефонных разговоров; в 1954 — 1980 гг. снялся в 24 кинофильмах.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru