Пользовательский поиск

Книга Красная змея. Переводчик: Корконосенко Кирилл С.. Страница 56

Кол-во голосов: 0

Вскоре разногласия, возникшие еще накануне, дали о себе знать и на этом многолюдном сборище. Все больше враждебности проявлялось между сторонниками возрождения ордена и теми, кто стоял за его роспуск.

Первые ратовали за принятие двух главных решений. Во-первых, они предлагали заставить Папу аннулировать буллу «Pastoralis praeminentiae», в которой было объявлено о конфискации имущества ордена и о немедленном аресте самих еретиков-тамплиеров. Во-вторых, эти люди хотели возвратить себе земли командорств, когда-то существовавших в Лангедоке, и основать там маленькое государство под управлением ордена.

— Да ведь это несбыточно! — не сдержался Лармениус.

Верховный руководитель «Братства змееносца» не мог поверить собственным ушам. Люди, предлагающие подобные вещи, начисто утратили связь с реальностью. Он подумал, что все это последствия потрясений десятилетней давности, когда войска Филиппа Четвертого штурмом брали командорства тамплиеров, разбросанные по всей территории Франции.

— Нет ничего несбыточного в том, чтобы требовать восстановления нашего достоинства, попранного злодеями, и просить, чтобы нам вернули лишь малую часть того, что было отнято у нас с помощью интриг и мерзких ухищрений!

Эта реплика принадлежала Жерару де Сен-Гобену. Выкрик его был встречен бурной овацией и кличем: «Да здравствует храм!»

Когда ликование пошло на убыль, Лармениус бросил в толпу свой вопрос:

— А где же нам найти средства, необходимые для достижения этих целей? — Никто не ответил. — Скажите мне, братья! Скажите же! — настаивал Лармениус. — Где найти средства? Тогда я вам скажу — нигде! Многие выказывали нам свое благорасположение, нашептывали слова ободрения, но лишь тогда, когда их не могло услышать ничье нескромное ухо. В тех землях, где монархи какое-то время сопротивлялись велениям понтифика, были найдены решения, которые устраивали обе стороны. Из недр ордена храма возникли новые организации, сумевшие приспособиться к новой ситуации, которая дает нам понять, что мы остались в одиночестве.

Над поляной нависла гнетущая тишина. Лармениус сверкнул глазами и повторил свой вопрос:

— Где найти средства, чтобы начать действовать и добиться того, что задумано? Предъявите мне их, и я первый подниму наш босеан!

— Нас много! — выкрикнул чей-то голос.

— Да что ты говоришь, брат? Много — это сколько? Три тысячи? Быть может, четыре? А как нам приходилось пробираться на эту встречу? Как? Расскажите-ка! — (Все молчали.) — Что же, тогда я и об этом расскажу сам. Мы скрывались, прятались, точно злоумышленники, переодевались, чтобы не быть узнанными!

— Тогда зачем же ты нас призвал? — спросил кто-то из толпы.

Несмотря на весь свой опыт, Лармениус не смог сдержаться и допустил серьезную ошибку:

— Чтобы возвестить о смерти нашего ордена и оградить его имя. Пусть никто не сможет его присвоить, используя авторитет, которым не обладает.

Глухой ропот протеста поднялся над лесом.

Жерар де Сен-Гобен воздел руки, словно пытаясь этим театральным жестом привлечь внимание небес, и прокричал столь мощным голосом, что перекрыл даже шум толпы:

— Лармениус, ты обманщик! Твои слова тебя выдают! Ты коварно пытаешься скрыть свое предательство!

Обвинение было столь тяжким, что на собравшихся людей снова накатило молчание, подобное волне, которая поднимается, когда в воду падает тяжелый камень. Стало слышно, как гудит мошкара. До поляны донесся негромкий шепот леса. Все ожидали ответа Лармениуса.

Тот понял, что повел себя неправильно, и попытался говорить спокойным тоном, хотя внутри у него все клокотало:

— Я прошу прощения у моих собратьев за то, что в подобных выражениях возвестил прискорбную истину, от которой никуда не скроешься. Дух мой слишком долго страждет под тяжким грузом, возлегшим на мои плечи в годину страданий и скорби, которые разделяем мы все. Как бы я желал, чтобы меня миновала чаша ответственности за принятие решений в столь тяжелый момент! Эти решения столь важны, что я захотел разделить их с моими собратьями. Однако это не означает, что я намерен тешить вас напрасными иллюзиями и пробуждать несбыточные надежды. Мы живем в трудное время. Моя обязанность — какой бы печальной она ни была — состоит в том, чтобы воздерживаться от фантазий, которые в конечном итоге могли бы только усугубить нашу участь.

Сен-Гобен понимал, что слова Лармениуса западают в душу собратьям. Люди заколебались, поэтому он должен был что-то ответить:

— Не пытайся убедить нас смиренными словами, в которых таится отрава!

Этот возглас поднял новую волну ропота. Когда шум поутих, слова попросил Гуго де Сен-Мишель. До этого моменте та он не вмешивался в спор. О весе его слова в этом собрании можно было судить по тотчас воцарившемуся молчанию. Сен-Гобен, знавший о влиятельности рыцаря, подумал, что тот дожидался момента, чтобы нанести Лармениусу решающий удар.

— Я полагаю, ценность нашей встречи состоит именно в том, чтобы покончить с разговорами о возможностях, фантазиях, перспективах и наконец прийти к соглашениям, которые позволят сохранить главнейшее сокровище храма — дух, озарявший наш орден. Если мы сохраним его в наших сердцах, то сможем передать грядущим поколениям, которые, возможно, будут жить в более благоприятных условиях, нежели нынешние, и сумеют вернуть блеск былым временам, а нам с вами — нашу славу. Сами по себе мы не имеем значения. Об этом говорит девиз, который каждый тамплиер несет в своем сердце: «Non nobis, Domine, non nobis, sed nommi Tuo da gloriam». [13] Наша смерть для мира означает спасение храма для грядущих дел.

Слова рыцаря были встречены овацией. Сен-Гобен растерялся и помрачнел. Он понял, что все его усилия пошли прахом, но не мог догадаться, что же заставило Гуго де Сен-Мишеля вести подобные речи.

Сен-Гобен не знал, что ночью рыцарь встречался с Лармениусом и Бертраном де Лафоре. Между ними был заключен договор. «Братство змеи» обязалось всеми силами содействовать падению двух институций, которые обрекли храм на гибель. На это оно готово было истратить все несметные сокровища распускаемого ордена. Члены братства оставались хранителями тайны, открытой и сокрытой Бернаром Клервоским, канонизированным полтора века назад. В то же время братья готовы были стать орудием возмездия тамплиеров.

Собрание продолжалось еще четыре часа. Выступавшие сменяли друг друга сплошной чередой, однако к вечеру было решено, что роспуск ордена будет наилучшим выходом из сложнейшей ситуации. Смерть есть жизнь.

— Это было нелегко, — заметил Бертран де Лафоре.

— Не тяжелее, чем я предполагал. Нужно иметь в виду, что большинство наших собратьев не знают, что делать с собственными жизнями. Все они — pauperes milites Christi. [14] Клевета наших врагов настолько сбила их с толку, что бывшие тамплиеры бредут, не зная дороги. Здесь удача нам не улыбнулась, как в иных краях, где возникновение других орденов позволило братьям жить привычной для них жизнью, пусть и многое утратив. Одна из наших обязанностей — подыскать для них достойное занятие до конца дней.

Всех поразила выдержка Лармениуса. После столь напряженного дня старый рыцарь сохранял хладнокровие.

— Все-таки в какой-то момент я испугался, что все рухнет, — вставил слово другой собрат.

— Ты прав. Выступление Жерара настолько разгневало меня, что я не уследил за своими словами. Хорошо, что Гуго де Сен-Мишель вмешался вовремя и весьма решительно.

— Кстати, а где сейчас Жерар? — спросил светловолосый рыцарь с длинным шрамом на левой щеке, который вовсе не портил его красоты.

— Полагаю, он решил больше ни в чем не участвовать и сейчас возвращается во Фландрию, во владения своей семьи. Этот городок находится на полпути между Куртре и Гейтом.

Лармениус пожал плечами. Это был двусмысленный жест, не позволявший догадаться, о чем он думает. Никто из присутствующих не понял, рад ли магистр или горюет о решении собрата, успешно исполнявшего самые сложные поручения ордена.

вернуться

13

Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу. (лат.).

вернуться

14

Бедные воины Христовы (лат.).

56

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru