Пользовательский поиск

Книга Красная змея. Переводчик Корконосенко Кирилл С.. Содержание - 2

Кол-во голосов: 0

Слова Исмаила объясняли, почему рукописи повествуют о столь различных материях. Они были собраны в разных местах.

— Только эту я приобрел в Патрасе, на северной оконечности Пелопоннеса. — Купец взял в руки тетрадку, лишившую Бернара покоя. — Меня заверили в том, что здесь описана жизнь того самого человека из Назарета, которого вы именуете Христом.

— Сколько за нее просите?

Исмаил разжал ладонь и поглядел на цепь.

— Мне кажется, это хорошая сделка.

Брат Бернар попросил прощения у своей матушки. Ради рукописи он должен был расстаться с этой вещью.

— Хорошая для вас. Цепь стоит не меньше десяти солидов.

— Даю слово, эти пергамента очень древние. Некоторые из них написаны в Иерусалиме. Доставить их в Труа было делом непростым. Ведь дороги так и кишат грабителями, а я не ношу одеяний, которые внушают почтение некоторым злодеям. Мне пришлось расплачиваться золотом с воинами, охранявшими меня. Не сомневайтесь, это хорошая покупка. В вашем монастыре по достоинству оценят иерусалимские рукописи, написанные в столь важную для христиан эпоху. Вы могли бы представить их в виде реликвий. Тогда к вам, конечно же, устремятся толпы поклонников с тугими кошельками! Про эту мне говорили, что она написана одним из спутников Назарянина, — произнес купец, указывая на рукопись, доставленную из Патраса.

Брат Бернар смерил собеседника взглядом:

— Да вы законченный пройдоха!

— Так, значит, вы согласны? Сундучок прилагается бесплатно.

В эту ночь брату Бернару так и не удалось заснуть, несмотря на то что его многострадальное тело покоилось на гостеприимном ложе в доме дяди, Андре де Монбара, знатного человека, вхожего ко двору графа Гуго Шампанского. Цистерцианец растянулся на мягком матрасе, набитом овечьей шерстью и ничуть не напоминавшем тюфяк в его монастырской келье, и продолжал раздумывать о смысле самой важной из приобретенных им рукописей.

Монах прочел ее с полдюжины раз подряд, и у него не осталось никаких сомнений в том, что раввин был прав. В руках у Бернара оказалось Евангелие, содержание которого могло потрясти самые основы христианства. Этот текст не оставил бы равнодушным и иудея. Только презрение, которое Иаков Там питал к письменам, отличным от еврейских, могло объяснить тот факт, что рукопись оказалась в руках у Бернара. Конечно же, так распорядилось Божественное провидение.

Вскоре после полуночи монах поднялся, чтобы совершить положенные молитвы. При свете толстой свечи он еще раз перечел рукопись и снова убедился в правоте своих догадок.

К рассвету брат Бернар обрел уверенность в том, что его находка есть божий дар. Клятва, данная раввином Иаковом его учителю, недоверие этого книжника к текстам, написанным не на еврейском и арамейском языках, остановка торговца в Патрасе, появление его в Труа — целая вереница совпадений!

Нет, Бернар не верил в совпадения. Всевышний пожелал, чтобы рукопись, содержащая в себе необыкновенную тайну, оказалась в его руках. В ту ночь в начале тысяча сто четырнадцатого года монах пребывал в растерянности. Он не знал, на что решиться, однако был убежден в одном — нужно действовать.

2

Иерусалим, январь 1119 года

Шепотки придворных поутихли, когда камергер несколько раз стукнул церемониальным жезлом об пол и звучным голосом возвестил о появлении трех рыцарей:

— Гуго де Пайен, Готфрид де Сент-Омер и Андре де Монбар!

Все трое были мужчинами в расцвете лет и выглядели внушительно, несмотря на простоту костюмов. Рыцари вошли в зал и решительно направились в самый центр. Все прочие раздвинулись перед ними.

Их строгие одежды мало гармонировали с шелками и парчой придворных щеголей. Впрочем, среди присутствующих тоже можно было заметить людей, одетых попроще.

Это была одежда воинов. Под чистыми туниками белого полотна с большим вышитым крестом виднелись звенья кольчуг. Каждый из троих вошедших левой рукой сжимал рукоять меча, а в правой держал рыцарский шлем.

При появлении этой троицы в зале воцарилась полнейшая тишина. Рыцари подошли к возвышению, на котором восседал на троне Балдуин Второй, монарх так называемого Латино-Иерусалимского королевства. Все трое опустились на одно колено и склонили головы в знак повиновения.

— Встаньте.

Голос Балдуина прозвучал тепло и любезно. Когда рыцари поднялись, в зале снова сделалось тихо, словно все присутствующие чего-то ждали.

По знаку короля один из его секретарей спросил рыцарей о цели их прихода, как того требовали нормы протокола.

— Ваше величество! — заговорил Гуго де Пайен. — Мы прибегаем к вашему великодушию и добросердечности, просим вас о защите от имени отряда, состоящего из девяти рыцарей. Мы хотели бы под вашим покровительством поселиться в священном городе для вящей пользы нашего Господа Бога и готовы соблюдать целомудрие и повиновение, к коим обязывает звание каноников Гроба Господня. В свете этих обстоятельств мы надеемся на щедрость вашего величества и просим выделить нам место, подходящее для такой жизни. Мы благодарны за прием, оказанный вашим величеством бедным и скромным рыцарям, которые мечтают превратить свои недостойные жизни в образец служения нашему Господу Богу.

Балдуин ответил рыцарю легким кивком, а затем сделал знак секретарю.

Тот развернул лист пергамента и торжественным голосом зачитал:

Мы, Балдуин, король Иерусалима, принц Антиохии, граф Эдессы, владетель Сидона и Акры, защитник Гроба Господня.

В ответ на вашу просьбу, Гуго де Пайен и прочие восемь рыцарей благородного происхождения и праведной жизни, мы предоставляем вам место, подходящее для основания общины или же рыцарского ордена согласно с установлениями каноников Гроба Господня.

А также, поскольку вы бедны и отказались от мирских благ, чтобы возвеличивать, прославлять и защищать имя нашего Господа Бога, и вы не имеете подходящего места для исполнения вашей благородной миссии по охране добрых христиан, кои приходят для молитвы и достойного поклонения священной Гробнице Господа нашего Иисуса Христа и для посещения мест, где жило Слово, облекшееся бренной плотью, дабы искупить наши грехи.

А также, поскольку вы дали священную клятву оборонять, если потребуется, даже ценой собственной крови эти Святые Места, данным указом мы предоставляем вам участок внутри стен города Иерусалима, рядом с нашим дворцом, где когда-то был заложен храм Соломона, и вам послужат пристанищем его старинные конюшни. Даруем этот участок навсегда и навеки, поскольку нами решено так и не иначе.

В доказательство этого мы, Балдуин, король Иерусалимский, предоставляем вам, Гуго де Пайен, и братьям вашим настоящее свидетельство, дабы всем было известно, что такова наша королевская воля.

Вручено в Священном Граде Иерусалиме восемнадцатого дня месяца января года от Рождества Господа нашего тысяча сто девятнадцатого.

Секретарь свернул пергамент и почтительно вложил его в руки монарха.

— Подойдите, Гуго де Пайен.

Рыцарь передал одному из своих товарищей шлем, приблизился к трону, опустился на одно колено и смиренно склонил голову. Балдуин возложил левую руку на правое плечо рыцаря и что-то прошептал ему на ухо. Он говорил так тихо, что даже ближайшие придворные не расслышали ни слова. Затем король передал Гуго пергамент, предоставлявший во владение рыцарям тот самый участок земли, на котором когда-то возвышался храм Соломона.

Дом выглядел убого. Он располагался в конце переулка, посреди квартала горшечников. В одной из комнат первого этажа, позади внутреннего дворика, где росли две стройные пальмы, за столом расселась группа мужчин. Судя по одеяниям, это были рыцари. Они о чем-то жарко спорили. Взаимное раздражение, витавшее в воздухе, только подчеркивалось дрожанием пламени двух свечек. Скудное и неровное освещение придавало восьми собравшимся мужчинам вид заговорщиков.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru