Пользовательский поиск

Книга Чудесные занятия. Переводчик Корконосенко Кирилл С.. Страница 22

Кол-во голосов: 0

— Это, верно, нетрудно, это ясно видно даже отсюда.

— Они не спят, так же как и мы с тобой, они тихо разговаривают, не глядя друг на друга. Им уже нечего сказать, слова кончились, и думаю, именно Маурисио откроет шкафчик и вынет синий пузырек. Такой же синий пузырек, как этот, смотри.

— Вера отсчитает таблетки и разделит их поровну, — сказала она. — Она всегда занималась практической стороной жизни, у нее это хорошо получится. Шестнадцать таблеток каждому, четное число, и никаких проблем.

— Они будут принимать их по две, запивая виски, и одновременно, не опережая друг друга.

— Они покажутся им немного горьковатыми, — сказала она.

— Маурисио скажет, нет, скорее кислыми.

— Да, пожалуй, скорее кислыми. А потом они погасят свет, неизвестно почему.

— Никто никогда не знает почему, но это правда, они погасят свет и обнимутся. Это наверняка, я знаю, что они обнимутся.

— В темноте, — сказала она, нащупывая рукой выключатель. — Вот так, это правда.

— Да, вот так, — сказал он.

[Пер. А.Борисовой]

Лежащие рядом

Посвящается Г.Х., которая рассказала мне это с большим изяществом, — чего, правда, вы здесь не найдете.

Когда она в последний раз видела его раздетым?

Это был даже не вопрос… выходя из кабинки, вы поправляли бикини и искали глазами силуэт сына, ждавшего вас на берегу. И вдруг прозвучал — как бы между прочим — этот вопрос, вопрос риторический, на самом деле не подразумевающий ответа… скорее его надо воспринимать как внезапное признание утраты… Детское тельце Роберто в душе, вы растираете ему ушибленную коленку… Такие картины не повторялись уже Бог знает сколько времени; с тех пор, как вы видели его в последний раз голым, прошло много месяцев, год с лишним… этого срока вполне хватило, чтобы Роберто перестал заливаться краской стыда, дав петуха, чтобы прекратил с вами откровенничать и находить моментальное утешение в ваших объятиях, когда ему бывало больно или плохо… Прошлый день рождения, пятнадцатилетие, с тех пор миновало уже полгода, и теперь всякий раз в ванной щелкает задвижка, а «спокойной ночи» Роберто говорит, только надев пижаму: разоблачаться при вас он стесняется… и лишь изредка, по старой привычке — бросок на шею, бурные ласки и влажные поцелуи… мама, мама милая, Дениз милая, мама или Дениз — судя по настроению и часу, детеныш мой, Роберто — детеныш Дениз, мальчуган, который лежит на пляже, глядит на водоросли, очерчивающие границы прилива, и слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на вас, когда вы идете от кабинок для переодевания; самоутверждающийся детеныш: сигарета во рту, взгляд направлен на вас.

Вы легли рядом с Роберто, а ты, Роберто, привстал, нащупывая пачку сигарет и зажигалку.

— Нет, спасибо, пока не надо, — сказали вы, вынимая очки из сумки, которую ты сторожил, пока Дениз переодевалась.

— Хочешь принесу тебе виски? — спросил ты ее.

— Лучше потом, когда искупаемся. Пошли?

— Конечно пошли, — откликнулся ты.

— Тебе ведь все равно, да? Тебе сейчас все безразлично, Роберто?

— Не язви, Дениз.

— Да я не в упрек, я понимаю, что тебе не до того.

— Уф, — сказал ты, отворачиваясь.

— А почему она не пришла на пляж?

— Кто? Лилиан? Откуда я знаю? Вчера вечером она неважно себя чувствовала, так она мне сказала.

— И родителей не видно, — пробормотали вы, окидывая пляж неторопливым, чуть близоруким взором. — Нужно будет справиться в гостинице, может, кто-то из них заболел.

— После схожу, — хрипло пообещал ты, прекращая разговор.

Вы встали, ты пошел следом, подождал, пока Дениз бросилась в воду, а потом вошел не спеша и поплыл, держась поодаль, а она подняла руки и помахала тебе. Тогда ты перешел на баттерфляй и сделал вид, что вот-вот налетишь на Дениз, а вы, Дениз, обняли его, засмеялись и шлепнули… какой же ты малыш-глупыш, даже в море умудряешься мне ноги отдавить! Вдоволь наигравшись, нагонявшись друг за другом, вы поплыли медленными саженками в открытое море; когда на уменьшившемся пляже внезапно замаячила фигурка Лилиан, она показалась вам красной, немного бесформенной блошкой.

— Пускай побесится, — буркнул ты, не разрешая Дениз поднять руку и помахать девочке. — Пусть пеняет на себя, раз опоздала. Мы останемся здесь, вода отличная.

— Вчера вечером вы ходили к утесу и поздно вернулись. Урсула не ругала Лилиан?

— А чего ругаться? Не так уж и поздно было, да и Лилиан не маленькая.

— Для тебя, но не для Урсулы, для нее она все еще в слюнявчиках ходит; о Хосе Луисе я и не говорю, он в жизни не смирится с тем, что у дочурки начались месячные.

— Фу, грубиянка! — сказал ты польщенно и сконфуженно. — Давай сплаваем до волнореза, Дениз, даю тебе пять метров форы.

— Лучше побудем здесь, посостязаешься с Лилиан, она тебя наверняка обгонит. Ты с ней переспал вчера?

— Что? Да ты что?!

— Сейчас воды нахлебаешься, дурачок, — усмехнулись вы, хватая его за подбородок и игриво опрокидывая на спину. — Но ведь мое предположение логично,

не так ли? Ты повел ее вечером на пляж, вернулись вы поздно, теперь Лилиан появляется в последний момент… аккуратней, тюлень, опять ты мне по щиколотке заехал, даже в открытом море нет от тебя спасения.

Перекувыркнувшись в воде — вы неспешно последовали его примеру, — ты замолк, словно выжидая, но вы тоже ждали, и солнце светило вам прямо в глаза.

— Я хотел, мама, — признался ты, — а она — нет, она…

— Ты действительно хотел или только на словах?

— Знаешь, по-моему, ей тоже хотелось, мы стояли возле утеса, и это было несложно, я знаю там грот… Но потом она отказалась, струсила… Что тут поделаешь?

Вы подумали, что пятнадцать с половиной лет — это ужасно мало, обхватили его за голову и поцеловали в волосы, а ты отбрыкивался, смеясь, теперь ты действительно ждал, что Дениз продолжит разговор, что именно она — как это ни фантастично — окажется тем человеком, который поговорит с тобой о заветном.

— Если тебе показалось, что Лилиан хотела, то не сегодня-завтра у вас все получится. Вы оба — малыши, и ваши чувства несерьезны, но суть не в том…

— Я люблю ее, мама, и она меня тоже, я уверен!

— Вы малыши, и как раз поэтому я с тобой разговариваю, ведь если ты со дня на день переспишь с Лилиан, то вы, разумеется, будете вести себя как полнейшие неумехи.

Ты взглянул на нее в паузе между двумя мягкими волнами, а вы чуть было не рассмеялись ему прямо в лицо, потому что, ясное дело, Роберто не понимал, он был в ужасе, почти в шоке оттого, что Дениз примется объяснять ему азбучные истины, мама миа, только этого не хватало.

— Я хочу сказать, что никто из вас не будет предохраняться, глупыш, и в результате к концу отпуска Урсула и Хосе Луис получат подарочек — беременность дочки. Теперь понятно?

Ты ничего не ответил, но, конечно же, все сообразил, ты понимал это уже тогда, когда впервые поцеловал Лилиан, ты тогда задал себе нелегкий вопрос и подумал об аптеке, но дальше дело застопорилось.

— Может, я ошибаюсь, но у Лилиан на лице написано, что она понятия ни о чем не имеет, разве только теоретически, но что толку? Если хочешь знать, я за тебя рада, но раз уж ты немного повзрослел, тебе следовало бы самому позаботиться о вашей безопасности.

Она увидела, как ты окунул лицо в воду, с силой растер его и уставился на нее в упор.

Медленно плывя на спине, вы подождали Роберто, чтобы поговорить о том, о чем он и так думал, словно стоял перед прилавком аптеки.

— Вариант не идеальный, сама знаю, но если она никогда раньше этим не занималась, то, наверное, с ней трудно будет говорить о таблетках, тем более что здесь…

— Да, я тоже так считаю, — сказал ты как можно басистее.

— Чего же ты тогда ждешь? Купи их и положи в карман, а главное, не потеряй голову и используй в нужный момент.

91
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru