Книга Алхимия единорога. Переводчик Корконосенко Кирилл С.. Страница 80

На следующий день я ни свет ни заря отправился погулять по белым утесам на побережье. Здесь камни различной формы и величины, достаточно плоские, чтобы по ним можно было идти, сами укладывались в тропинки.

Передо мной открылся пейзаж неповторимой красоты. Единственное, что раздражало, – множество недостроенных коттеджей. Несложно было предугадать, что этому уголку суждено превратиться вскоре в перенаселенное пристанище японских, английских, немецких и голландских туристов.

В ближайшем будущем естественному очарованию Пальмизаны придет конец, но пока я мог насладиться синевой и зеленью величественной природы. Я не сомневался, что лет через пять-шесть бросить якорь у острова будет невозможно, столько сюда прибудет туристов.

Свети-Клемент вызывал у меня клаустрофобию, усталость и скуку. За неполных три недели мы все успели отлично друг друга узнать, и малейшие трения сильно осложняли жизнь. У меня появилась привычка подниматься первым, тихонько выбираться из комнаты и убегать, чтобы насладиться одиночеством.

Я смотрел на море, давая волю фантазии, пролагая маршруты в бесконечность; мысленно растворялся в волнах, цеплялся за скалы, уходил в путь вместе с далекими кораблями, чтобы они подарили мне толику надежды. Я упорно стремился охватить настоящее будущим, как петлей, и полностью отринуть прошлое. Еще я думал об эликсире – и порой приходил к выводу, что это все-таки галлюциноген, поддерживающий во мне эйфорию, за которой стоит лишь пустота.

Единственными людьми, связывавшими меня с реальностью, оставались Виолета и Джейн. Прочие превратились в массовку, нанятую специально, чтобы играть неожиданные, изначально не предусмотренные, линии сюжета. Оттачивая эту мысль, я приходил к заключению, что все обитатели острова – нечто вроде реквизита, люди-декорации в странной комедии, в которой я по неким причинам взялся исполнять главную роль. Я даже начал думать, что сам строю свою реальность, чтобы излечить свои навязчивые идеи или отомстить людям, которые когда-то в прошлом мне насолили.

Я в изумлении смотрел на своих подруг и выглядел при этом дурак дураком, а они даже не смеялись надо мной. А поскольку я был почти лишен обоняния, то подозревал: все, что я принимаю за жизнь, может оказаться пропущенной через компьютер оптической иллюзией.

С другой стороны, я панически боялся встречи с подлинной реальностью. Если все это иллюзия, мне бы хотелось, чтобы она продлилась подольше; только чтобы в конце концов я разобрался в этой истории, разворачивающейся с головокружительной быстротой. Меня мучили мысли: кто сумел изобрести, смонтировать и спроецировать такое обширное пространство сновидений, желаний, чувств и надежд? То ли программист с творческими задатками, то ли литератор, обладающий познаниями в информатике?

Тем не менее, прикасаясь к предметам и людям, я чувствовал, что и вправду живу. Да и сумерки изобрести невозможно.

«Нет, – говорил я себе, – такое тоже возможно. Все, что существует в нашем сознании, либо реально в настоящем, либо станет реальным в будущем. Что, если сейчас я живу событиями, которые только произойдут, и моя нынешняя реальность колеблется, вот почему я в ней сомневаюсь?»

Сомнения являлись одно за другим, чтобы терзать мой разум, мешая сосредоточиться на будущем бессмертии. Я начал ощущать ход времени, замечать у себя признаки старения. Если утром ты просыпаешься с болью в почках, на другое утро у тебя появляются проблемы с печенью, а на третий день тебя не отпускает простуда, вывод напрашивается сам собой.

Дело принимало серьезный оборот. Эликсир, который я принимал, – шарлатанство: он вовсе не омолаживает, ничего подобного. Единственное, что он дает, – прекрасное настроение. Ты смотришь на мир с оптимизмом и уверенностью, будущее распускается, точно цветок на весеннем лугу, и ты веришь, что надо жить, а смерть становится безобразной, отвратительной, неприемлемой.

Бывали дни, когда я просто не мог уйти от мысли о смерти, продолжая терзать себя попытками понять, что же это такое. А потом успокаивал себя таким распространенным мнением: умереть – это все равно что отправить старый потрепанный автомобиль на лом и обратиться к более престижному дилеру, чтобы заменить видавший виды «опель» на «мерседес». Вот так, одним махом, без всяких сомнений. А после прожить еще дольше в чем-то вроде нового корпуса, изучить самые заковыристые приемы вождения и разнообразить жизнь поворотами, которые не имеют отношения к миру автолюбителей.

Наконец я перестал думать про машины и вернулся на остров, в Пальмизану. Я начисто забыл, где нахожусь. Я мог пребывать в любой части света и в то же время оплакивать некое преступление в романтическом саду моих сновидений.

Действительность (по крайней мере, та, в которой я пребывал в последнее время) неожиданно напомнила о себе, унеся меня с поля экзистенциальной брани. Появилась Виолета, волшебная, прекрасная Виолета, и сразу осыпала меня поцелуями, ласками, нежностями. И я стряхнул с себя ужасные сомнения.

– Рамон, звонил Николас, он прибудет на Хвар в субботу. Хочет собрать нас всех и поговорить. Он собирается решить проблему с книгами, а тебя подготовить к путешествию, научив пользоваться ключами и сновидениями.

Я отнесся к этой вести скептически. Надежда на знакомство с Фламелем появлялась не в первый раз, но никогда не сбывалась. Не каждый день здороваешься с человеком, которому перевалило за шестьсот, но мне было уже почти все равно. Моего восхищения заметно поубавилось. Я не мог вечно пребывать в ожидании, и мои восторги как-то поистрепались, осталось лишь легкое любопытство. С течением времени все съеживается, занимая место между развенчанным мифом и пустотой.

В то февральское утро казалось, что даже моя душа, жаждавшая бессмертия, побледнела от холода. Я был настроен особенно пессимистически и, закрыв глаза, задался вопросом: не лучше ли покончить со всем этим? А потом – если удастся – начать все сначала, пуститься в новый экзистенциальный поход, с совершенно другими исходными параметрами? Но я не умел даже смотреть сквозь время, не владел навыком, роль которого, в общем-то, сводится к перемещению нас из одного места в другое.

* * *

Я окончательно запутался, что не укрылось от моих подруг. Теперь именно Джейн пыталась исцелить мои раны, пока корабль моей жизни носился по воле волн. Без всяких видимых причин я впал в уныние, погрузился в безысходную спячку. Меня не очищала даже любовь – этот великий союзник и естественный эликсир, зажигающий пламя надежды, способный одарить нас недолговечным блаженством. Быть может, мое состояние объяснялось тем, что огонек любви едва мерцал, в своих отношениях с девушками я достиг конца туннеля, из которого не было выхода. Пришла пора громко хлопнуть дверью и разом со всем покончить. Но с другой стороны, было бы несправедливо одним махом разрушить то, что мы выстроили, пока не приехали сюда.

Сейчас мне не помогали даже уроки мастера Д и Сунсы. Ничто, ничто не могло меня утешить.

Чего я искал, к чему стремился?

Шагая по пристани, я чувствовал себя так скверно, что при виде сына Дагмары, готовившего лодку к отплытию, спросил:

– Ты на Хвар?

– Да, сейчас отчаливаю.

– Можно мне с тобой?

– Конечно. Я за покупками, к обеду вернусь.

Мы отвалили от берега. День был ясный, небо чистое, прозрачное, холодное, безоблачное. Отчетливо виднелись маленькие островки вокруг Свети-Клемента. Мой спутник указал на неясную туманную полосу: за ней скрывался итальянский берег. Этот горизонт казался таким же далеким и недостижимым, как и моя реальность.

Лодка быстро шла в сторону Хвара, и вот мы уже приближаемся к порту. Я надеялся, что на сей раз охотники за магическими книгами не станут на нас нападать. Кто бы мог представить, что возможно похищение книги? Люди крадут деньги, золото, драгоценности, шедевры искусства – но книги… Такое нечасто встретишь. Правда, если рукопись хранит секреты, с помощью которых можно получить все перечисленное, ради нее даже убийство не покажется зазорным.

80
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru