Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Переводчик: Коган Виктор. Страница 27

Кол-во голосов: 0

— Ты пытался выставить меня эдакой Леоной Хелмзли, третирующей своих служащих. Это что, некая новая изощренная стратегия защиты? Вызывать у присяжных ненависть к подсудимому?

— Мы доказали, что тебя ненавидело ФБР. Когда я разделаюсь с агентом Бернамом, сложится впечатление, что тебя ненавидели и он, и вся Секретная служба. Что же до Софи, то я пытаюсь выдвинуть предположение, что и прислуга могла иметь на тебя зуб.

— Предположение? Ты спросил у нее, знала ли я, когда дни рождения ее четверых детей. А сам-то ты помнишь имена и дни рождения детей женщины, приходящей к тебе делать уборку? Да и кому нужны сведения о том, сколько денег я тратила, покупая им рождественские подарки? А зачем ты целых пятнадцать минут расспрашивал ее о муже сестры, который сидит в тюрьме за то, что пырнул кого-то ножом? По-моему, ты хочешь выдвинуть предположение, что я черствая и равнодушная, поскольку не пыталась убедить президента помиловать человека, пырнувшего ножом сотрудника продовольственного магазина самообслуживания. А я и понятия не имела, что у нее есть зять, который сидит в тюрьме. Она это не афишировала.

— По-моему, сегодня мы потрудились на славу.

— А знаешь, Софи мне симпатизировала. Она чуть не призналась в этом в той статейке в «Перспайер». В той части, где сказано, что ей стало жаль меня, когда он дрючил ту корову, а я произносила речь о священных узах брака в организации «Люди слова». Почему ты не спросил ее об этом?

— Вот здорово, как же я сам не додумался? Ведь тогда мы смогли бы перейти к вопросу о том, был ли у тебя мотив для убийства мужа. — Бойс вздохнул — глубоко, по-адвокатски. — Позволь мне объяснить это в последний раз. Я хочу, чтобы создалось впечатление, будто на тебя ополчился весь Белый дом. Будто все они даже спать ложились с мыслями о том, как бы с тобой расквитаться.

— А что, если меня оправдают, но вся страна так и будет считать меня стервой и ненавидеть?

— Тина Браун выдаст тебе восемь миллионов долларов в качестве аванса за книгу. И тогда ты сможешь рассказать всем, какая ты замечательная женщина на самом деле. Американцы любят триумфальные возвращения. Книжка станет бестселлером. И тогда ты сможешь выплатить мне гонорар, который составит по меньшей мере восемь миллионов.

— Услуги Алана Крадмана обошлись бы дешевле.

Ночью Бет выкурила пачку сигарет и посмотрела не только «Судейский молоток», но и все прочие программы. Темой всех передач было одно и то же: «Насколько все-таки ужасна Бет Макманн?» В программе «Чарли Роуз» острил корреспондент журнала «Вэнити фэр». «Удивительно, — сказал он, — что все мы освещаем не процесс по делу об ее убийстве». Остальные гости передачи рассмеялись. А ведь Бет мечтала сделать когда-нибудь собственную политическую карьеру, баллотироваться в Сенат или в законодательное собрание родного штата. Теперь с этим покончено. Возможно, Бойс и выиграет дело, но при этом он погубит ее репутацию.

Зазвонил телефон.

— Думаю, ты не настолько плохая.

Это был Бойс.

— Пошел в жопу! — Она бросила трубку.

Он перезвонил:

— Значит, так ты представляешь себе секс по телефону?

— Скажи мне, что у тебя есть стратегия, — попросила она. — Скажи, что все идет так, как ты запланировал.

— Детка, все идет так хорошо, что сейчас я сижу и разгадываю кроссворд. Кстати, что это за непривлекательная, замкнутая женщина, слово из четырех букв, последние «у», «к» и «а»?

— Бука.

— Гм. Дай, пожалуйста, ластик.

Глава 17

План у Бойса, конечно, был, и строился он вокруг одной-единственной строчки из показаний Бабетты агентам ФБР. Бойс намеренно не подал в суд ни одного предварительного ходатайства, имеющего отношение к этой строчке, и не включил в список своих свидетелей ни одного человека, который мог бы невольно предупредить обвинение о том, что у защиты имеется некий тайный козырь.

Тем временем Соединенные Штаты вызвали капитана Кэри Грейсона. Грейсон, главный патолог флота США, работал в Военно-морском госпитале в Бетесде, ближайшем пригороде Вашингтона. Именно он производил аутопсию президента Макманна, и именно он пришел к заключению, что президент умер от эпидуральной гематомы, вызванной — выражаясь сухим, четким языком судебной медицины — черепно-мозговой травмой, нанесенной тупым предметом. От удара по лбу произошел разрыв средней менингеальной артерии. Между черепом и оболочкой, отделяющей мозг от черепа, скопилась кровь, надавившая на нее снаружи. Та, в свою очередь, сдавила кору головного мозга, что и стало причиной смерти президента.

Капитану Грейсону было далеко за пятьдесят. Любой пациент испытал бы трепет, увидев, что этот опрятный седеющий бывалый моряк в очках, с располагающими манерами настоящего профессионала, стоит в ногах его больничной койки и, изучая историю болезни, отдает четкие распоряжения сестрам. К тому же грудь его украшал впечатляющий комплект знаков отличия, в числе которых была яркая желто-красная нашивка, означавшая, что он служил во Вьетнаме (помощником фармацевта на авианосце «Индепенденс»). Конечно, этот факт не имел отношения к его показаниям, однако заместительница генерального прокурора, прекрасно знавшая, что среди присяжных есть двое ветеранов вьетнамской войны, ухитрилась-таки вскользь упомянуть о нем, допрашивая капитана Грейсона как свидетеля обвинения. Возражать было бессмысленно. Бойс понимал, что в капитана уже влюбились все присяжные, не только ветераны. Им уже хотелось видеть его в ногах своихбольничных коек, когда придет пора. Бойс знал по опыту, что присяжные склонны любить всех врачей, кроме специалистов по пластической хирургии, практикующих в Беверли-Хиллз и в районе Манхэттена с почтовым индексом 10021. А врачей с воинскими знаками отличия — двоих надежных свидетелей в одном мундире — они боготворят.

Заместительница ГП Клинтик мягко, ненавязчиво провела допрос капитана, особо выделив тот факт, что смерть наступила через полтора часа после случайно услышанной громкой перепалки. Она заставила его пояснить, что президент был в прекрасном физическом состоянии — а это удивительно, учитывая тяжкие испытания, выпавшие на его долю во время войны. Грейсон заметил некоторые признаки коронаротромбоза, но это пустяки. Возможно, через несколько лет, в течение второго срока президентских полномочий — возражение, принимается, — возможно, лет через пять ему потребовалась бы ангиопластика, а может, и шунтирование, но в наше время эти операции стали обычными процедурами. Он дожил бы до зрелого возраста. Тяжелая утрата. Тяжелая утрата для нашей страны. Бойса так и подмывало возразить, но тут воцарилась такая тишина, что слышно было, как муха пролетит, и он сдержался.

А потом Клинтик заманила Бойса в засаду. Согласно списку ее свидетелей, увеличенные фотоснимки клейма Пола Ривира на голове у президента должен был представить суду ведущий гражданский судебный дерматолог. Однако, увидев, как очаровал присяжных капитан Грейсон, этот флотский двойник Маркуса Уэлби, доктора медицины, героя известного сериала, она решила сплутовать и попросила разрешения предъявить фотографии, чтобы Грейсон смог их прокомментировать.

Во время последовавшего совещания у барьера Бойс заявил, что капитан Грейсон, при всех его неоспоримых достоинствах, недостаточно компетентен, чтобы истолковывать эпидермические отметины, которые, как он выразился, «являются более загадочными по своему происхождению, чем узоры, якобы оставленные в Андах древними летающими тарелками».

Разъяренный Бойс и успокоившаяся заместительница ГП вернулись на свои места. Секретарь поставил фотографии размером три на два фута на специальную подставку. Они впервые демонстрировались публично.

По залу разнесся сдавленный вздох. Бойс поморщился. Нет ничего хуже для клиента, чем услышать, как у всего зала суда захватило дух при виде наглядного доказательства его мнимого злодеяния.

Фотография представляла собой увеличенное изображение прямоугольного участка президентского лба площадью пять сантиметров на два.

27
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru