Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Переводчик Коган Виктор. Содержание - Эпилог

Кол-во голосов: 0

— Я в восторге от того, что теперь мы на равных, Бойс. Причина, по которой я раздумываю, стоит ли снимать обвинение, в том, что меня по-прежнему кое-что беспокоит.

— Что бы это могло быть?

— Показания Грейсона.

— Результаты вскрытия, сделанного Крогеносом, подтверждают всё, что сказал капитан.

— Меня беспокоит нечто другое. В самом конце он просит у Бет прощения.

— Ну и что? — настороженно спросил Бойс.

— Она его простила. Сразу, не задумываясь.

— Ей свойственно великодушие.

— Меня не проведешь. Из-за его поступка ее жизнь превратилась в ад. Такое великодушие никому не свойственно. Даже Иисусу Христу понадобилось бы секунд пять подумать, прежде чем сказать: ладно уж, что было, то быльем поросло.

— Она серьезная, надежная женщина. Потому я и влюбился в нее еще на юридическом.

— Ничего себе надежная! Бросила вас ради того засранца.

— Не забывайте, вы говорите о покойнике.

— Кажется, я знаю, что произошло ночью двадцать восьмого сентября. И почти уверена, что вы тоже это знаете.

— Тогда ходатайствуйте о снятии обвинения.

— Я подумаю.

— Слушайте, если дело в том, что вы все еще хотите разделаться со мной, можете не беспокоиться. Я скоро сяду за решетку. Даже Алан Крадман не смог бы добиться моего оправдания.

— Надо признаться, это слабое утешение.

— Все имеет свою хорошую сторону. После того как я пять лет проведу в тюрьме, где вынужден буду предаваться любви со штангистами, больными СПИДом, меня исключат из коллегии адвокатов. Вам больше никогда не придется лицезреть меня в суде.

— У меня постепенно улучшается настроение.

— Не упрямьтесь, — сказал Бойс.

— Я подумаю. — Она повесила трубку.

Бойс хотел было рассказать об этом разговоре Бет. Но решил этого не делать.

* * *

На следующее утро, в начале одиннадцатого, заместительница генерального прокурора Соединенных Штатов встала и подошла к кафедре в зале судебного заседания под председательством судьи Юмина. Атмосфера была, как выразился Дэн Разер, «более наэлектризованной, чем промокшая кошка, чей хвост сунули в розетку».

— С позволения суда, — начала она, — Соединенные Штаты почтительно ходатайствуют о прекращении дела «Соединенные Штаты против Элизабет Макманн» ввиду вновь открывшихся обстоятельств, свидетельствующих, что этого требуют интересы правосудия.

В зале поднялся страшный шум.

Бет сидела на своем месте с серьезным, непроницаемым лицом. Бойс, смотревший телевизор у себя в гостиничном номере, тоже был спокоен. Он не сводил пристального взгляда с Бет.

Судья Голландец сказал:

— Принимая во внимание ходатайство обвинителя о прекращении дела, я…

Бет встала:

— С позволения суда, ваша честь, обвиняемая по данному делу хотела бы сначала сделать заявление.

А, черт,подумал Бойс.

— Я собирался вынести постановление относительно ходатайства обвинения, — сказал судья Голландец таким тоном, словно имел в виду: «Если вы сядете и помолчите, миссис Макманн, через три минуты я отпущу вас на все четыре стороны».

Сэнди Клинтик посмотрела на нее. Весь мир — во всяком случае, более миллиарда телезрителей — смотрел на Бет.

— Я сознаю это, ваша честь. Но обвиняемая хотела бы сделать заявление до того, как вы вынесете постановление относительно ходатайства. — Она добавила: — Чтобы суд был проинформирован в полном объеме.

Судья Голландец откинулся на спинку стула с видом рассудительного человека, вынужденного подчиниться воле безрассудного большинства. Очки начали затуманиваться.

— Прошу вас, миссис Макманн. Приступайте.

— Спасибо, ваша честь. Я… — Она умолкла в нерешительности. — Не знаю, с чего начать, поэтому начну с того, что принесу извинения. Народу Соединенных Штатов. Данному суду. Даже моему адвокату, мистеру Бейлору. За то, что не рассказала правду обо всем, что произошло той ночью.

У Дэна Разера наконец-то начался приступ кровотечения из носу, назревавший десятки лет. К счастью, это удалось утаить от телезрителей.

Глаза судьи Голландца в последний раз скрылись за густым туманом очков.

— Не в последнюю очередь, — продолжала Бет, — я извиняюсь перед Секретной службой Соединенных Штатов и Федеральным бюро расследований. От моего имени против них были выдвинуты ужасные обвинения. Моральная ответственность за эти обвинения целиком лежит на мне — а не на мистере Бейлоре, — и настоящим я от них отказываюсь.

Бет потупилась, сглотнула и продолжила:

— Той ночью я бросила в президента… предмет, имеющий историческое значение. Плевательницу.

Весь зал пришел в смятение.

— Более того, я швырнула ее изо всех сил. Это произошло в минуту эмоционального… Впрочем, к черту все это… прошу прощения, ваша честь. Он привел меня в бешенство. Я знала, чем он занимался. И если бы я его убила, не могу сейчас сказать с уверенностью, что в тот момент сожалела бы об этом.

Она продолжала:

— Но я почему-то была уверена, что не убивала его. И эта уверенность ни на минуту не покидала меня во время расследования и… — она вздохнула, — …последующих событий. Я не нахожу объяснения этой уверенности. И не нахожу оправдания тем обвинениям, которые были выдвинуты в мою защиту.

Внезапно Бет приложила руку к животу и поморщилась.

— Мистер Бейлор, искренне веривший в мою невиновность, защищал меня в меру своих способностей. А Бойс Бейлор наделен блестящими способностями. Сейчас он оказался перед угрозой тюремного заключения и крушения карьеры. Если мой неоплатный долг перед американским народом хоть немного возрос, так это за счет долга перед ним. Ибо без неоднократного вмешательства мистера Бейлора, пусть даже проявлявшего порой излишнее рвение, результат этого судебного разбирательства вполне мог бы оказаться иным. Возможно, если взвесить все «за» и «против», это было бы только к лучшему, по крайней мере для народа страны. Как бы там ни было, теперь данному суду известна вся правда о том, что произошло той ночью в Белом доме. И суд сможет вынести такое постановление, — закончила Бет, садясь, — которое сочтет справедливым.

Сев, она положила руки на колени.

В зале воцарилась тишина. Молчали даже словоохотливые телекомментаторы.

Наконец судья Голландец снял очки и откашлялся. Он посмотрел на секретаря суда, затем на Бет. Несколько томительных секунд он колебался, потом заговорил:

— Ходатайство удовлетворяется.

Он повернулся к присяжным:

— Присяжные свободны. От имени народа Соединенных Штатов мне бы хотелось выразить вам благодарность за работу в столь трудных, на мой взгляд, условиях.

Затем он сказал:

— Судебное заседание объявляется закрытым, — и ударом судейского молотка ознаменовал окончание процесса тысячелетия.

Эпилог

За пять дней до намеченной даты начала судебного процесса «Соединенные Штаты против Бойса Бейлора и др.» — процесса, который, по мнению большинства судебных обозревателей, обвинение должно было выиграть, «легко забросив мяч в кольцо», сообвиняемые Бойса, Фелисио Андалус и Рамон Мартинес, сбежали из федерального центра предварительного заключения в Фэрфаксе, штат Вирджиния, — во время игры в баскетбол с другими заключенными. Это поставило правительство в крайне затруднительное положение и привело к отсрочке начала суда над Бойсом.

С точки зрения Бойса, отсрочка была вполне уместной, поскольку у него появилась возможность быть рядом с Бет во время родов. Ни об одной беременности не было так много репортажей в прессе с тех пор, как фотография некой обнаженной актрисы с огромным животом появилась на обложке журнала «Вэнити фэр». Их дочка, Ильза Тайлер Бейлор, весила шесть фунтов десять унций, точно столько же — факт, который подчеркнула газеты «Вашингтон пост», — сколько и пресловутая серебряная плевательница Пола Ривира. Непринужденно беседуя с репортерами у входа в больницу, Бойс пребывал в достаточно благодушном настроении, чтобы выразить надежду на то, что его новорожденная дочь скоро прибавит в весе и тогда ее мать не сможет ею в него бросаться.

64
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru