Пользовательский поиск

Книга С первой леди так не поступают. Переводчик Коган Виктор. Содержание - Глава 22

Кол-во голосов: 0

— Вы сказали, что бросались в президента предметами восемь раз?

— Когда мы жили в Белом доме. Но раньше я тоже бросалась.

— Понятно. Являлись ли эти инциденты результатом, так сказать, стресса, характерного для нормальных супружеских отношений?

— Возражаю.

— Принимается.

— Вы бросались в мужа предметами, потому что сердились на него по определенной причине?

— Разумеется. Это были не просто тренировочные броски на меткость, мистер Бейлор.

Даже судья Голландец едва не рассмеялся.

— Значит, у вас были все основания бросаться в него предметами?

— Возражаю.

— Принимается.

— Вы бросались в него предметами, поскольку полагали, что он вам изменяет?

Бет ответила не сразу.

— Мой муж умер, мистер Бейлор. Он не придет сюда, чтобы всё объяснить, поэтому я предпочла бы не затрагивать эту тему.

— Возражаю.

Судья Юмин предложил свидетельнице ответить на вопрос, заданный ее же защитником.

— При всем уважении, я отказываюсь отвечать, ваша честь.

— Я снимаю вопрос.

— Возражаю.

Судья Голландец принялся барабанить пальцами по столу. Потом знаком подозвал представителей сторон к себе. Бойсу было велено велеть своей клиентке отвечать на вопрос.

— Дело в том, — сказала Бет, — что он меня очень огорчал.

— Миссис Макманн, вы стерва?

Шум в зале.

— Надеюсь, что нет. Я стараюсь не быть стервой. Но в политической жизни некоторые люди неизменно чем-то недовольны.

— Вам знакомо прозвище «леди Бетмак»?

— Да. Это каламбур с намеком на мерзкую жену короля из пьесы Шекспира «Макбет». Вот она-то уж точно стерва.

— За что вас прозвали «леди Бетмак»?

— Судите сами. Во-первых, по моему распоряжению уволили некоторых сотрудников Белого дома. Во-вторых, сотрудники, которых уволили, были этим недовольны. В-третьих, авторам газетных заголовков было трудно отказаться от хорошего каламбура.

— Вы плакали на похоронах мужа на Арлингтонском национальном кладбище?

— Нет, не плакала.

— Почему?

— В тот день я выплакалась дома. Я стараюсь, насколько это возможно, не выражать своих чувств публично.

— Поэтому вы и не бросались в мужа предметами на людях?

— Наверно.

— В ту ночь, когда он умер, вы слышали что-нибудь необычное?

— Да, я слышала шум.

— Вы выяснили, что это был за шум?

— Нет.

— Почему?

— Муж часто вставал среди ночи. Он был президентом Соединенных Штатов. Это круглосуточная работа.

— Что касается старинной серебряной плевательницы, изготовленной Полом Ривиром, — почему она стояла в вашей комнате?

— Это вещь изящной работы, истинно американская по своей сути. Да и мужу она нравилась. Ночами он любил комкать клочки бумаги и забрасывать их в нее, как в баскетбольное кольцо.

— Почему на ней были ваши отпечатки пальцев?

— Она стояла в моей спальне, мистер Бейлор. Я ее постоянно передвигала. Люди обычно двигают вещи в собственных спальнях.

— Еще лишь несколько вопросов, миссис Макманн. Почему у вас с президентом не было детей?

Бет потупилась.

— Не из-за недостатка старания. У меня было два выкидыша — в начале нашей супружеской жизни.

— Вы не оставляли попыток завести детей?

— Нет. Я очень хотела родить. И очень старалась.

— После смерти президента вас четыре раза допрашивали агенты ФБР. Согласно формам триста два — то есть отчетам ФБР об этих беседах, — вы ни разу не попросили разрешения пригласить адвоката. Это верно?

— Да.

— Было ли вам при этом известно, что по закону вы вообще не обязаны разговаривать с агентами ФБР?

— Мне было это известно. Я и сама юрист.

— Почему же вы разговаривали с агентами ФБР?

— Мне нечего было скрывать.

— Даже тогда, когда вы узнали, что являетесь подозреваемой?

— Мне и тогда нечего было скрывать. И сейчас тоже. Поэтому я и даю показания.

— Благодарю вас. Ваш черед допрашивать свидетельницу, мисс Клинтик.

Глава 22

Бет пребывала в радостном расположении духа. Она дала показания, и теперь они ехали в «Джефферсон». Последний раз Бойс видел ее такой счастливой в семидесятых годах. Несколько минут назад, когда они вышли из здания суда, публика впервые за всё это время принялась аплодировать. Теперь Бет сидела в машине, крепко держа Бойса под руку, прильнув к нему и твердя: «Вот видишь?»

Бойс храбрился, натянуто улыбаясь, но его расположение духа плохо гармонировало с ее настроением. Он чувствовал себя тем японским адмиралом, который 7 декабря 1941 года шагал взад и вперед по мостику «Акаги» и думал: Они та-ак разозлятся!

Когда они добрались до командного пункта на Бойсовом этаже, там тоже все принялись аплодировать. Бет отвесила легкий театральный поклон и подняла два пальца в знак победы.

Бойс не собирался устраивать своим людям головомойку у нее на глазах, но всё это привело его в бешенство. Это было нарушение его самого святого правила: Не искушай богов.И самого святого правила (б): Дело не выиграно, пока старшина присяжных не сказал: «Невиновен».

Но тут к ним подошел Влонко и сказал, что Апреп просто «зашкаливает». Когда Бет давала показания, сообщил он, большинство присяжных сидели и «кивали, как сраные китайские болванчики». По его словам, перед обеденным перерывом судья Голландец велел секретарю зайти в комнату присяжных и передать им, чтобы перестали кивать.

— Может, ему придется напялить им на головы долбаные капюшоны! — Влонко фыркнул от смеха.

Это была хорошая новость. И все же атмосфера одержанной победы очень нервировала Бойса. Он слышал ропот богов, слышал лязг, доносившийся из кузницы Вулкана, ковавшего молнии.

Сияя, как подсолнух в июле, подошел сотрудник, отвечающий за мониторинг средств массовой информации, и, задыхаясь, сообщил Бет, что Национальная ассоциация бывших первых леди опубликовала заявление в ее поддержку. Это было и вправду важно. НАБПЛ была одной из самых влиятельных организаций в Вашингтоне.

И это еще не всё: телекомментаторы рассказывали о ее поступке, захлебываясь от восторга. Прервав словоизлияние, сотрудник перевел дух и сообщил Бойсу, что тот тоже удостоился хороших отзывов. Бет пошла любоваться собой по телевизору, оставив Бойса в битком набитой комнате наедине с его смутными дурными предчувствиями.

Вас к телефону, Бойс, пятая линия. Секретарь судьи Голландца.

Обвинение только что попросило — и просьба удовлетворена — объявить трехдневный перерыв. Им нужно время, чтобы вручить повестки в суд нескольким новым свидетелям.

В голове Бойса начали одно за другим мелькать матерные слова.

Что еще за свидетели?

Список передается вам по факсу в данный момент.

Бойс повесил трубку. Из телевизионной комнаты вышла Бет, невероятно возбужденная. Ни дать ни взять Мэрилин Монро, возвратившаяся из мирового турне, чтобы сказать Джо Димаджо: «Ты никогда не слышал таких оваций!» Кто-то из выступавших по телевидению предположил, что сразу после окончания процесса Бет объявит о выдвижении своей кандидатуры… на пост президента!

Вам факс, Бойс. Только что пришел.

Бойс прочел фамилии. Их было три. Лонетта Сью Скатт. Это еще кто такая?

Он привел Бет в свой кабинет, закрыл дверь и показал список. Удивительно, как подвижны мышцы лица, от которых зависит его выражение.

Бет объяснила, кто такая Лонетта Сью Скатт.

— А что, из-за нее могут возникнуть проблемы?

— После моего перекрестного допроса она сделается такой радиоактивной, что ее перестанут пускать в туннели. Но расскажи мне о Деймоне Блоуэлле. И о докторе Марке Клаце. — Он сел. — Расскажи мне о них всё.

— Деймон был главным политическим консультантом Кена. А до этого руководил его избирательной кампа…

— Я читаю газеты, Бет. И знаю, кто он такой. Расскажи мне, почему он вдруг стал свидетелем обвинения.

Бет задумалась.

— Ума не приложу.

— Полезные сведения.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru