Пользовательский поиск

Книга Настоящая книжка Фрэнка Заппы. Переводчик Коган Виктор. Содержание - ГЛАВА 4. Уже веселимся?

Кол-во голосов: 0

На еду отводилось полчаса, а затем подносы забирали. Подносы Обжор всегда сдавались чистыми.

Я хорошенько прочувствовал, чем пахнут калифорнийские законы и калифорнийские юристы, а также глянул изнутри на калифорнийскую исправительную систему в действии. С тех пор ничто не поколебало мою убежденность в полнейшей никчемности этой системы.

Дополнительная информация о том, что я ем

Выйдя из тюрьмы, я понял, что улицу скоро будут расширять, а студию снесут, и ничего с этим не поделаешь. Весьма печально. Ну ладно, я взял кусачки, выдрал с корнем все оборудование и эвакуировал «Студию 3.». Все раскрашенные декорации пришлось оставить — космический корабль, лабораторию безумного ученого и все прочее.

Из Кьюкамонги я переехал в квартирку на Бельвью-авеню, 1819, в лос-анджелесском районе Эхо-парк, и устроился на работу в «Музыкальный город Уоллича» — магазин грампластинок в центре города. Я работал продавцом в отделе соро-капяток.

Денег у меня хватало как раз на проезд в автобусе туда и обратно в течение первой недели, а на еду уже не оставалось. Поэтому с первой же зарплатой я отправился на маленький филиппинский рынок у подножия холма и купил пакет риса, пакет красной фасоли, кое-какую приправу и кварту пива «Миллер хай-лайф». Дома я приготовил большую кастрюлю еды, на которой рассчитывал продержаться всю следующую неделю.

Я съел большую миску этой самой еды и выпил пива. Живот раздуло так, словно оттуда вот-вот вылупится Пришелец. Я упал со стула, корчась от боли — проклиная компанию «Миллер хай-лайф».

Давайте встретимся с Иисусом

Когда я работал в магазине, как-то раз туда пришел за сорокапятками чернокожий малый по имени Уэлтон Фезерстоун.

Мы разговорились, и он спросил меня, бывал ли я в церкви. Я ответил, что рос в семье католиков, но он сказал: «Нет, я про настоящую церковь говорю».

Он рассказал мне о заведении под названием Всемирная Церковь, которая, как выяснилось, находится прямо возле моего дома, за углом. Заправляли церковью О.Л. и Велма Джеггерсы, семейная пара евангелистов. Еще этот Фезерстоун прибавил: «Ты не представляешь, что это такое. Сегодня «Ночь крещения» — обязательно приходи, своими глазами увидишь».

Однажды я и впрямь видел по телевизору 0. Л. Джеггерса — тот какое-то время вел местную «религиозную» программу. Во время передачи он стоял у доски и чертил диаграммы, «отвечая» на письмо, полученное, по его словам, от глубоко встревоженного зрителя. Автор письма просил дать теологическое истолкование НЛО, и священник удостоил его следующим ответом:

«Летающие тарелки — не что иное, как херувимы и серафимы. Ввиду огромной скорости передвижения, при входе в нашу атмосферу их крошечные тела начинают светиться…»

Короче, я отправился во Всемирную Церковь. Большой сборный дом из гофрированного железа, неподалеку от перекрестка Темпл и Альварадо. Вместо алтаря — сцена с цветами и золоченой фигней, а по бокам белоснежный рояль и белоснежный орган.

Над сценой висела огромная картонная фигура Иисуса в позе Супермена, готового взлететь над публикой.

С обеих сторон фигуру освещали пучки красных и голубых фонарей — вроде тех, что горят на подъездных аллеях многоквартирных домов под названием «Кон-Тики».

В конгрегации оказались одни бедняки — негры, филиппинцы, японцы и мексиканцы. За тот час, что я пробыл в церкви, с них трижды собирали пожертвования.

Длинная «крестильная купель» стояла в глубине сцены. Нечто вроде аквариума, высотой до пояса, внутри — зеленая жидкость. Претенденты на крещение облачились в белое. Каждую жертву Джеггерс с головой окунал в купель и по всей длине протаскивал под водой (кажется, за шиворот). Один малый не сумел задержать дыхание и едва не захлебнулся. Довольно мерзко.

Я уже собрался уходить, и тут Джеггерс объявляет (в ручной микрофон «Ньюман Ю-87») во время третьего сбора пожертвований: «Иисус только что сказал мне, что у вас в карманах наберется еще тысяча долларов». Люди встали со своих мест и зашагали по проходу, словно зомби, пачками понесли ему деньги. В награду он сообщил: «А теперь я обрушу на вас огонь Духа Святого!» Все подняли руки и зашевелили пальцами, а доктор Джеггерс орал: «Огонь! Огонь! Огонь!» (обращаясь к переполненному залу).

В ответ народ кричал: «Ооооо! Ууууу!» — точно всех и впрямь охватило пламя. Органист играл жуткую мелодию, а картонный Иисус сверкал красными и голубыми огнями.

ГЛАВА 4. Уже веселимся?

В давние времена, когда студией еще владел Пол Буфф, я познакомился с Рэем Коллинзом. Рэй пел в ритм-энд-блюзовых группах с середины пятидесятых и записывался с группой «Малыш Хулиан Эррера и Тигры». В 1964 году он работал плотником, а по выходным пел в группе «Гиганты духа», выступавшей в баре «Бродсайд» в Помоне.

Насколько я помню, он подрался с гитаристом Рэем Хантом и набил тому морду, после чего гитарист уволился. Им требовалась замена, и я выступил с ними в выходные.

«Гиганты духа» — весьма приличный ресторанный ансамбль. Особенно нравился мне барабанщик Джимми Карл Блэк, индеец чероки из Техаса, питавший почти аномальный интерес к пиву. Манерой игры он напоминал Джимми Рида, барабанщика с прекрасным чувством ритма со старых пластинок. На басу играл Рой Эстрада, американец мексиканского происхождения, — он тоже участвовал в лос-анджелесском ритм-энд-блюзовом движении с пятидесятых годов. Лидером и саксофонистом был Дейви Коронадо.

Поиграв с ними какое-то время, я как-то вечером предложил начать исполнять свои, оригинальные вещи, чтобы у нас появился шанс заключить контракт. Дейви эта идея не понравилась. Он боялся, что стоит нам заиграть оригинальные вещи, как нас тут же уволят из всех чудесных баров, где мы работали.

Владельцы клубов только и требовали тогда от групп, что исполнять «Неотесанного громилу», «Луи-Луи» да «В полночный час»: если музыканты играют свое, никто не танцует, а когда никто не танцует, никто и не пьет.

Остальным музыкантам моя идея насчет контракта пришлась по душе, им захотелось испытать оригинальный материал. Дейви ушел. Как выяснилось, Дейви был абсолютно прав: нам не удалось удержаться ни на одной работе.

Например, нас выгнали из клуба «Томкэт-гоу-гоу» в Торренсе. В тот период американской музыкальной истории все, к чему ни цепляли в конце «гоу-гоу», пользовалось бешеной популярностью. Если вы музыкант и желаете иметь постоянную работу, от вас требуется лишь отдолбить за вечер пять отделений громких ритмичных вещей, под которые девушки в нарядах с бахромой танцевали твист, будто именно такие телодвижения отвечали эстетическим воззрениям серьезного любителя пива.

Легче всего получали работу группы, притворявшиеся английскими. Нередко то были «серф-группы», музыканты надевали парики, чтобы выглядеть длинноволосыми, или вставляли где-нибудь в название группы слово «Битлз» — вы понимаете, к чему я клоню. Вся округа кишмя кишела двойниками «Битлов». А мы не носили ни длинных волос, ни одинаковых костюмов и были страшны как смертный грех. Мы были, в библейском смысле, НЕТРУДОСПОСОБНЫ.

Уволили нас и из норуолкского перестроенного обувного магазина, имевшего разрешение на продажу пива. Правда, и платил он не так уж много: пятнадцать долларов за выступление на четверых.

Эстрады там не было, поэтому нас попросили выступать в углу между столиками, на которых три дамы средних лет (гордость Норуолка, — может, родственницы хозяина) в темно-коричневых колготках, прикрывавших, я так думаю, куски сыра «рокфор» в форме человеческих ног, трясли у нас перед глазами своей вонючей бахромой, а мы в это время наяривали (правильно, в точку) «Луи-Луи».

Как мы заполучили нашего первого менеджера

Когда я еще жил в домике, где мне едва не разорвало брюхо (1964 год), я вновь случайно повстречал Дона Сервериса. По такому случаю Дон познакомил меня со своим другом Марком Никой, «поп-художником» из нью-йоркского Ист-Виллиджа. Марку было лет пятьдесят, и он носил берет. Жил в Западном Голливуде с официанткой Стефани, тоже с виду из битников.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru