Пользовательский поиск

Книга Крестики-нолики. Переводчик Коган Виктор. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

А в это время поблизости простаивает полицейская машина, и люди, сидящие в ней, ничего не могут предпринять именно потому, что чтут закон; им только и остается, что проклинать горы инструкций и предписаний да печалиться о росте преступности. Преступность проникла всюду. Она стала жизненной силой, живительным соком, энергией общества: обманывай, разжигай вражду, убивай – и ты достигнешь власти. Чем выше положение в преступном мире, тем более хитроумными способами заново добиваются легитимности; настолько хитроумными, что раскрыть их под силу лишь горстке адвокатов, а с ними всегда можно столковаться – ведь денег на взятки теперь хватает. Достоевский все это понял, умный старый черт. Почуял, что палка горит с обоих концов.

Но бедный старина Достоевский умер, и его не пригласили в ближайшие выходные на вечеринку, а вот Джона Ребуса пригласили.

Зачастую он отклонял приглашения, потому что в противном случае приходилось стирать пыль с башмаков, гладить рубашку, чистить лучший костюм, принимать ванну и сбрызгивать шею одеколоном. Кроме того, приходилось быть любезным, пить и веселиться, разговаривать с незнакомцами, с которыми у него не было желания разговаривать и за разговоры с которыми ему не платили. Однако, сидя в столовой на Уэверли-роуд, он принял приглашение Кэти Джексон. Еще бы не принять!

И присвистнул при мысли об этом, направляясь на кухню готовить завтрак, который унес потом в спальню. Таков был ритуал после ночного дежурства. Он разделся, забрался в постель, уравновесил на груди тарелку с булочками и поднес к носу книгу. Книга была не очень хорошая. О похищении человека. Рона увезла кровать, но матрас от нее оставила, так что Ребус мог без труда дотянуться до кружки кофе, без труда отложить одну книгу и найти другую.

Довольно скоро, когда за окном возобновилось уличное движение, он уснул, так и не погасив лампу.

На сей раз будильнику удалось поднять его с матраса с такой же легкостью, с какой магнит притягивает металлические опилки. Обливаясь потом, Ребус отшвырнул ногой пуховое одеяло. Он почувствовал, что задыхается, и вдруг вспомнил, что отопление все еще жарит, как пароходная топка. Направившись выключать термостат, он остановился у входной двери и поднял с пола утреннюю почту.

Одно письмо было без марки и без отметки об уплате почтового сбора. На лицевой стороне стояла только его фамилия, напечатанная на машинке. Вчерашние булочки с маслом комом встали у Ребуса в желудке. Он вскрыл конверт и вытащил один-единственный листок бумаги:

ДЛЯ ТЕХ, КТО ЧИТАЕТ МЕЖДУ ВРЕМЕН.

Значит, этот ненормальный уже узнал, где он живет. На сей раз Ребус без лишних слов сунул руку в конверт, рассчитывая найти там завязанную узлом веревку, но вместо нее обнаружил крестик из двух спичек, связанных между собою ниткой.

Часть II

«Для тех, кто читает между времен»

7

Это не редакция, а городская свалка, вот что это такое! Организованный хаос во всем своем великолепии. Стивенс порылся в пачке бумаг, лежавших в канцелярской корзинке, с чувством, будто он пытается отыскать иголку в стоге сена. Быть может, он положил этот материал в другое место? Он выдвинул один из больших, тяжелых ящиков своего стола и тотчас задвинул обратно, опасаясь, как бы не вырвалась на волю часть тамошнего беспорядка. Попытавшись взять себя в руки, он сделал глубокий вдох и вновь выдвинул ящик. Потом осторожно, словно там что-то кусалось, сунул руку под кучу бумаг. И его так-таки укусила огромная скрепка-собачка, соскочившая с одного из досье. Она тяпнула его за большой палец, и он, с громким стуком задвинув ящик, принялся проклинать редакцию, журналистику и деревья, виновные в существовании бумаги. Пропади оно все пропадом! Он откинулся на спинку стула и зажмурился: от негодования у него тряслись губы, и дым зажатой в них сигареты начал есть глаза. Было одиннадцать утра, а редакцию уже окутывала сизая мгла, как будто дело происходило на съемках сцены в болоте из фильма «Бригадун». Стивенс схватил листок с машинописным текстом, перевернул его и начал быстро писать огрызком карандаша, который он стащил в букмекерской конторе.

«Икс (главарь?) поставляет товар Ребусу, М. Где тут вписывается полицейский? Ответ: то ли везде, то ли нигде».

Он помедлил, вынул изо рта сигарету, заменил ее новой и прикурил от горящего окурка. «Теперь – анонимные письма. Угрозы? Код?» По мнению Стивенса, Джон Ребус не мог не знать, что его брат тесно связан с шотландским миром торговли наркотиками, а зная, вполне мог и сам быть с ним связан и, возможно, намеренно запутывал расследование, чтобы спасти родного брата.

На этом материале можно будет сделать потрясающую статью, но Стивенс понимал, что отныне должен действовать крайне осторожно. Никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь ему разоблачить полицейского, а если кто-нибудь разузнает, что он затеял, у него будут очень серьезные неприятности. Ему следовало сделать две вещи: проверить свой страховой полис и постараться обо всем этом помалкивать. – Джим!

Редактор жестом велел ему зайти в камеру пыток. Стивенс поднялся с места с таким трудом, точно успел к нему прирасти, поправил галстук в лилово-розовую полоску и поплелся навстречу предполагаемому разносу.

– Да, Том?

– Разве ты не едешь на пресс-конференцию?

– Еще уйма времени, Том.

– Кого из фотографов ты берешь?

– Какая разница? С тем же успехом я могу щелкать своим паршивым «Инстаматиком». Никто из наших юнцов все равно снимать не умеет, Том. Вот если б ты дал мне Энди Флеминга…

– Ничего не выйдет, Джим. Он освещает королевское турне.

– Какое королевское турне?

Том Джеймсон произвел угрожающее телодвижение, будто бы собираясь подняться со стула, что было бы беспрецедентным поступком. Однако он лишь выпрямил спину, расправил плечи и с подозрением уставился на своего репортера – звезду уголовной хроники.

– Ты ведь пока еще журналист, Джим, не правда ли? То есть ты часом не ушел до срока на пенсию, отшельником не заделался? А старческого слабоумия в роду не наблюдалось?

– Слушай, Том, когда королевское семейство совершит преступление, я первый буду тут как тут. Пока этого не случилось, я о нем и не думаю, разве что в кошмарном сне увижу.

Джеймсон демонстративно посмотрел на часы.

– Ладно, ладно, иду.

С этими словами Стивенс с поразительной скоростью повернулся на каблуках и выскочил из редакции, не обращая внимания на раздававшиеся за спиной крики начальника, желавшего знать, кто из имеющихся под рукой фотографов ему сгодится.

«На черта мне вообще нужен фотограф? – угрюмо размышлял Стивенс. – Я в жизни не встречал фотогеничного полицейского!» Однако, выходя из здания, он вдруг вспомнил лицо секретаря пресс-службы полиции и, улыбнувшись, сказал себе, что был не прав.

– «Повсюду ключи к разгадке для тех, кто читает между времен». Сплошная тарабарщина, правда, Джон? Бессмыслица.

Мортон вел машину, направляясь в район Хеймаркет. День выдался ненастный: порывистый ветер бросал в лицо прохожим струи холодного дождя, пробиравшего до костей. Было так пасмурно, что даже в полдень автомобилисты ездили с включенными фарами. Отличный денек для работы на свежем воздухе.

– Бессмыслица? Нет, Джек. Вторая часть вытекает из первой; тут есть какая-то логическая связь.

– Ну что ж, будем надеяться, ты получишь еще несколько писем. Может, тогда мы все поймем.

– Может быть. По мне, так лучше бы этот бред собачий вообще прекратился. Не очень-то приятно сознавать, что какой-то маньяк знает, где ты работаешь и где живешь.

– А твой номер есть в телефонной книге?

– Нет, не внесен.

– Значит, он шел другим путем. Но как же он узнал твой домашний адрес?

– Он или она, – уточнил Ребус, вновь засовывая письма в карман. – Ну откуда мне знать?

8
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru