Пользовательский поиск

Книга Арабский кошмар. Переводчик Коган Виктор. Содержание - Глава 15 Интерлюдия. Рассказ о говорящей обезьяне

Кол-во голосов: 0

Увы! Вейна интересовала только ее сдержанная, замкнутая «сестренка», и по мере того, как Зулейка это осознавала, развитие безумия в ней ускорялось. Она страстно желала найти утешение в обществе других мужчин и умоляла Вейна отыскать выход из комнаты. Фатима, которая родилась в комнате и даже представить себе не могла, какова жизнь за ее пределами, просила о том же. В конце концов Вейн, коему уже снились тайные экскурсии с двумя девочками – или юными дамами, в коих они стремительно превращались, – научил их как-то вечером подниматься по вентиляционной трубе. Той же ночью, ничего ему не сказав, они исчезли. Зулейка попала в дурную компанию, стала бродить по городу с марабутами и мастурбировать их во благо их семени. Фатиму же больше никто не видел – до недавних пор.

– А что же Кошачий Отец?

– Кошачий Отец не желает иметь ничего общего ни с Зулейкой, ни с ее эйдолоном. О роли Вейна в ее побеге он, по-видимому, не подозревает. Зулейка, ничего вам не рассказав, совершила поступок неискренний, но теперь история сия вам известна, – закончил Йолл.– Однако нам бы хотелось услышать, что происходило в последнее время с вами.

Бэльян рассказал им все без утайки. История, которую он поведал, – о его обольщении на базарной площади, о даме, которая привела его в сад, где он встретил другую даму и ее говорящую обезьяну и где подвергся кулачной расправе, – чрезвычайно заинтересовала Йолла.

– Мне известен ряд случаев, очень похожих на тот, о котором вы нам поведали, – сказал он.– Это приключилось несколько месяцев тому назад. Прогуливаясь по берегу Нила, я услышал громкие крики и смех, доносящиеся из кофейни…

Глава 15

Интерлюдия. Рассказ о говорящей обезьяне

Я чувствую, что мы с вами утомлены и немного растеряны. Надо сделать перерыв и отдохнуть, а пока мы будем отдыхать, я позабавлю вас рассказом, коротенькой историей, которая годится только для забавы. Но сперва должен заметить, что, дабы сориентироваться, нам просто необходимо умение отличать сновидения от яви и один уровень сновидения от другого. Если расставить все ориентиры, все станет на свои места и история получит простое объяснение. Между прочим, если и есть в городе человек, способный справиться с этой задачей, то это Грязный Йолл. Но сначала – интерлюдия, а потом, когда интерлюдия закончится, я со всей должной смиренностью продемонстрирую Великий Пробный Камень Грязного Йолла – критерий, по которому проводится различие не только между сновидением и явью, но также между сном и смертью. (Нет, это не значит, что надо себя ущипнуть. Присниться может все, в том числе и то, что вы ущипнули себя и испытываете при этом боль. А будь вы мертвым, вам никогда бы и в голову не пришло себя ущипнуть.) Так что сначала

– интерлюдия, а я пока соберусь с мыслями по этому вопросу. Опять ушная сера! Брр-р! Но сперва, перед началом интерлюдии, – два слова о моем прозвище, Грязный Йолл. Грязь вообще-то не моя, а обезьянья. Обезьяна нечасто появляется на людях, но, пробыв при мне довольно долго, она помогает мне развеять мою меланхолию. Вот из-за обезьяны-то я и грязен. Ее толком никогда не дрессировали, и она выплевывает мне на волосы и плечи кусочки пищи, которые считает неудобоваримыми. Да, быть может, я и грязен, зато храню Великий Пробный Камень. Ну что ж, приступим к интерлюдии…

– В огромном помещении толпилось множество людей, и все смотрели на потолок. Там, на стропилах, сидела обезьяна с медной цепью на шее. Она нагадила на своих слушателей, потом тщательно поковыряла в зубах и начала…

*

Я расскажу вам историю, имеющую отношение к одному из моих предков. Давным-давно, в царствование халифа Гарун аль-Рашида, жил в городе Багдаде бедняк по имени Мансур, который кое-как сводил концы с концами, трудясь носильщиком, но очень хотел изменить свою жизнь. И вот однажды, на базарной площади, увидел он, что его манит за собой молодая дама. Охваченный любопытством, он последовал за ней в ту часть Багдада, где никогда прежде не бывал, и в сад, где его ждала другая молодая дама. Подле нее сидела на цепи обезьяна. Когда Мансур приблизился, обезьяна вежливо поздоровалась с ним, заговорив человеческим голосом, и Мансур был поражен. Дама посмеялась над его удивлением и велела ему смотреть, как обезьяна ее гладит и ласкает. Мансуру это очень не понравилось, но страх удержал его, он сел и стал смотреть, как обезьяна с дамой совершают соитие. Потом дама велела Мансуру, бедному носильщику, проделать все так же, как обезьяна, или лучше и, видя, что он колеблется, добавила:

– Если ты откажешься, я прикажу слугам тебя убить.

– Госпожа, – сказал носильщик, – все это очень хорошо, но сначала я должен вам кое-что поведать, – и, сказав так, он подошел к ней и начал что-то долго нашептывать ей на ухо. Когда он договорил, дама, по-видимому, очень разволновалась и, знаком велев слугам подать Мансуру еду и питье и пообещав вскорости вернуться, скрылась в доме. Как только она удалилась, обезьяна подошла и спросила Мансура, что он прошептал на ухо госпоже.

– Я расскажу тебе, – сказал Мансур, – если сначала ты расскажешь мне свою историю.

Обезьяна кивнула и начала:

– Некогда я был принцем, красивым, умным и влюбчивым. И много месяцев была у меня связь с дамой из рода Бармаки. Долгое время я тайно посещал ее и постоянно умолял стать моей женой, но она только печалилась и всякий раз отказывала мне. Она была умной и красивой, но в конце концов и дама, и мои тщетные домогательства стали мне надоедать. Тогда я сообщил об этом даме, сказав, что не вернусь больше на место наших тайных свиданий в саду Бармаки. Сначала дама очень опечалилась и стала умолять меня изменить мое решение. Я посоветовал ей найти других любовников, но она сказала, что никогда не знала, да и не узнает столь искусного любовника, как я. Потом, видя, что я непреклонен, она пришла в ярость и стала угрожать превратить меня в обезьяну, дабы облик мой был под стать моей душе. Я рассмеялся и отвернулся от нее, однако я не знал, что дама в самом деле владеет искусством колдовства, и как только я повернулся к ней спиной, она набросила на меня свои колдовские сети и превратила в обезьяну, хотя и наделенную даром человеческой речи и человеческим умом.

Она сделала меня своим домашним зверьком и потребовала, чтобы я занимался с ней любовью в том же саду, где мы кокетничали, когда я был принцем. Более того, эта бессердечная женщина придумала странное состязание, суть коего я вам сейчас поведаю. Каждый день отправляла она свою служанку на улицы Багдада завлекать в сад крепких молодых мужчин. В саду их вызывали на состязание в искусстве любви со мной, который низко кланялся и тараторил на цепи, дабы их подзадорить. Обычно молодые люди бывали слишком поражены, чтобы вообще что-то делать. Если они отказывались от испытания, их избивали до потери сознания и выбрасывали из сада. Если же, прельстившись редкой красотой дамы, они принимали вызов и терпели неудачу (а неудачу терпели все, ибо я, некогда принц, а ныне обезьяна, имея мало иных занятий для препровождения времени, любовником был действительно искусным), тогда их убивали, а тела выбрасывали в Евфрат. Таково было положение дел, и таково оно до сих пор, но вы первый, кого она не приказала избить тотчас после отказа исполнить ее повеление. Откройте мне ваш секрет и расскажите также, как мне вернуть себе первоначальный облик.

– Я все вам расскажу, – отвечал носильщик, – но сначала я должен поведать вам…

*

– Тут, боюсь, вмешался я, – сказал Йолл, – ибо, хотя все остальные слушали, онемев и разинув рты, я уже был не в силах сдерживать страх и любопытство. В конце концов эта хитроумная говорящая мартышка грозила лишить меня славы лучшего сказителя во всем Каире, а возможно даже, и средств к существованию.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru