Пользовательский поиск

Книга Сарацинский клинок. Переводчик - Гаврюк Т.. Содержание - 9

Кол-во голосов: 0

У меня нет интересов в Роккабланке. У меня нет желания ступать на эту землю. Я только выполняю приказы моего сюзерена. Поэтому я предлагаю предстать перед ним в его временной ставке в Фоджии и отдаться на его милость. Вы будете в безопасности, поскольку я уже написал ему, испрашивая его милосердия к вам, имея в виду несчастья, которые уже обрушились на ваш дом. До сих пор Его Величество всегда благосклонно относился к моим просьбам.

Если вы не подчинитесь в течение пяти дней, я, к сожалению, вынужден буду атаковать.

Подписал: Пьетро, барон Роглиано”.

– О Боже! – прошептал Андреа.

На пятый день они сдали Роккабланку настоятелю. У них не было иного выхода. Настоятель в свою очередь разрешил им оставаться в замке, пока госпожа Иоланта не оправится достаточно, чтобы отправляться в дорогу.

В начале весны 1221 года в Фоджии Фридрих отказался возобновить дарственную на Роккабланку, послав вместо этого туда свой гарнизон. После этого, с некоторым опозданием, он даровал им небольшое поместье около Лорето, милях в двадцати от Иеси, подчеркнув тем самым, что они обязаны этим снисхождением вмешательству нового барона Роглиано.

Такова была месть Пьетро ди Донати.

9

Счеты между ним и семейством Синискола были далеко не сведены. Пьетро знал это. Уолдо и Рейнальдо, его рыцари, открыто утверждали, что оставлять в живых мужчин этой крови безрассудство. Так оно и было. Но Пьетро не хотел больше кровопролития. Существовали пределы, которые он не мог перешагнуть. Он вырвал у них когти. Пройдут годы, прежде чем они наберут достаточно сил, чтобы открыто напасть на него. А фанатичная преданность близких людей защищала Пьетро от убийц и отравителей.

На это Рождество у него оказалось много времени для раздумий. Он сидел перед большим пылающим камином в зале Хеллемарка с Уолдо и Рейнальдо. Но он с ними не разговаривал. На стене висело несколько ярких гобеленов – те, которые были вытканы руками Иоланты. Он смотрел на пламя, и в его мелькании возникали картины прошлого.

Есть дела, которые человек может сделать, и такие, которые ему не под силу. Он может одерживать победы, может страшно мстить своим врагам. Может стать рыцарем и бароном, властелином над людьми и землями, стать могущественным и уважаемым.

Но человек не в силах одержать победу над самим собой. Он не может заполнить пустоту в своем сердце Или заставить молчать свою память.

Всего в двадцати милях отсюда, в маленьком замке, владении графов Синискола, Рокка д'Аквилино, живет женщина. Молодая, ей всего двадцать три года. Все вокруг воспевают ее красоту, священник и вассалы убеждают ее выйти замуж. Все сведения, поступающие к Пьетро, барону Роглиано, подтверждают его воспоминания о ней. Элайн Синискола не только ему кажется красавицей.

И тем не менее он не навещал ее. Ему требовалось лишь маленькое усилие волн, чтобы встать и проехать эти двадцать миль. Можно повезти ей подарки, взять лютню и спеть ей песни любви и нежности.

Но он не мог сделать это усилие. Он обречен сидеть здесь перед огнем в мрачном безделье, глядя на гобелены, вышитые любимыми утраченными руками. Утраченными. Она теперь связана с Энцио узами столь крепкими, что разрушить их может только Господь Бог.

Пьетро, барон Роглиано. Он сам, шутя, придумал этот титул. Как его это когда-то радовало. Теперь ему это безразлично. Слова, которые уносит ветер. Почести, написанные тростинкой на поверхности воды.

За тридцать лет дом Роглиано четыре раза менял кровь. Сначала это были итальянские Роглиано, носившие это гордое имя по праву рождения. Они вымерли. Некоторые умерли естественной смертью, остальные пали от меча доблестного Орри Гростета, норманнского рыцаря, сподвижника последнего норманнского короля Сицилии Вильгельма Второго, деда Фридриха по материнской линии. Потом Рудольф Бранденбург, отец Ио, в свою очередь истребил мечом норманнов, чтобы стать по праву завоевателя вторым чужеземцем, получившим владения и имя Роглиано. Потом Энцио с помощью яда и хитрости завладел Хеллемарком и поместьем, хотя в действительности он никогда не стал бароном Роглиано, поскольку в отсутствие Фридриха не мог получить подтверждения этого титула и носил его незаконно.

Теперь наконец Роглиано вновь стало итальянским владением. Но владел им холостяк. Человек, у которого нет сыновей. Мужчина, бездумно сидящий перед пылающим очагом и не решающийся поехать поухаживать за молодой женщиной.

“А как я могу? – думал Пьетро. – Как может человек петь и говорить нежные слова, когда сердце его мертво? Я могу отдать должное ее красоте, ибо она действительно прекрасна, но ведь она тут же увидит, как мало в этих словах искренности. Женщин в этих вопросах не обманешь. Говорят, что она не хочет вновь выходить замуж, поскольку была так счастлива с Рикардо, что не может забыть его. Я могу ее понять. Я во власти того же чувства. Счастье с Ио доставалось мне урывками, но это было – счастье.

Во имя рода Роглиано и моего господина Фридриха я обязан жениться. Но мне нужно время. Может, год, чтобы залечить свежие раны, зияющие поверх старых шрамов. Вот этого я не имел никогда в жизни – времени, которое принадлежало бы мне Время было не слугой, а тираном – хозяином. Теперь же, когда я стал господином, добился богатства и знатности и когда я окончательно знаю, что Ио потеряна для меня, время обернулось пустотой… Но теперь оно приобрело оттенок приятия, боль стала тупой, раны зарастают новым мясом – нежным и чувствительным, да, но это лучше, чем боль и кровь…”

Он услышал, как сзади возник Манфред, его сенешал. Пьетро не обернулся.

– Что там? – устало спросил он.

– Гонец от Его Величества, – прошептал Манфред, с трудом подавляя возбуждение. – Он отказывается передать послание кому-либо, кроме вас.

– Пришли его сюда, – сказал Пьетро, вставая.

Послание его мало интересовало, потому что он почти наверняка знал, что оно содержит. Он отправил императору срочное донесение с почтовым голубем, – способ, которому Исаак научился у арабов, а Фридрих теперь принял на вооружение, получив от Пьетро целую стаю этих ценных птиц. Пьетро сообщал ему, что взял Хеллемарк и что Роккабланка сдалась. В предыдущем послании Пьетро предупреждал, что Синискола, вероятно, предстанут перед императором и будут просить о милосердии, и ходатайствовал за них – главным образом ради Ио.

Пьетро был уверен, что послание императора содержит подтверждение получения всех этих сведений и, возможно, новые инструкции. Он не удивился и тому, что Фридрих отправил письмо со специальным посланцем. Император не мог воспользоваться голубиной почтой, потому что в Хеллемарке долгое время не разводили голубей, и у них не было инстинкта дома. Кроме того, хотя голубиная почта была очень быстрой, она ограничивала размеры послания, поскольку голуби не могли нести большой кусок пергамента, а Фридрих привык излагать свои идеи и распоряжения с большими подробностями.

Пьетро взял у посланца свиток пергамента и сломал императорскую печать. Как он и ожидал, Фридрих выражал свое удовлетворение тем, как быстро Пьетро выполнил поставленную перед ним задачу, и соглашался с просьбой Пьетро предоставить Энцио возможность содержать жену и сына.

Но остальная часть послания оказалась настоящим шоком. Фридрих писал:

“Королева жалуется, что принц Генрих стал капризным и здоровье его не в лучшем состоянии. Мы знаем, что ты не разделяешь нашу твердую веру в то, что звезды управляют судьбой людей. Тем не менее нам представляется (Пьетро понимал, что Фридрих имеет в виду только себя. “Мы” обозначало королевскую персону, оно никак не включало королеву. Фридрих – Пьетро хорошо это знал и улыбнулся своему знанию – не способен даже представить себе, что в женской голове может найтись нечто, заслуживающее упоминания. В этом отношении, как и во многих других, он был настоящим сыном Востока) неоправданным риском, что ты продолжаешь нарушать схему наших жизней, связанных звездами. Мы посылали в церковь Иеси за записями. Они во всех деталях подтверждают твои слова. Мы приказали привезти к нам старых жителей города – свидетелей событий, сопровождавших наше рождение и твое. Ах, Пьетро, что это за чудо! Как ты справедливо сказал, мы почти что стали причиной того, что ты родился в тот же день…

Поэтому мы высказываем нетерпение в связи с тем, что ты откладываешь это дело. Поскольку другие дела улажены, мы приказываем тебе посетить избранную тобой даму – нам сообщили, что она живет неподалеку в Рокка д'Аквилино, – и начать осаду ее сердца.

Если же она выразит нежелание, мы будем вынуждены взять дело в свои руки. По нашим законам, данным в Капуе, ни один подданный не может жениться без нашего согласия. Его мы даем вам с большой охотой. Более того, если дело не будет слажено к нашему удовлетворению до конца февраля, мы сочтем возможным отдать даме королевский приказ.

Как только ты женишься, мы пришлем тебе гороскоп, который укажет лучшие дни и часы для соития, чтобы облегчить зачатие наследника мужского пола.

Благодарим тебя и шлем тебе наше благословение.

Подписано: Фридрих

Король и император.

Фоджиа, декабрь 1220”.

66

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru