Пользовательский поиск

Книга Сарацинский клинок. Переводчик - Гаврюк Т.. Содержание - 5

Кол-во голосов: 0

Антуанетта с удивлением смотрела на него.

– Вы можете нести свое наказание, которого вы, по-видимому, жаждете. Но не забывайте, что каждый, едва получивший посвящение рыцарь будет насмехаться над домом Монтрозов, что ни один гость не приедет, чтобы повеселиться в замке вашего отца, что свои последние годы он проведет в одиночестве – из-за вас! А Готье? Ему придется сражаться каждый день, отвечая на бесчисленные оскорбления, которые станут его участью – брат сестры, которой надо стыдиться. И самое худшее в том, что на самом деле ей нечего стыдиться, а просто она упряма и бессовестно горда!

– У меня нет гордости, – прошептала Антуанетта.

– Разве? А мне кажется, что вы гордитесь тем страшным, что случилось с вами, – против вашей воли и без вашего согласия. Вы настаиваете на том, что все происшедшее воспринимали как ваш грех, а на самом деле это была трагедия и грех по отношению к вам. Продолжайте изображать из себя жертву. Но святые мученики умирали, веруя, во имя любви к Господу, а не изображая себя героинями! Вы сказали, что не испытываете ко мне любви. Это не имеет значения. Возможно, если вы постараетесь, это придет – так же, как и я буду смиренно и усердно стараться выучиться любить девушку, которая бросила свой дом и любящего отца ради того, чтобы следовать за безумным пастухом за море, думая смягчить церковными песнопениями храбрых воинов, которые любят Бога так же, как и мы, хотя и называют Его другим именем…

– Браво! – закричал Готье.

– В этом ваш грех, – устало продолжал Пьетро. – В этом, и больше ни в чем. Что касается всего остального, то я забыл обо всем. И даже будущий ребенок не будет напоминать мне о прошлом. Я постараюсь вырастить его как собственного – чтобы он любил Бога, почитал святых и слушался старших. Больше мне, госпожа, нечего добавить…

Антуанетта посмотрела на него.

– Это правда, отец? – прошептала она. – Люди действительно будут презирать тебя н Готье – из-за меня?

– Да, – ответил барон Анри.

Антуанетта перешагнула через порог. Она подошла к Пьетро и протянула ему руку.

– Тогда я выйду за вас замуж, господин, – сказала она ему, – и буду молить Господа, чтобы не причинить вам больше горя…

Их обвенчали в часовне городского собора. Сразу же после обряда они покинули город. К наступлению ночи они доехали до Экса и подыскали дом, где остановиться.

Когда Пьетро увидел, что Готье снял две комнаты – одну для своего отца и себя, другую для Пьетро и новобрачной, он забеспокоился. Он не был влюблен в эту странную молодую женщину. Он разберется с этой своей женитьбой значительно позднее.

Заботясь о ней, он потушил свечи и разделся в темноте. Лежал, ожидая ее. Ждал долго. Он очень устал и в конце концов заснул. Потом проснулся и обнаружил, что Антуанетта не ложилась в постель.

Он встал, накинул плащ. Нашел свечу и зажег ее. Антуанетта свернулась клубочком в большом кресле и плакала во сне. Он тронул ее за плечо. Она вскочила так, словно к ней прикоснулось раскаленное железо, и открыла рот, собираясь закричать. Потом закрыла его.

– Не прикасайся ко мне! – стала просить она. – Пожалуйста, Пьетро, пожалуйста!

– Я и не собирался прикасаться к вам, – холодно произнес Пьетро. – Ложитесь в постель. Я устроюсь в кресле. Вам нужно отдохнуть – завтра…

Усевшись в кресло, он слышал, как она плачет. Он ощущал себя одиноким, грустным и беспомощным. Он злился на себя, но понимал, что поступил правильно и достойно.

– Пьетро, – позвала Антуанетта.

– Да, моя госпожа?

– Подойди сюда.

Пьетро подошел к постели и остановился.

– Ляг… ляг рядом со мной…

Пьетро лег.

– А теперь обними меня, но не больше… добрый мой Пьетро! Во имя милосердного Бога – ничего больше…

Он обнял ее. Она вся дрожала. Тело ее было холодным как лед. Он слышал, как стучат ее зубы.

– Теперь ты видишь, что со мной? – плача, спрашивала она. – Это не из-за тебя, Пьетро… они… другие делали это… Когда Готье, мой родной брат, хотел поцеловать меня, мне стало плохо. Я… я не могу переносить объятий моего отца! Понимаешь, Пьетро? Эта тошнота сидит во мне… Ты должен проявить терпение… Может быть, после рождения ребенка…

Пьетро погладил ее волосы.

– Засни, – прошептал он. – Засни, моя маленькая, моя потерянная…

Вот так, в летний вечер в году 1212, когда миндальное дерево за окном отражало серебряный лунный свет, провел Пьетро ди Донати свою первую брачную ночь.

И многие последующие.

5

Замок в Монтрозе оказался довольно старомодным. Квадратная главная башня, сложенная из больших камней, возвышалась над стенами с бойницами и надвратными башенками. Пьетро знал, что квадратные башни – не слишком удачные сооружения. После того как вернулись крестоносцы, повидавшие крепости неверных, они стали строить круглые башни. Эти башни оказались гораздо лучше квадратных. Их практически невозможно было разбить тараном, поскольку он скользил по округлым стенам.

Не хотел бы я, думал Пьетро, обороняться в этом замке.

Он посмотрел на свою жену. Она руководила служанками в тысяче и одном приготовлении к предстоящему празднику. Прошла уже неделя, как они приехали в Монтроз, и Антуанетта выглядела отдохнувшей. Щеки ее немного порозовели. На нее приятно было смотреть, но только если вы не заглядывали ей в глаза.

Если она сможет, думал Пьетро, перешагнуть через этот ужас, живущий в ней, она станет для меня хорошей женой. Она добрая и нежная и, кроме того, хорошенькая…

Конечно, потребуется много времени. Может быть, ребенок поможет ей излечиться. Он будет маленький и беспомощный и выведет ее из этой погруженности внутрь себя. Возможно. А возможно, и нет. Может, он только будет напоминать ей…

Все они страшились этого праздника. Но его необходимо было устроить. Причем как можно скорее. Все знатные соседи должны быть приглашены, и будет официально объявлено о бракосочетании. Между собой Пьетро и Готье договорились в удобный момент сообщить всем, что бракосочетание состоялось гораздо раньше, чем это произошло на самом деле. Сообщить как бы случайно, в общем разговоре. Не слишком подчеркивая, но все-таки так, чтобы этот факт запомнился.

Пьетро снабдил их подходящей версией – которая, впрочем, могла оказаться и правдой, хотя бы частично. Во время его последнего посещения фермы Паоли Джина много рассказывала ему о детстве и юности Донати, в том числе и о широко распространенном среди местных жителей убеждении, будто Донати на самом деле сын барона Орри Гростета, владевшего Хеллемарком до того, как Рудольф Бранденбург силой оружия отнял его у норманнского рыцаря. Поэтому можно было утверждать, что Пьетро единственный потомок благородной фамилии, переживающей тяжелые времена, не слишком вырываясь за рамки истины.

Думая об этом, Пьетро улыбался. Его скептический ум полагал гораздо более вероятным, что его отец скорее был зачат каким-нибудь солдатом, норманном, чем самим бароном. У баронов слишком много развлечений под рукой, чтобы они стали возиться с деревенскими девушками. Но, поскольку у него не было доказательств ни за, ни против, этой версии предстояло утвердиться или рухнуть самой по себе.

Пьетро смотрел, как Туанетта вытащила драгоценные гобелены, которые вывешивали только по большим праздникам. На них были изображены подвиги легендарного предка Монтрозов барона Луи, который сражался вместе с Карлом Великим и погиб рядом с Роландом, защищая Ронсевальское ущелье. Некоторые из этих гобеленов вышивала сама Антуанетта, выказав незаурядное мастерство. А нынешний праздник был именно таким важным событием, поскольку от него зависело, смогут ли они спокойно жить в Пти Муре, маленьком замке в нескольких лье отсюда…

Жаркие споры вокруг праздника заняли половину прошедшей недели. Барон Анри н Готье собирались устроить большое представление и пригласить как можно больше гостей. Антуанетта настаивала на небольшом приеме или хотела вообще обойтись без него. Пьетро в конце концов был вынужден включиться в эти споры, поддержав своего новоиспеченного тестя.

39

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru