Пользовательский поиск

Книга Незнакомка с соколом. Переводчик - Гаврюк Т.. Содержание - 11

Кол-во голосов: 0

Она повернула к нему голову, открыла глаза, и Чарльз поспешно отдернул руку. Неужели она не спала все это время? И почему у нее такой презрительный взгляд?

Это выражение презрения просто ударило Чарльза. Он, конечно, человек не безгрешный, но не настолько все же, чтобы воспользоваться подобной ситуацией! Мысль о том, что Фрэнсис думает иначе, унижала его. Ему казалось, что уж на доверие ее он имеет право рассчитывать.

– По правде говоря, я искал нож.

– Нож? – Она нахмурилась, а потом насмешливо спросила: – И больше вас ничто не интересует?

– Нет, – с трудом выдавил он, чувствуя себя лжецом. Конечно, его интересовало кое-что совсем другое. – Я хотел взять его, не будя вас. Но поскольку вы проснулись, будьте так добры, отдайте его мне.

К его удивлению, выражение холодного презрения немедленно исчезло с ее лица. С доверчивостью ребенка она вытащила нож, вложила ему в руку и сжала его пальцы.

– Я взяла этот нож для вас. Вот. Он ваш. – Фрэнсис улыбнулась. – Я сразу заметила, что это ваш любимый нож: вы как-то совсем по-особому держите его в руке… Я хотела вернуть его вам.

Чарльз был поражен. О, боги, она возвращает ему нож не потому, что им обоим необходимо оружие! Ей просто хочется вернуть ему утраченное сокровище. Ее благородство поставило его в тупик, он словно окаменел. Как же она будет разочарована, узнав, что он собирается расстаться с ножом!

Чувствуя себя подлецом, стараясь не смотреть ей в глаза, Чарльз сказал:

– Этот нож необходимо вернуть. Я хочу положить его там, где его смогут найти.

– Но почему?! – Фрэнсис уцепилась за рукав его куртки, чтобы удержать. – Ведь вам необходимо оружие. Нож вам понадобится, когда вы сбежите от них.

Чарльз почувствовал некоторое облегчение: все-таки в ней, оказывается, есть какая-то практичность.

– Я вынужден это сделать, – сказал он, решив, что она должна знать всю правду. – Испанцы уверены, что нож у одного из нас. Они собираются раздеть нас, чтобы обыскать.

– Погодите. – Фрэнсис отмахнулась от опасности со свойственной ей самоуверенностью. – Что, если просто спрятать нож получше? Я могу передать его Луи или Пьеру. Они сохранят его для вас.

Она опять растрогала его – своей смелостью, мужеством и внутренней силой.

– Я не могу допустить, чтобы вы шли на такой риск, – сказал он твердо, сдерживая свои чувства. – Что касается вас, они наверняка не остановятся на обыске.

Его слова, по-видимому, поразили Фрэнсис. Воспользовавшись ее минутным замешательством, Чарльз выбрался из фургона, окинул взглядом храпящих стражников и, сделав несколько неуклюжих шагов в сторону, выполнил задуманное. Рукоятка ножа выглядывала из соломы, он был уверен, что испанцы, проснувшись, сразу найдут его и оставят их в покое.

С большим трудом Чарльз забрался обратно в фургон, чувствуя себя гнусным обманщиком. Но почему? Ведь он ничем не оскорбил ее. Он вернул испанцам нож ради ее безопасности.

Фрэнсис снова лежала, свернувшись на дне фургона, глаза ее были закрыты, но Чарльз знал, что она не спит.

Вздохнув, он лег рядом с ней и нашел ее руку.

– Спасибо за нож, – прошептал он, слегка сжимая ее пальцы. – Я никогда раньше не встречал такой великодушной девушки. Мне очень жаль, что пришлось отдать им его.

– Это я вам благодарна, – откликнулась Фрэнсис, пожав ему руку в ответ. – Спасибо, что вы пожертвовали своим ножом ради меня.

Чарльз прикрыл глаза, но это ему не помогло. Он ощущал ее близость, как никогда раньше, и пообещал себе, что, если они выберутся отсюда живыми, он непременно выяснит, почему эта женщина заставляет его постоянно метаться от раздражения к нежности и обратно.

11

Фрэнсис проснулась неожиданно – от ощущения, что, кроме них, в фургоне находится кто-то еще. По стене скользнула тень – и она увидела Пьера, который крался к ней, изо всех сил стараясь не шуметь. Приложив палец к губам, он протянул ей ключ и исчез – так же внезапно, как и появился.

Фрэнсис почувствовала, что улыбается во весь рот. Эти ее ребятишки, с их крадущейся походкой и тонкими пальчиками, годами занимались воровством. А поскольку она твердо верила, что всякий дарованный богом талант для чего-то предназначен, то просто направила их усилия в иное русло, найдя их искусству другое, благородное применение. Причем самым трудным оказалось научить их отличать низкие цели от возвышенных. Иногда она просто приходила в отчаяние. Но все равно это были ее ребята, и она не собиралась бросать их.

Пьер выбрал самый подходящий момент для того, чтобы передать ключ, – он прекрасно все понимал. У амбарной двери храпели их стражи, подложив под головы свои мешки и ничего не подозревая, а капитан и испанец со сломанной рукой отправились спать на чердак.

Фрэнсис с удовольствием представила себе онемевших стражников, когда они обнаружат бегство своего пленника. Не хотела бы она оказаться на их месте!

Фрэнсис склонилась над Чарльзом, чтобы разбудить его и сообщить, что ключ у них. Но во сне у него был такой ангельский вид, что рука ее замерла. Спутавшиеся волосы упали на лоб, озабоченная складка между бровями разгладилась, обычно плотно сжатые губы смягчились. Подложив руку под щеку, он выглядел таким юным и невинным – не старше ее мальчишек. Если, конечно, не считать двухдневной щетины на подбородке…

Фрэнсис пришлось напомнить себе, что Чарльз давно уже не юноша. Он – мужчина, который смотрел на нее с такой нежностью, когда она вернула ему нож. Однако спустя всего несколько минут он повернулся к ней спиной, давая понять, что она ему не нужна…

Что ж, она давно уже привыкла к одиночеству, привыкла скрывать глубоко запрятанную потребность в близком человеке. Чарльз не способен помочь ей. Она должна нести свою боль одна.

Фрэнсис тронула его за руку.

– М… м… О боже, это вы? – Он смотрел на нее затуманенными полусонными глазами, явно не узнавая. – Что случилось, кузина? Дом горит?

– Вы не дома, Чарльз. И я не ваша кузина.

– Черт побери!

Он оглянулся вокруг, словно не желая вспоминать, где он и почему. Когда же память вернулась к нему, умиротворенность, которую Фрэнсис только что видела на его лице, исчезла, сменившись мрачной гримасой.

– Я все понимаю, – мягко сказала она. – И, проснувшись, чувствовала то же самое. Но я хочу показать вам кое-что – думаю, это исправит ваше настроение.

Она протянула ему маленький ключ, и у Чарльза сразу загорелись глаза. Он схватил ключ и наклонился, пытаясь дотянуться до кандалов.

– Не сейчас! – Фрэнсис схватила его за руку. – Попозже, когда мы тронемся в путь.

– Нет, сейчас! – прорычал Чарльз, сгорая от нетерпения. – Я сброшу их немедленно!

– Но сейчас вы все равно не сможете убежать, а испанцы перед дорогой обязательно зайдут сюда проверить, все ли в порядке. Подождите немного. Мальчики устроят переполох, и мы сможем улизнуть.

Фрэнсис чувствовала себя очень виноватой, говоря «мы», как будто она тоже собиралась бежать. Но Чарльз не должен был знать о ее планах до самого конца.

Чарльз подумал немного, вздохнул и сунул ключ в карман.

– Ладно, будем надеяться, что они не заметят его пропажу.

– Они не заметят, – состроила гримаску Фрэнсис. – Их слишком обрадует находка ножа.

Как Чарльз и предполагал, Диего наткнулся на нож, когда испанцы начали сворачивать лагерь.

– Капитан, я нашел его! – сияя воскликнул он.

После этого Чарльз почувствовал облегчение: перед дорогой их не стали обыскивать. Теперь, когда у него в кармане был ключ, он почти развеселился и с удовольствием съел немного черствого хлеба и твердого, как камень, сыра, которые принес Диего. Наконец один из испанцев забрался на козлы, остальные оседлали лошадей, и они тронулись в путь.

Дорога в этот поздний час была совершенно пустынна. Навстречу им попалась только группа крестьян, которые возвращались домой с поля и приветствовали их непристойными песнями. В такое время суток люди сидели по своим домам или в местных пивных, отдыхая от тяжкого труда.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru