Пользовательский поиск

Книга Небесный суд. Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 75

Кол-во голосов: 0

— Ему повезло.

— Не надо так говорить, старик. Я всего лишь пытаюсь вести его в правильном направлении.

— Согласен, но в чьем понимании это направление правильное? — спросил старый священник.

— Из твоих уст такой вопрос звучит несколько ханжески, — прошипел Шептун. — Ты всю жизнь только тем и занимался, что пытался заново провести черту между правильным и неправильным. Или ты уже все забыл? Днем соблюдение законов Круга, ночью — маска и черный конь. Разве кто-нибудь когда-нибудь знал о твоей истинной сути?

— Деньги шли тем, кто в них по-настоящему нуждался, — возразил священник.

— Уверен, счетные дома и купцы, которых ты лишал их золота, полагали, что оно нужно им, — парировал Шептун.

— Они ошибались.

— Ты только не думай, будто я не одобряю твоих поступков, напротив, я на твоей стороне. Помнишь, когда тебе дали шкатулку, ты нашел его полумертвым на пороге церкви? Теперь настало время передать шкатулку.

— Ты говоришь об этом мальчишке? — Конечности Шептуна судорожно дернулись, его молчание оказалось красноречивее всяких слов. — Тебе не кажется, что он и без того настрадался? Он получил дикую кровь, его изгнали из дома, ему приходится скрываться от погони в обществе двух убийц.

— Пора передать шкатулку, старик. Он отплатит им за все.

— Я не стану делать это с ним! — запротестовал старик. — Последние двадцать лет я пытаюсь забыть, кем я был раньше.

— Но забыть ведь никак не можешь, верно я говорю, старик? Ты похож на уорлдсингера, который пытается не думать о новой понюшке лепестковой пыльцы. Ты разве не чувствуешь, что шкатулка зовет тебя? Она поет, требует, чтобы ее открыли, чтобы снова вдохнули в нее жизнь, сделали ночь твоим плащом, чтобы ты отомстил злодеям!

— Я больше не выпущу его, — ответил священник. — Я не вынесу ответственности за его судьбу!

— Ответственность никогда на тебя и не возлагалась, — возразил Шептун.

— Даже если бы и смог, Гарольд Стейв никогда не позволил бы мне это сделать.

— В тебе говорит трус, — произнес бесформенный фейбрид. — Стейв многое о тебе знает, но о шкатулке ему ничего не известно. Что касается Небесного Суда, то Гуд с Топких Болот давно умер. Отдай Оливеру шкатулку. Настало время отплатить им за все.

— Как можно желать человеку такое?

— Без шкатулки ему не выжить, — ответил Шептун. — Возможно, ты предпочтешь спрятаться в рудничном дыму, но ведь ты уже давно заметил, какие странные вещи творятся в городе, разве не так? Люди исчезают. Со старыми порядками пора кончать, настало время новой жизни, время перемен.

— Я уже стар, — ответил священник, — но еще не слеп, я все вижу.

— Ты не знаешь и половины того, что нас ожидает. Грядет буря, и все границы, определенные законами Круга, непременно сместятся. Денег от продажи двух унций безакцизного мамбла не хватит даже на оплату похорон какого-нибудь бедняка. Вспомни глаза голодных ребятишек, которых тебе приходилось хоронить — тех самых, что долго преследовали тебя в ночных кошмарах, — и начинай заготавливать новые гробики, их понадобится очень много.

— Убирайся прочь из моей головы! — закричал священник.

— Отдай мне шкатулку!

— Он уже и без того меченый, — ответил старик. — Разве он не обладает колдовскими силами?

— Пока они слишком слабы и, на мой взгляд, носят лишь оборонительный характер. Как ты уже сказал, Оливер всего лишь человек. Хотя его и вырвали из привычной среды, лишили близких ему людей. Хотя орден устроил за ним охоту, а полицейские преследуют за преступления, которых он не совершал. Годы, которые он прожил, испытывая на себе ненависть и презрение окружающих, не сделали из него человеконенавистника, не сломали его. Но в нем сидит гнев, сильный гнев. И он ищет выхода. Нужно выпустить из шкатулки его, и это нужно не только мне одному, но и всей Шакалии.

Чувствуя тяжесть прожитых лет, старый священник откинулся на спинку кресла.

— Я всегда думал, что умру как Гуд с Топких Болот.

— Тебе нужно было сжечь шкатулку.

— Думаешь, я не пытался? Я бросал ее в печи — те, что установлены на горе. На следующее утро я находил ее у себя на груди под одеялом, она ждала меня, как верный пес, который хочет, чтобы его накормили. Значит, ты просишь меня передать ее.

— Она скоро насытится, — заверил старого священника Шептун. — Приближается время великого пира.

Глава 19

— Идут! — крикнул стоявший у окна Никльби.

На толстые стены Ток-Хауса обрушился залп приглушенных выстрелов. Молли нажала на спуск винтовки, и отдача приклада больно ударила ее в плечо. Она не увидела, попала в цель или нет — на улице было темно, а мундиры на убийцах были чернее штанов трубочиста.

— Крепче прижимай приклад к плечу, девочка, — посоветовал коммодор Блэк. — Тогда будет не так больно.

С этими словами он положил свой жуткий восьмиствольник на подоконник открытого окна и выстрелил. Клоны Коппертрекса принялись собирать отстрелянные гильзы, ломать их и высыпать разбитые кристаллы в каменные ведра. Один из них заново зарядил ружье и передал его Молли. Быстродум затаился рядом, скрытый анализатором крови и верстаком. Пока слуги помогали отразить нападение на дом, он предпочитал хранить молчание.

— Аликот! — позвал Блэк. — Займись делом, пока мы сражаемся за наши жизни!

Коппертрекс ничего не ответил. С улицы продолжали доноситься громкие крики. Острорукий бегал по темному саду, нанося нападающим удары руками-копьями. Пока они не появились, он прятался в тени деревьев, дожидаясь момента, когда налетчики соберутся перед домом в полном составе. И вот теперь он, темная совесть быстродума, неистовствовал вовсю, оставляя после себя растоптанные тела незваных гостей.

— Ты прекрасная смертоносная машина! — воскликнул коммодор Блэк. — Но я все-таки рад тому, что между нами и тобой еще есть четыре крепких надежных стены дома.

Убийцы попытались сгруппироваться и нанести мощный удар по Острорукому, но тот, с хрустом ломая ветки и размахивая конечностями, метнулся в тень деревьев. Выскочив из сада с другой стороны, он с прежней яростью набросился на тех, кто посягнул на покой обитателей Ток-Хауса. Молли, Никльби и Блэк тем временем обстреливали налетчиков из ружей. В результате удачных выстрелов убитые падали на посыпанные гравием дорожки и тщательно ухоженные клумбы. Коппертрекс встал за спиной у Молли и, слегка оттолкнув ее в сторону, принялся передавать своим клонам мензурки с пенящейся красной жидкостью. Те выплескивали их содержимое из бреши в разбитом циферблате прямо на атакующих, которые, в свою очередь, пытались тараном пробить входную дверь Ток-Хауса, что оказалось не так уж и сложно сделать, ведь наконечник тарана был наполнен соком самострельных деревьев. Вспыхнул густой, как желе, огонь, быстро переметнувшийся на деревья, кусты и бок каретного сарая.

— Во имя великого Круга, Аликот! — взмолился Никльби. — Осторожнее с моей самоходной повозкой!

Острорукий пронзил двух нападающих, одного левой, другого правой рукой, но тут из-за кустов позади паровика, размахивая над головой пращой с тремя шарами, выросла какая-то фигура. В отличие от других этот человек не был одет во все черное и скорее производил впечатление джентльмена, только что вышедшего из шикарного, залитого светом люстр ресторана где-нибудь в Голдхейр-Парк. Свет химического огня Коппертрекса на мгновение упал ему на лицо, и у Молли от ужаса перехватило дыхание. Это был он! Тот самый старый дьявол, что приходил в бордель, тот самый негодяй, от чьей руки погибли Слоукогс и Сильвер Уанстэк. Граф Вокстион. Сущий демон из старинной баллады. Каждый раз, когда девушке казалось, что она наконец убежала от него, жуткий старик словно вырастал из-под земли — этакий вездесущий посланник смерти.

Его праща медленно обвилась вокруг ног Острорукого. В этот момент паровик как раз уложил двоих наемников ударами своих боевых рук-копий, и похожая на шлем голова повернулась в сторону нового источника угрозы. Из-за деревьев на подмогу железному воину бросился один из его клонов. Он был уже почти рядом с Остроруким, когда грянул взрыв и отбросил миниатюрного паровика на садовую дорожку. В разрывах дымной пелены Молли увидела, что нижние конечности паровика бесследного исчезли. Острорукий попытался при помощи двух передних ног ползти вперед, однако на него набросились два налетчика и с помощью какого-то оружия, похожего на гарпун, вскрыли его броню. Стоявшее у Молли за спиной главное тело Коппертрекса дернулось, а сам паровик застонал от боли, которую испытывал сейчас его клон. Никльби и Блэк обрушили на злодеев, накинувшихся на Острорукого, винтовочный залп, но, увы, было слишком поздно. Страж Ток-Хауса недвижно лежал в луже темного машинного масла, и из него медленно выливались последние капли жизненной энергии.

75

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru