Пользовательский поиск

Книга Натюрморт из Кардингтон-кресент. Переводчик - Бушуев А. В.. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

За ленчем обсуждали проповедь, искреннюю, но утомительную, и искали в ней «глубинные смыслы». Когда подошла очередь фруктов, Юстас заявил, что главной темой проповеди была сила духа, умение спокойно и мужественно встречать удары судьбы.

Уильяма, похоже, задела эта тема, или же он просто был не в духе. Так или иначе, но он возразил отцу, сказав, что, напротив, главной темой проповеди было сострадание.

— Чушь! — вспыхнул Юстас. — Ты всегда был излишне мягкотел, Уильям. Тебе лишь бы оставаться в стороне… У тебя слишком много сестер, и в этом твоя главная беда. Тебе следовало родиться женщиной. Мужество! — с этими словами Юстас ударил кулаком по столу. — Мужеством должен обладать каждый мужчина и каждый христианин!

После этой выспренней реплики десерт доедали молча.

Днем хозяева дома и их гости читали или писали письма. Вечер выдался еще более тягостным. Все сидели за столом, неуклюже пытаясь вести разговор, подобающий для воскресенья, пока Сибилла не призвала присутствующих послушать свою игру на пианино. Играла она с несомненным мастерством и нескрываемым воодушевлением. В музицировании участвовали все, за исключением Эмили, — хором пели баллады, иногда кто-то отваживался петь соло. У Сибиллы оказался прекрасный голос, чуть хрипловатый и завораживающий.

Оказавшись, наконец, в спальне на втором этаже, Эмили, чувствуя, что больше не в силах сдерживать рыдания, отослала горничную и принялась раздеваться сама. В комнату вошел Джордж и громче, чем подобало бы, закрыл за собой дверь.

— Неужели так трудно проявить хотя бы капельку терпения, Эмили? — холодно осведомился он. — Твое дурное настроение выходит за рамки приличий.

— Приличий? — ахнула Эмили. — Как ты смеешь обвинять меня в нарушении приличий? Ты уже почти две недели подряд пытаешься соблазнить Сибиллу, никого при этом не стесняясь, даже прислуги! И ты же — только из-за того, что я не присоединилась к вам, — обвиняешь меня в нарушении приличий и отсутствии манер!

Лицо Джорджа вспыхнуло, однако он сдержал гнев.

— У тебя истерика, — ледяным тоном проговорил он. — Пожалуй, тебе будет лучше побыть одной. Так ты быстрее сможешь успокоиться и снова прийти в себя. Я буду спать в гардеробной, постель там уже приготовили. Остальным я объясню, что ты неважно себя чувствуешь, и мне не хочется тебя беспокоить. — Ноздри Джорджа едва заметно вздрогнули; по лицу, словно тень, пробежала гримаса неудовольствия. — Они легко в это поверят. Спокойной ночи.

С этими словами он шагнул за порог.

Чудовищный цинизм мужа поверг Эмили в ступор. Нет, это абсолютно несправедливо со стороны Джорджа, говорить ей такие слова! Эмили потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное им. Ноги ее подкосились, и она рухнула на постель. Не в силах больше сдерживать себя, Эмили кулаками выместила обиду на подушке и разрыдалась.

Она рыдала до тех пор, пока глаза и легкие не начало жечь, однако легче ей так и не стало — жуткая усталость никуда не ушла. Однако, может быть, завтра все наладится?

Глава 3

Эмили проснулась рано утром — еще до того, как поднялись горничные, — и сразу же принялась обдумывать, как ей быть. Кризис вчерашнего вечера мощной волной смыл паралич безволия, ее нежелание признаться себе самой в том, что наверняка принесет лишь боль и унижение. И Эмили приняла решение: она будет бороться! Сибилле не видать победы только потому, что Эмили не хватает ни ума, ни сил дать сопернице бой, как бы далеко ни зашел их с Джорджем роман. Пусть на миг, но Эмили была вынуждена с болью признать, что роман этот наверняка зашел далеко — иначе зачем Джорджу потребовалось спать в гардеробной, а потом искать этому смехотворные объяснения? Даже если это так, она сделает все, призовет на помощь всю свою женскую хитрость, чтобы отвоевать мужа назад. Умений ей не занимать. В конце концов, она завоевала его первой вопреки многим трудностям. Если же она и дальше будет выглядеть столь же несчастной, какой себя чувствует, то лишь выставит себя на посмешище перед остальными членами семьи и станет предметом всеобщей жалости. А это запомнят надолго, даже когда инцидент будет исчерпан и она вернет себе Джорджа.

И что гораздо хуже, в этом случае она перестанет быть привлекательной для Джорджа. Подобно большинству мужчин, он предпочитал женщин веселых и обаятельных, которым хватает ума не показывать окружающим свое дурное настроение. Чересчур бурное проявление эмоций, особенно на публике, вызовет у него раздражение. Это не только не поможет ей одержать верх над Сибиллой, но и подтолкнет мужа в объятия соперницы.

Таким образом, Эмили предстоит сыграть главную роль ее жизни. Она должна стать верхом обаяния и привлекательности, и тогда Джордж сочтет Сибиллу лишь бледной ее копией, жалкой тенью, а ее, свою законную супругу леди Эмили Эшворд, — главной женщиной своей жизни.

В течение трех дней Эмили разыгрывала свою новую роль вполне успешно, без каких-либо заметных неудач. Если же вдруг к глазам подступали слезы, она была уверена, что этого никто не замечал, даже тетушка Веспасия, от взгляда которой не ускользало ничего. Но Веспасия — совсем иное дело. За фасадом холодной элегантности и едкого юмора скрывался тот единственный человек, который искренне любил Эмили.

Увы, сохранять лицо временами оказывалось так трудно, что Эмили приходила в отчаяние от тщетности собственных попыток, догадываясь, что ее голос звучит фальшиво, а улыбка, скорее всего, наигранна. Но поскольку ничего другого, что давало бы надежду на успех, у нее не было, она — после короткого мига одиночества, например, перейдя из комнаты в комнату, — возобновляла игру, пытаясь изо всех сил казаться веселой, тактичной и любезной. Превозмогая себя, она даже вежливо беседовала со старой миссис Марч, хотя и позволяла себе позлословить в отсутствие старой леди, чем вызывала искренний смех Джека Рэдли.

На третий день во время обеда, когда все семейство собралось за огромным столом красного дерева, Эмили столкнулась с новыми трудностями. Все были одеты сообразно случаю: Эмили — в светло-зеленом платье, Сибилла — в синем. Буквально все в этой комнате — плотные шторы красного бархата, многочисленные картины, развешанные по стенам, — давило, вызывало ощущение удушья. Для Эмили было невыносимой пыткой улыбаться, вынуждать себя, невзирая на боль и усталость, натужно выдавать очередную остроумную фразу. Она накладывала на тарелку еду, делая вид, что ест, и глоток за глотком отпивала вино из бокала.

Главное — не сделать ничего, что тотчас бы бросилось в глаза… например, строить глазки Уильяму. Окружающие могут расценить это как явную месть с ее стороны, даже Джордж, которому все безразлично. Зоркие глаза миссис Марч не упускали из виду ни малейшей мелочи. Старуха вдовствовала вот уже сорок лет и все эти годы правила своим семейством-королевством в буквальном смысле железной рукой, ни на йоту не утратив интереса к жизни. Эмили должна быть в равной степени веселой, в равной степени приятной в общении — в том числе и с Сибиллой, — как то подобает женщине ее положения, даже если светские условности безжалостно душат ее. Ей то и дело приходилось проявлять осторожность, дабы не перещеголять рассказы других, и, наоборот, смеяться, глядя рассказчику в глаза, чтобы тот поверил в ее искренность.

Эмили подыскивала подходящие комплименты, достаточно правдивые, чтобы в них можно было поверить, с наигранным вниманием слушала скучные байки Юстаса, живописавшего свои свершения на ниве спорта в молодые годы. Юстас Марч был горячим приверженцем принципа «в здоровом теле здоровый дух» и категорически не находил времени для эстетов, которые были просто недостойны его внимания. Его разочарование сквозило в каждой фразе. Наблюдая за хмурым лицом сидевшего напротив нее Уильяма, Эмили с великим трудом сохраняла на лице маску вежливой заинтересованности.

После десерта, когда на столе не осталось ничего, кроме ванильного мороженого, малиновой воды и фруктов, Тэсси сообщила о каком-то званом вечере, на котором ей пришлось присутствовать, честно признавшись, что не знала, куда деть себя от скуки. За эти слова она тотчас же удостоилась сурового взгляда бабушки. Эмили тотчас вспомнился похожий случай. С еле заметной улыбкой она посмотрела на сидевшего напротив нее Джека Рэдли.

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru