Пользовательский поиск

Книга Кроваво-красный снег. Записки пулеметчика Вермахта. Переводчик Бушуев А. В.. Содержание - Глава 9. ТРЕВОГА НА НИКОПОЛЬСКОМ ПЛАЦДАРМЕ

Кол-во голосов: 0

Несмотря на тяжелые потери, нам удается прорвать линию обороны советских войск и обратить врага в бегство. Огнеметные танки ломают сопротивление красноармейцев, выкуривая их из траншей и стрелковых ячеек. После них остается безлюдный мертвый ландшафт; от земли поднимаются клубы зловонного дыма.

Как только мы думаем о том, что, наконец, настал долгожданный покой, русские переходят в контрнаступление. Мы захвачены врасплох разрушительным огневым валом «сталинских органов» и полевых гаубиц. Снова несем большие потери. Нам приходит на выручку отделение тяжелых самоходных противотанковых орудий «Хорнисс», а также несколько «Хуммелей» со своими 150-мм гаубицами. У врага теперь нет ни малейших шансов прорваться на нашем участке. Примерно в это же время наши «штуки» совершают налеты на скопления живой силы и боевой техники противника. В тех местах, где они накрывают цели, в небо поднимается черный дым.

После того, как мы очищаем территорию от последних отрядов врага, 79-я пехотная дивизия снова занимает свои прежние позиции. Сегодня ночью нас перебросят на другой участок фронта, на этот раз мы снова окажемся неподалеку от Верхнего Рогачика. Здесь оборона советских войск относительно слаба. Позднее мы узнаем, что советская артиллерия также понесла серьезный урон.

Победа обошлась нам очень дорого. В одном только нашем пулеметном отделении погибло двадцать человек. Общие потери нашего полка — 155 человек, это численность одной роты. Помимо солдат и унтер-офицеров погибло и немало офицеров, среди них командиры 1-го и 2-го батальонов. Наш взвод лишился одного миномета и одного пулеметного отделения. К всеобщему сожалению, унтер-офицер Фабер был убит пистолетным выстрелом в спину. В него выстрелил раненый советский политрук, лежавший на земле, которому Фабер только что перевязал рану. Мне почему-то вспоминается унтер-офицер Шварц; который на плацдарме близ Рычова любил добивать раненых красноармейцев. На этот раз я настолько был потрясен смертью Фабера, что не испытал никакого огорчения, когда вахмистр одного из стрелковых взводов прошил того самого русского очередью из автомата.

7 ноября. Через несколько дней мы будем скучать по нашему риттмейстеру, которого мы все глубоко уважали. Этот достойный человек всегда был в первых рядах во время наступления. Начальство извещает нас о том, что его перевели в другое подразделение на смену погибшего командира разгромленного батальона. Мы, в свою очередь, тоже получим нового командира. Тем временем возникает слух о том, что мы и вся наша дивизия займем стратегически важный плацдарм близ Никополя. Погода меняется. Ночью стоит сильный холод, а днем начинает идти дождь. Почва превращается в настоящее болото. По разбитым раскисшим дорогам с огромным трудом передвигаются наши грузовые машины и прочая боевая техника. Нам постоянно приходится подталкивать наш грузовик.

Наконец мы добираемся до Днепровки, большой деревни на восточном краю плацдарма. Мы промокли до нитки и с головы до ног облеплены жидкой грязью. Штабы пехотной дивизии и горно-стрелковая часть разместятся в деревне, а их боевые подразделения получают приказ окопаться вдоль главной полосы обороны для отражения нескончаемых атак противника.

8 ноября. Занимаем дома, в которых до нас располагались танкисты. Нам выделяют просторную хату, ее хозяйка — русская женщина средних лет с восемнадцатилетней дочерью по имени Катя. Они живут в горнице и спят по здешнему обычаю на большой русской печке. Мы, солдаты, занимаем вторую комнату, очень просторную и отапливаемую такой же печью. На улице сыро и холодно, и, прежде чем взяться за уборку помещения, мы растапливаем ее.

Глава 9. ТРЕВОГА НА НИКОПОЛЬСКОМ ПЛАЦДАРМЕ

Следующие десять дней (9-19 ноября) мы остаемся в Днепровке в ожидании приказа о контрнаступлении. Нам известно, что главная полоса обороны проходит в нескольких километрах к югу от деревни и что позиции слева занимают подразделения 3-й горно-стрелковой дивизии. Справа тянутся траншеи отдельных подразделений 258-й пехотной дивизии. В обеих дивизиях ощущается серьезная нехватка личного состава, вызванная сильными потерями во время ожесточенных летних боев. Им приходится довольно скудными силами оборонять широкий участок фронта, и они вынуждены противостоять хорошо вооруженному противнику, имеющему значительный численный перевес. Солдаты моей части сочувствуют тем нашим пехотинцам, которые так долго живут в окопах в таких суровых условиях на этом участке передовой и вынуждены отбивать бесконечные атаки врага.

Из нас, имеющих больше оружия и снаряжения, будут делать элитную часть, пополняя личным составом и используя только в тех случаях, когда требуется отбить атаки неприятеля, ворвавшегося на наши позиции. Поскольку нам разрешено — в отличие от других солдат, постоянно находящихся на передовой, — после успешных боевых операций возвращаться на наши зимние квартиры, то к нам относятся с уважением и завистью.

За последнее время наши потери настолько велики, что ни одна из трех стрелковых рот до конца не укомплектована личным составом, несмотря на постоянное пополнение.

После того, как заканчиваются бои на Никопольском плацдарме, мы имеем за плечами два полных месяца тяжелых сражений.

Мы остались без командира, и поэтому ветеранов Вольдемара Крекеля и Фрица Кошински назначают командирами отделений и выдают им автоматы. Моим вторым номером становится ефрейтор Вилли Краузе. Мой прежний второй номер, Фриц Хаманн, получает тяжелый пулемет, поскольку обер-ефрейтор Гейнц Барч тяжело ранен. Вторым номером у Фрица теперь панцергренадер Биттнер, молодой парень. Реорганизация коснулась и наших минометчиков. Унтер-офицер Фендер теперь занимает пост вахмистра Гаука, получившего серьезное ранение. Двух наших подносчиков патронов заменяют одним добровольцем и панцергренадером по фамилии Мерш. В числе моих старых знакомых, кроме Вариаса, имеются еще два ефрейтора — Эрих Шустер и Гюнтер Пфайфер. Их поселили в соседних домах, и они иногда втроем приходят к нам поиграть в карты. Остальных я не знаю, это главным образом новобранцы. Отто Крупка теперь приписан к нашему взводу.

Наш непосредственный начальник, гауптвахмистр, которого мы называем за глаза Spiess, являет собой прекрасный образчик фронтовика. Это опытный ветеран, который не любит ненужного риска и всегда проявляет разумную осторожность. Мы, пулеметчики, особенно ценим это качество, потому что нам приходится поддерживать огнем действия стрелковых взводов и нас не используют в рукопашных схватках.

На непродолжительное время команду над нашим эскадроном берет вместо риттмейстера один обер-лейтенант. Находясь под его началом, несколько наиболее предприимчивых солдат устраивают в заброшенном доме баню. Неплохая идея. Мы с удовольствием пользуемся представившейся возможностью хорошо помыться.

Мы с Вейхертом с самых первых дней устанавливаем хорошие отношения с Катей, уже упоминавшейся дочерью хозяйки дома, в котором нас поселили. Обе работают на полевой кухне горных стрелков, дочь — полдня, ее мать — целый день. Катя — стройная белокурая девушка, таких здесь зовут «паненками». Ее волосы заплетены в косы, замысловато уложенные на голове. Она носит просторное русское платье, некогда голубое, но теперь блекло-серое от долгих стирок. Каждое утро она тщательно моется, и когда приближается к нам, от нее пахнет армейским мылом. Увидев нас, девушка произносит: «Здравствуйте» и улыбается. Мне кажется, что, будь на ней современное модное платье, она выглядела бы очень красиво и элегантно.

Хотя у нас есть приказ избегать близких контактов с местным населением, — начальство опасается шпионажа и партизанских действий, — мы все равно вынуждены общаться с этой девушкой и ее матерью. Миша, доброволец и наш помощник, родом с Украины, он часто выступает в роли переводчика. Позднее я выучиваю несколько русских слов и добиваюсь того, что меня уже немного понимают в тех случаях, когда мне что-то требуется. Вейхерт тоже нередко использует к своему благу скудное знание русского языка и иногда приходит домой с раздобытой где-то курицей, которую тут же поручает заботам хозяйки и ее дочери. Наши солдаты даже немного заигрывают с Катей, и она очень довольна, когда мы коверкаем русские слова или когда сама пытается сказать что-то по-немецки. Однако никто из нас не думает вступать с девушкой в более серьезные отношения: об этом не могло быть и речи.

31
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru