Пользовательский поиск

Книга Клиника «Амнезия». Переводчик - Бушуев А. В.. Содержание - 10

Кол-во голосов: 0

– Фабиан, можешь не затруднять себя с этой историей. Это совершенно надуманное, ненастоящее имя.

– И когда ты только избавишься от своей наивности? – вздохнул Фабиан.

– Я мог бы задать тебе точно такой же вопрос, – парировал я и, повернувшись спиной к нему, отправился за пивом.

Затем разговор перешел на другую тему – как нам завтра добраться до Педраскады. Нас, несомненно, ожидали трудности. Мы по-прежнему смутно представляли себе, как туда добираться, и успех мероприятия зависел от того, удастся ли нам сесть на нужный автобус, чтобы добраться до побережья сразу после того, как мы спустимся с Анд к морю на поезде, на который сядем завтра утром. У меня возникло ощущение, что вопрос о борделях больше обсуждаться не будет. Похоже, никаких других восхитительных планов не предполагалось. У Фабиана наверняка имелись свои собственные виды на это путешествие, и никакие сомнения насчет того, что ждет нас завтра, были не в состоянии остудить его пыл.

– Прекрасно, – сказал он, допив свою бутылку пива и вытерев губы рукавом. – Теперь я готов упасть в объятия женщины, знающей, что такое любовь.

С этими словами он повернулся к соседнему столику и заговорил по-испански с сидящими за ним индейцами. Я разобрал лишь одно слово – «Этель». Фабиан произнес его как «Эттель».

Индейцы принялись что-то оживленно обсуждать на смеси испанского и кечуа, затем взорвались громким смехом.

– Долбаные кампесинос.С ними всегда так, – прошипел Фабиан, когда мы выходили из кафе. – Что это за религия такая?! – выкрикнул он загадочную фразу, обращаясь к своим недавним собеседникам.

В ответ раздался новый взрыв веселого смеха.

Я заметил в руке у Фабиана нож, который он стащил со стола.

– Иди вперед. Я сейчас догоню тебя, – велел он мне, а сам метнулся назад к свиной туше, висевшей над входом.

– Эй, что ты там говорил, будто мне слабо? Будто у меня еще не выросли яйца? – спросил он, когда догнал меня.

Я увидел у него в правой руке окровавленный ошметок того, что раньше было мошонкой борова, украшавшего вход. Фабиан размахнулся и метнул свою добычу в окно кафе. Она ударилась о стекло с приглушенным шлепком и сползла на землю, оставив липкий мутный след.

Фабиан со смехом устремился в темный переулок, оставив меня одного расхлебывать заваренную им кашу.

Из кафе никто не вышел. Там, видимо, ничего не услышали.

Я медленно зашагал вслед за Фабианом.

* * *

Я был не вполне уверен в том, в какой стороне города следует искать нашу гостиницу, но, похоже, такого знания и не требовалось. Мне было приятно идти по темным незнакомым улицам, постоянно натыкаясь взглядом на Светоч Божий, хорошо различимый в теснине домов, и отпустив на волю воображение. Фабиан куда-то исчез, но меня это мало беспокоило. Я несколько раз свернул наугад, и тут до моего слуха донесся шум воды. В темноте я зашагал по направлению к этим звукам, ставшим для меня чем-то вроде ориентира.

Цели я достиг в том месте, где город фактически заканчивался, плавно переходя в склон горы, поросший узким клином пышного тропического леса, вернее, даже подлеска. Над низкими стволами деревьев лишь кое-где возвышались немногочисленные жилища – склон был уже довольно крут, чтобы его застраивать в массовом порядке. Из самой чащи деревьев, из какого-то острого выступа горы, устремляясь прямо в прорытую вдоль мостовой канаву, стекал поток, вернее, небольшой водопад. Я какое-то время разглядывал его, воспринимая плеск воды как своего рода белый шум – убаюкивающий, навевающий сон. Сунув руку в воду, я почувствовал ее леденящий холод. Много веков назад здесь возвышался величественный ледник. Стало ясно, что пора отправляться спать.

Я быстро отыскал обратную дорогу, нашел гостиницу и на удивление ловко открыл массивную входную дверь. Свет во всем здании не горел, и в темноте я мог видеть не дальше протянутой руки. На часах было почти два часа ночи, и мне не хотелось разбудить тех, кто уже спал. Я сделал шаг вперед. Дверь захлопнулась за моей спиной. Я сумел разглядеть лишь внутренний дворик и наугад двинулся вперед, пытаясь вспомнить местоположение лестницы.

Под ногами что-то громко хрустнуло. Наверное, наступил на какого-нибудь гигантского таракана, одного из множества мерзких тварей, обитающих здесь. Я наклонился пошаркал ногой. Затем посмотрел на подошву. На ней осталось что-то похожее на раздавленный мел. Оказалось, что это всего лишь растоптанный обломок половой керамической плитки. Я сделал еще шаг вперед. Снова хруст.

В темноте передо мной что-то зашуршало. Отчетливо различимый, хотя и негромкий шорох. Певчие птички бьются в клетках, дошло до меня. Я прошел мимо того места, где, как мне казалось, они находились, и вскоре нащупал ногой нижнюю ступеньку лестницы. Неожиданно что-то мокрое и тяжелое шлепнулось мне на левое плечо. Я тут же вспомнил о поселившихся под крышей лесных птицах и стал подниматься наверх, держась подальше от стены. А ведь есть люди, которые считают, что птичья какашка, упавшая на тебя, предвещает удачу.

Когда я, к своему великому облегчению, наконец-то попал в нашу комнату, то сразу повалился на кровать, застеленную пожелтевшими застиранными простынями. Лишь когда я начал проваливаться в сон, до меня дошло, что Фабиан так еще и не вернулся.

10

Насыщенные краски высокогорного рассвета: индейцы тащат плоды своих трудов через всю рыночную площадь на фоне густой зелени горных склонов и неправдоподобно синего неба. Откуда-то с высоты донеслись пронзительные звуки, напомнив мне о кондорах, однако когда я устремил взгляд в направлении гор, возвышавшихся над крышами домов, масштабы окружающего мира и его четкость вызвали у меня приступ головокружения, и я поспешил отвести взгляд. Первые лучи утреннего света в горах и без того ослепляют, но в то утро краски и фактура окружающих предметов, казалось, были слиты воедино так сильно, что резали мне глаза.

Еще одним мощным фактором, способствовавшим обостренному восприятию мира, было раздражение. Я буквально кипел от злости. Розовые Шлепанцы разбудили меня безумным стуком в дверь, а затем выперли из гостиницы столь стремительно, что я испугался, предположив, что до отправления поезда оставались считанные минуты, которых не хватит даже на то, чтобы позавтракать. И вот теперь я сидел возле локомотива, положив на колени наши рюкзаки. Вывод очевиден: времени у меня хоть отбавляй, зато мой спутник явно куда-то запропастился – ни слуху ни духу. Мою рубашку украшал засохший потек птичьего дерьма, шлепнувшегося на меня минувшей ночью. Я раздраженно пнул Фабианов рюкзак в надежде, что разобью что-нибудь ценное.

Железнодорожной станции как таковой в городке просто не существовало. Пути были проложены среди булыжника с одной стороны площади, там, где мы высадились минувшей ночью, так, чтобы к поезду можно было подойти и справа, и слева, совсем как к автобусу. Со стороны могло показаться, что большинство пассажиров просто воспользовались подвернувшейся возможностью куда-то съездить. Словно они подходили к составу без конкретных намерений отправиться в путешествие, но, увидев его, задумывались; а почему бы и нет? Чем заметнее утро переходило в день и чем меньше времени оставалось до нашего отъезда, тем больше и больше таких любителей путешествий стекалось к поезду со всего города. Тут были иностранные туристы с рюкзаками безвкусных расцветок, местные жители с видавшими лучшие дни чемоданами и сумками, однако Фабиана в этой пестрой толпе я не заметил. Локомотив, к которому цеплялись вагоны, работал на дизельном топливе, хотя лично я предполагал увидеть допотопный паровоз, каким его мне описывал Фабиан. Что ж, еще один повод выразить свое неудовольствие моему спутнику, когда тот наконец появится. Впрочем, два последних вагона отвечали нашим романтическим ожиданиям – деревянные, едва ли не антикварные, выкрашенные краской оттенка темного кларета с позолоченными буквам и на боку, которые складывались в надпись Ferrocarriles Ecuatorianos: Primera Close.Оба последних вагона с удивительной быстротой наполнялись пассажирами. Мужчины и женщины в разноцветных пончо терпеливо ожидали своей очереди за билетами, пока носильщики загружали их поклажу в багажное отделение вагонов второго класса. Эти не были окрашены, да и сидячие места в них отсутствовали. Фактически то были металлические товарные вагоны со скользящими дверями, но Фабиан так и предполагал. Он рассказывал мне, что лучше всего путешествовать на крыше такого вагона. Во-первых, это обходится в сущие гроши, во-вторых, дает возможность с высоты любоваться окружающим ландшафтом. Я тогда не понял, то ли это он из хвастовства, то ли просто в шутку. Может, Фабиан, как за ним водится, разыгрывал меня. Что ж, такое полностью в его духе – вынудить меня занять место на крыше вагона, а затем появиться за минуту до отправления поезда и со смехом спросить, с какой стати меня занесло на самую верхотуру. Нет уж, спасибо. Пока не видно, чтобы кто-то намеревался лезть на крышу. Не стану и я, тем более первым.

27

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru