Пользовательский поиск

Книга Клиника «Амнезия». Переводчик Бушуев А. В.. Содержание - 5

Кол-во голосов: 0

Я взял с полки еще один том и нашел в нем статью об инках.

Куча дат, масса фактов, жутковатая фотография развалин Мачу-Пикчу, гравюра с изображением великих братьев-соперников, Уаскара и Атахуальпы. Смачные подробности древних пиров, на которых лакомились человеческим мозгом, и массовые убийства испанских католиков. Все это звучало многообещающе.

Дальше я отыскал еще одну статью. Исла де Плата.

Место, известное как «Галапагосы для бедных». Огромное количество местных видов животных. Горбатые киты, проплывающие из Антарктиды по пути в Колумбию. Назван островом Серебра, поскольку предполагается, что именно в этих местах спрятаны легендарные сокровища Френсиса Дрейка. С кораблей сбросили в воду семьдесят две тонны серебра. Место гнездовья альбатросов и синеногих олушей.

До сих пор практически не исследован учеными.

– Вот и я, – сообщил Фабиан, вернувшийся с подносом в руках. – Тут текила, лайм и соль. Похоже, ты с головой ушел в научные изыскания.

– Ты только взгляни, – сказал я, подойдя к столу и не выпуская из рук энциклопедию.

– Ты с ума сошел? Ты сюдапосмотри! Что бы ты там ни нашел, это может обождать. Садись.

– Но я…

– Я думал, ты хочешь услышать историю про моих родителей. Тогда слушай, а то ведь я могу передумать.

Фабиан выключил музыкальный автомат и погасил верхний свет. Затем включил старую цветомузыкальную установку в стиле дискотек семидесятых годов – еще одно дополнение интерьера Суаресовой библиотеки. Историю Фабиана мне предстояло выслушать не при свете камина, а под блуждающие синхронизированные красно-голубые огоньки.

Прежде чем поставить том обратно на полку, я мысленно проговорил название места, найденное на карте. Этобыл небольшой городок на побережье Тихого океана, недалеко от островка Исла де Плата, облюбованный фанатами серфинга. Существуют и другое географические названия, более представительные, которые я слышал и раньше, однако именно это застыло отпечатком-негативом на сетчатке моих глаз после того, как том был закрыт и библиотека превратилась в мешанину ритмично скачущих огоньков.

Городок назывался Педраскада.

Фабиан уселся напротив подноса и разлил текилу в четыре рюмки. Мы торжественно опрокинули сначала по первой, затем по второй. Вторая прошла легче, без гримас отвращения и передергивания всем телом. Заметив мою нервную усмешку, Фабиан сказал:

– Нечего смеяться. Теперь будем текилу потягивать по глоточку.

С этими словами он налил нам еще по паре рюмок, и мы посмотрели друг на друга так, будто одного из нас только что обвинили в шулерстве. В комнате стало тихо, было слышно лишь негромкое поскрипывание цветомузыкальной установки.

– Тебе удобно сидеть? – поинтересовался Фабиан.

5

– Ты наверняка даже не догадываешься, но мой отец был метисом, – сказал Фабиан. – Он никогда в этом не признавался, но это действительно так. Его бабка была индианкой из Пегуше. Отец утверждал, что и она была метиской и что индейской крови в его жилах настолько мало, что ее практически нельзя принимать в расчет.

«Метис – относительное понятие, – обычно говорил он. – В Европе меня, возможно, посчитали бы метисом. Но в Эквадоре все по-другому, здесь я не метис. Здесь я белый. Я по происхождению – главным образом белый, в жилах которого течет испанская кровь».

Тем самым он подразумевал, что стыдится собственной бабки. Суарес никогда бы этого не одобрил. Особенно если вспомнить всю ту чушь, которую он обычно несет о мировом значении местных традиций и культуры, хотя, что касается чистоты крови, сам мало чем отличается от конкистадоров.

Но мой отец – для тебя он сеньор Феликс Моралес – никогда бы не признался в своих индейский корнях. Он, как мог, стремился к тому, чтобы его считали потомком конкистадоров: слушал классическую испанскую музыку, обожал фламенко, пытался танцевать пасадобль. Он даже постоянно носил дурацкий красно-белый шейный платок, видимо, считая его верхом изящества. Моя мать, которая, насколько мне известно, не имела предков-индейцев, наоборот, обожала танцевать и любила слушать жуткую индейскую музыку, все эти их свистульки и свирели. И даже неплохо говорила на языке индейцев кечуа.

Отец вырос на сказках, в которых женщины рожали телят, а мужчины превращались в кондоров. Но сам он сказок никогда не рассказывал. Мать иногда просила его рассказать нам истории его бабушки, но он отвечал на это следующее: «Если желаете услышать кучу всякого крестьянского вздора, то откройте какой-нибудь учебник или попросите первого встречного кампесино,который попадется вам возле деревенской хижины, где он перетирает ячмень».

Он не читал ничего, кроме книг испанских классиков, и даже научился пришепетывать, подражая мадридскому говору. За всю свою жизнь в Испании отец был от силы лишь пару раз, да и то в командировках вместе с другими служащими строительной компании.

Ты знаешь, что все эти разговоры про революцию – чушь собачья. Согласен, метисы могут составлять треть населения нашей страны, но это не та треть, что занимает привилегированное положение в обществе; а что уж там говорить о чистокровных индейцах. Я это к чему – ты взгляни на тех, кто живет в Новом городе. Спроси кого угодно в школе или родителей твоих знакомых по спортивному клубу: они до сих пор пребывают в уверенности, что все индейцы похожи как две капли воды. Для этих людей они мало чем отличаются от животных.

Так что мой отец сильно стеснялся своего происхождения, но, кроме этого, на него огромное впечатление произвели деньги матери. Посмотри вокруг – разве такое можно купить на одни лишь докторские гонорары? Суарес и его сестра происходили из очень богатой семьи. Отцу это чрезвычайно нравилось. Я рассказываю тебе об этом исключительно для того, чтобы ты понял, что он был за человек. Он боялся самого себя, опасался, что правда о нем выплывет наружу, боялся собственной нереальности или чего-то в этом роде. Точно не знаю.

Давай-ка опрокинем еще по рюмке.

Между первой и второй… Матерь Божья, ну и крепка же эта штука! Садись ровнее. Ты меня слушаешь? Это случилось больше семи лет назад. Мне тогда было восемь. По выходным дням мы часто отправлялись в поездки на автомобиле. Родителям нравилось неожиданно срываться из города. Они ехали куда-нибудь в горы, посидеть в деревенском кафе, гулять в новом месте и все такое прочее. Мы классно проводили время, хотя я постоянно хныкал и был всем недоволен.

Однажды мы в очередной раз заехали высоко в горы. Первоначально было решено совершить пешую прогулку, однако в тот день лил сильный дождь, и вместо гор мы на машине отправились на асиенду Ла-Рена.

Это была одна из тех огромных ферм, вокруг которых вырастают настоящие деревни. Там имелись школа, церковь и даже почта. Все это предназначалось для тамошних работников и их детей. Дома и поля располагались у подножия поросших лесами гор. Воздух опьяняюще чистый.

Когда мы приехали на асиенду, там в самом разгаре был какой-то праздник. Кажется, он назывался запаро, что-то вроде индейского праздника урожая. Прекрасный повод для людей отодвинуть в сторону дела и немного повеселиться.

Батраки вот уже несколько часов старательно налегали на чичу и агвардиенте домашнего изготовления, так что многие из них уже плохо держались на ногах. По полям разгуливал бродячий оркестр, оглашая окрестности звуками музыки. Многие обитатели асиенды щеголяли в головных уборах из перьев. Повсюду были развешаны зажженные фонарики.

Мои родители были не из тех, кто будет сидеть в машине, в то время как рядом кипит жизнь. Поэтому они тоже подключились ко всеобщему веселью: что-то ели, выпивали и общались с местными жителями. Над огнем на вертеле поджаривался поросенок, рядом играли детишки. В общем, праздник удался на славу.

Я даже не знаю, как отец ухитрился так быстро напиться. Видимо, он был непривычен к крепкому самогону, который так любят пить в горах. Это самая настоящая сивуха, которая здорово бьет по мозгам. Говорят, что женщины плюют в лоханку с кукурузными зернами, после чего оставляют это пойло бродить. Такое вот дерьмо, но аборигены любят его. В самом центре того места, где происходил праздник, имелся загон для скота, а к нему пристроен сарай, где держали быков. Я сейчас не помню, как все началось, но вскоре большая часть народа сгрудилась вокруг загона, распевая песни и что-то возбужденно выкрикивая. Внутри загона я увидел кучку индейцев-батраков – для полного счастья парни решили позабавить толпу подобием корриды.

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru