Пользовательский поиск

Книга Иосип Броз Тито. Власть силы. Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 26

Кол-во голосов: 0

Господь, который вершит судьбы народов и держит в своих руках сердца королей, подарил нам Анте Павелича и призвал Адольфа Гитлера, вождя дружественного и союзного нам народа, дабы использовать свою победоносную армию для разгрома наших угнетателей и помощи нам в создании Независимого Хорватского Государства. Да приумножится слава Господня, вечная благодарность Адольфу Гитлеру и беспредельная верность нашему поглавнику Анте Павеличу![128]

В середине апреля Анте Павелич отправился в Рим, чтобы предложить корону Хорватии герцогу Сполетто, кузену итальянского короля. Тот принял эту честь, однако так ни разу и не появился в Загребе. В то же самое время Павеличу была дарована аудиенция папы – тем самым святой престол, пусть и не де-юре, но де-факто признал НХГ и даже отправил в Загреб с апостольским визитом монсеньора Рамиро Марконе. Ну а поскольку поглавник ездил в Рим без архиепископа Степинаца, отсюда был сделан вывод, что они между собой не в ладах. Однако даже если между ними и имели место разногласия, объясняется это тем, что архиепископ, подобно многим другим патриотично настроенным хорватам, был зол на Павелича за то, что тот уступил Италии большую часть побережья. Услышав об этой сделке, Степинац расплакался.

Предполагаемая ссора уже имела место, когда Степинац писал приведенное выше пастырское послание. В том же самом послании он ревностно превозносит вождей НХГ:

Зная людей, которые ныне правят судьбами народа Хорватии, мы пребываем в глубоком убеждении, что и дальше будем двигаться вперед, имея полное понимание и поддержку. Мы убеждены и надеемся, что церковь в возрожденном государстве хорватском сумеет провозгласить, располагая полной свободой, непоколебимые принципы вечной истины и справедливости[129].

В то время как Степинац, сохраняя достоинство, изустно рассыпался в похвалах новому режиму, архиепископ Сараева, Иван Шарич, боготворивший своего героя Анте Павелича, превратился в оголтелого сторонника усташей. Рослый, шумный и порывистый, не знавший меры как в любви, так и в ненависти, Шарич нередко от избытка чувств начинал говорить стихами. Он был помощником епископа Сараева в июне 1914 года, когда был убит эрцгерцог Франц Фердинанд, и тотчас сочинил в адрес сербов анафему:

Боже, отверни от небес твои очи…
Вечный судия, прокляни лютых хищников и гадюк,
Защити и огради твой несчастный народ,
Пока его не растерзал кровожадный волк[130].

В те предвоенные дни Шарич оставался верен Австро-Венгерской империи и посему был не в ладах с теми из представителей духовенства, в особенности с францисканцами, которые отстаивали идею независимой Хорватии. После крушения Габсбургской империи и возникновения Югославии под пятой Сербии Шарич обратился к теориям Анте Старчевича и его современного ученика Павелича.

Независимо от того, клялся ли архиепископ Шарич в верности усташам, держа руку на ружье, бомбе или кинжале, он поддерживал связи с их организацией, находившейся тогда в изгнании, еще с 1934 года. В тот год Шарич ездил на евхаристический[131] конгресс в Буэнос-Айрес, который в то время, как и после второй мировой войны, служил излюбленным пристанищем для хорватских националистов. В статье, опубликованной в усташской газете «Sarajevsky Novi List» от 11 мая 1941 года, архиепископ Шарич вспоминал встречу, состоявшуюся семью годами ранее:

Я бывал с нашими усташами в Северной и Южной Америке. Тамошние епископы, с которыми я вступал в контакты, американцы, немцы, ирландцы, словаки и испанцы – все до единого хорошо отзывались о хорватских усташах как о послушных, готовых к самопожертвованию верующих, добрых, любящих свою родину людях… Сколько раз мне приходилось слышать, как усташи задавались вопросом, как бы они обошлись без своих священников… Я пел вместе с усташами, с великой радостью в сердце и голосе «Нашу прекрасную родину», и у всех нас на глаза накатывались слезы. Со страстной верой в ее прекрасную, сладостную, сияющую свободу, устремляя себя к Богу, мы молились Всевышнему, чтобы он направлял и хранил Анте Павелича во имя освобождения Хорватии. Добрый Господь услышал и – о, взгляните! – внял нашим мольбам и увещеваниям. Боже, мы благодарим Тебя! Господи, мы принимаем Тебя! И мы навсегда соединим веру в страну с верой в Господа Бога! Да здравствуют хорваты! Да здравствуют католики, Господь и хорваты![132]

Пока Шарич встречался с усташами в Буэнос-Айресе, их вождь и герой Анте Павелич спланировал, хотя лично в этом не участвовал, покушение на югославского короля Александра в Марселе. Югославские власти, которые, без всякого сомнения, следили за Шаричем в Буэнос-Айресе, пожаловались Ватикану, что от сараевского архиепископа по случаю гибели короля не поступило никаких соболезнований. По пути назад в Югославию Шарич сделал остановку в Риме, где кардинал Пиццардо не преминул пожурить его за допущенный промах, подчеркнув, что соболезнование поступило даже от папы римского. На что Шарич ответил, что «со стороны папы это всего лишь тонкий дипломатический ход»[133].

Архиепископ Шарич вернулся в Рим в 1939 году в составе делегации, посланной с прошением о канонизации средневекового монаха-францисканца Николы Тавелича. Там, в базилике святого Петра, архиепископ впервые встретился с Анте Павеличем. Он описал эту встречу в нескольких из двадцати двух стихов своей «Оды поглавнику», которая вышла в свет на Рождество 1941 года в газете «Katolicki Tjednik». Рядом с одой был помещен портрет Павелича с его автографом, а сам текст взят в рамку из рождественских свечей и небольших серебряных колокольчиков:

Обнять Вас значит для поэта то же самое,
Что обнять нашу любимую Родину,
Ведь на вашей стороне сам Господь, а вы – столь сильны и добры,
Что способны совершать во имя Родины ваши подвиги…
… И сражаться против евреев, заграбаставших себе все деньги.
Им хотелось продать наши души
И возвести вокруг нашего имени тюрьму,
О, жалкие предатели…
Доктор Анте Павелич, дорогое нам имя!
Теперь Хорватии Небом даровано бесценное сокровище!
Да не оставит вас Господь, наш золотой вождь![134]

Как и Степинац в Загребе, сараевский архиепископ свято верил, что его страну охраняет сама Матерь Божия:

Над новой, юной, свободной Хорватией в небесах как знамение – signum in cielo[135] – появился прекрасный сияющий образ Девы Марии. Пресвятая Богородица идет в милую ее сердцу Хорватию – в тысячелетие католического юбилея ей хочется заключить в материнские объятия юную, возрожденную Хорватию. И снова она спускается на знаменах нашей свободы, чтобы занять свое прежнее место, с тем, чтобы опекать и защищать нас, как в те времена, когда наши баны и князья шли в бой под знаменами с ее образом[136].

Летом 1914 года, когда Шарич писал свои подстрекательские вирши, провоцируя тем самым нападки на сербов, епископ города Мостар в Герцеговине, Алоизие Мишич, обратился с пастырским воззванием, в котором бросил упрек всем, кто сеет вражду. Более чем через четверть века Мишич все еще оставался епископом Мостара и, как и прежде, проповедовал терпимость по отношению к православным христианам. И как мы увидим, в будущем он единственный из представителей высших кругов духовенства осмелился выступить против усташского режима. Остальные из двенадцати католических епископов Хорватии были не только верны поглавнику, но и превратились в его верных сподвижников. Архиепископ Степинац, хотя и оказывал на словах режиму поддержку, но делал это осмотрительно, как бы с оглядкой, особенно тогда, когда Германию начали преследовать на фронтах неудачи. Сараевский же архиепископ до самого конца войны и еще много лет после ее окончания оставался самым яростным поборником усташского режима. Некоторые епископы следовали примеру английского викария из города Брея, жившего в XVII веке, – подобно ему, меняя свои политические и религиозные воззрения в зависимости от того, кто находился у власти. Самым ловким приспособленцем в НХГ оказался Антун Аксамович, епископ Дьяково – это место некогда занимал Иосип Штроссмайер, ученый с мировым именем, свято веривший в югославское единство. Пока Югославия еще существовала, то есть до апреля 1941 года, Аксамович проповедовал принципы своего прославленного предшественника и был самым «югославским» из всех хорватских епископов. Когда же к власти пришел Анте Павелич, дьяковский епископ тотчас превратился из Савла в Павла и принялся с завидным усердием обращать в истинную веру сербских «схизматиков», превознося при этом французских фанатиков XVI века, истреблявших гугенотов в Варфоломеевскую ночь. В письмах епископа Аксамовича Анте Павеличу последний величается не иначе как «Великий сын хорватского народа», «Герой нашей крови» и «Даритель Свободы». В июне 1945 года дьяковский епископ пригласил к себе на обед Центральный Комитет Хорватской коммунистической партии и произносил в адрес Тито хвалебные речи, а на следующий год принимал в Загребе международную делегацию защитников мира[137]. 26 июня 1941 года, в день, когда «Hrvatski List» опубликовала знаменитую будаковскую тираду о том, что-де треть сербов следует перекрестить, треть изгнать и треть уничтожить, в Загребе состоялась встреча иерархов католической церкви. Присутствовали на этой конференции, проходившей под председательством архиепископа Степинаца, сараевский архиепископ Шарич, дьяковский епископ Аксамович, а также епископы Белграда, Баня-Луки, Сплита, Хвара, Шибеника и Сеня. И только епископ Мостара прислал в качестве своего представителя какого-то монаха. Собравшись, епископы решили вместе отправиться к Анте Павеличу, дабы засвидетельствовать ему свою преданность и доверие. Во время встречи архиепископ Степинац тепло приветствовал Павелича и, пояснив, что любовь к родной стране и родной вере проистекает целиком от Бога, заявил следующее: «Понимание этого привело нас сегодня к Вам с тем, чтобы мы как законные представители церкви Божией в НХГ передали вам, главе его правительства, наше самое искреннее приветствие вместе с обещанием нашей преданности и сотрудничества во имя светлого будущего нашей родины»[138]. В столь же теплом ответном слове Павелич поблагодарил епископов и сфотографировался для прессы в окружении представителей духовенства.

вернуться

128

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 835.

вернуться

129

Александер С. Тройной миф: жизнь архиепископа Алоизия Степинаца. Боулдер, Колорадо, 1987, стр. 63-64.

вернуться

130

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 32.

вернуться

131

Евхаристия – причащение, в христианской религии одно из семи таинств.

вернуться

132

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 555-556.

вернуться

133

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 557.

вернуться

134

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 557-558. Этот перевод из книги Батлера Г. Супрефект…, стр. 278.

вернуться

135

Signum in cieto (лат.) – небесное знамение.

вернуться

136

«Католичка Тьедник», 11 мая 1941 года; Цит. по: Парис Э. Геноцид…, стр. 64.

вернуться

137

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 566-571, 969; Батлер Г. Супрефект…, стр. 258-259.

вернуться

138

Новак В. Магнум Кримен…, стр. 572-573.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru