Пользовательский поиск

Книга Иосип Броз Тито. Власть силы. Переводчик Бушуев А. В.. Содержание - ГЛАВА 3 Становление коммуниста

Кол-во голосов: 0

На финской границе его схватили и заточили в Петропавловскую крепость, а через три недели отправили назад в Кунгур. Однако Тито сумел перехитрить охранника и добрался до хутора Атаманского неподалеку от Омска, где его поезд был перехвачен вооруженными большевиками. Октябрьская революция начала свое шествие. Пребыванию в России с октября 1917 по март 1920 года Тито уделил в своих мемуарах меньше страницы. Он пишет, что вооруженные рабочие, захватившие поезд у хутора Атаманского, сказали ему, что он должен вернуться в лагерь для военнопленных, где они «уже пополняют ряды большевиков и даже сформировали Красную интернациональную гвардию». Тито вступил в Красную гвардию и, не исключено, что и в коммунистическую партию, хотя последнее крайне сомнительно. Он не притворяется, что был когда-то активным большевиком:

Частенько писали, что в России я принимал значительное участие в Октябрьской революции и гражданской войне. К сожалению, это не совсем так. Я прослужил несколько месяцев в Красной интернациональной гвардии, но я никогда не сражался на фронте, поскольку все еще был слаб после ранения и болезни, особенно после моих странствований из Кунгура в Петербург и обратно при таком скудном питании. Наше подразделение постоянно обращалось с просьбой о направлении нас на фронт, но штаб держал нас в тылу, чтобы мы, как часовые, несли службу в Омске и работали на железнодорожной станции Мариановка.

Читая между строк, нетрудно догадаться, что большевики не слишком верили в преданность пленных иноземцев, вынужденных вступить в Красную гвардию буквально под ружейным дулом. Тито не притворяется, будто проявлял интерес к революции. Он читал большевистские газеты, слышал разговоры о Ленине, немного о Троцком, «что же касается Сталина, за время моего пребывания в России, я ни разу не слышал его имени»[80].

В своих мемуарах Тито умалчивает о том, что по прибытии в Омск в 1917 году встретил русскую крестьянскую девушку по имени Пелагея Белоусова и женился на ней летом 1919 года. В 1920 году, когда железная дорога заработала снова, Тито взял с собой жену в Петроград (как теперь назывался Санкт-Петербург), а затем присоединился к группе югославов, следовавших в Штеттин. Проведя полгода в Германии, Тито в октябре 1920 года наконец возвратился в родной Кумровец.

ГЛАВА 3

Становление коммуниста

При написании этой главы автор опирался главным образом на книгу Владимира Дедиера «Говорит Тито». Однако именно в 30-е годы Тито впервые встретил человека, которому затем суждено было стать его главным летописцем, учеником и, наконец, критиком, – Милована Джиласа. Различные мемуары, написанные Джиласом после того, как он впал в немилость в 1954 году, составляют одну из самых выдающихся автобиографий XX века и являются самым лучшим рассказом о коммунистическом движении от лица одного из его видных деятелей. Там содержится также очень много малоизвестных и совсем неизвестных фактов из новейшей истории Югославии и о ее главной фигуре – Тито. Хотя Джилас и сам играл важную роль, будучи одним из его сподвижников, а позднее круто разошелся со своими друзьями, тем не менее он не позволяет своим личным чувствам влиять на объективность оценок и суждений. Большая часть его мемуаров была опубликована за границей еще при жизни Тито и многих других бывших товарищей Джиласа по партии, и хотя самого Джиласа не раз подвергали критике за измену прежним идеалам и даже за лицемерие, в отношении тактической стороны дела ему не было предъявлено ни одного упрека.

Вернувшись в 1920 году из России, Тито обнаружил, что первая мировая война коренным образом изменила Европу. Выстрелы, прозвучавшие в Сараеве 28 июня 1914 года, привели к распаду Австро-Венгерской, Российской, Германской и Османской империй и созданию новых независимых государств, таких, как Финляндия, Эстония, Латвия, Литва, Польша, Австрия, Венгрия, Чехословакия и Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, более известное как Югославия.

Поскольку большинство этих юных наций получили признание на мирной конференции, проведенной союзными державами в 1919 году, проигравшие стороны называли их не иначе как «версальские государства». Для немцев, австрийцев, венгров, болгар и Советской России эти «версальские государства» были искусственными, нежизнеспособными образованиями, созданными по прихоти победителей. Из всех этих «версальских государств» Югославия пользовалась особой неприязнью со стороны соседей и даже части своего собственного населения. Албания, Болгария, Венгрия и Австрия – все они имели к Югославии территориальные претензии, как, впрочем, и Италия, одна из союзных держав, которую не удовлетворяли положения Версальского договора.

К тому времени, как Тито в 1920 году вернулся на родину, многие хорваты в штыки встречали правящие власти в Белграде из-за того, что те оказались в числе «версальских государств».

Но каковы бы ни были их позднейшие настроения, южные славяне Габсбургской империи сами выдвинули требование о создании Югославии. Хотя подавляющее большинство словенцев, хорватов и даже сербов в габсбургской армии в начале первой мировой войны еще оставались kaisertreu[81], вскоре их постигло разочарование, вызванное как ужасами войны, так и обыкновенной усталостью.

Вступление в 1915 году в войну Италии повлияло на словенцев и хорватов по двум разным причинам. Это означало, что папа, хотя теоретически и стоял над мирскими дрязгами, являлся теперь представителем страны, ведущей военные действия против Австро-Венгерской империи. В мае 1917 года папа своим посланием призвал словенскую и хорватскую церкви сохранять независимость.

Когда итальянцы, согласно Лондонскому договору, дали в 1915 году согласие вступить в войну, для начала они вырвали у Англии и Франции обещание отдать им австрийские земли на Адриатическом побережье, подавляющее большинство населения которых составляли славяне. Это означало, что в случае победы союзников миллионы хорватов и словенцев оказались бы под итальянским владычеством, что было для них еще менее приемлемо, чем принадлежность к Австро-Венгерской империи.

Со вступлением в апреле 1917 года в войну Соединенных Штатов сотни недавних эмигрантов из Словении и Хорватии превратились во врагов Габсбургской империи и всем сердцем желали ее крушения. Поскольку в то время лишь считанные единицы стояли за независимую Хорватию, и никто вообще – за независимую Словению, подавляющее большинство диаспоры южных славян желало видеть нечто вроде Югославии.

Тем временем Сербия была озабочена своим собственным выживанием и не утруждала себя планами на будущее. К концу войны сербы и черногорцы понесли людские потери, соответственно населению, в два с половиной раза большие, чем потери Франции, которая, в свою очередь, пострадала сильнее, чем Британия и Соединенные Штаты.

Заплатив за войну столь высокую цену, сербы надеялись получить значительную долю плодов победы, тем более что хорваты и словенцы воевали на стороне их врага.

Летом 1918 года в южнославянских областях имели место антигабсбургские демонстрации и даже вооруженные мятежи. В сентябре, когда французские, английские и сербские дивизии прорвались со стороны Салоник в Македонию, начав освобождение Сербии, власть Австро-Венгрии пошатнулась по всей Хорватии и Словении. Газета «Грацер Тагенпост», выходившая в Каринтии, жаловалась:

Все словенские области взбудоражены… Лидеры американских словенцев и сербы сходятся в своих требованиях о создании единого Югославского государства. В дополнение к агитации в представительских органах идет также подрывная пропаганда из уст в уста, от человека к человеку, от женщины к женщине, от ребенка к ребенку. В церкви и школе преподается учение о Югославском государстве, и доверчивое население клянется его принципами[82].

вернуться

80

Дедиер В. Говорит Тито…, стр. 34-35.

вернуться

81

Kaisertreu (нем.) – верные кайзеру.

вернуться

82

Мэй А. Дж. Кончина Габсбургской монархии. 1914-1918 гг. В двух томах. Филадельфия, 1966, т. 2, стр. 679.

14
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru