Пользовательский поиск

Книга 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта. Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 157

Кол-во голосов: 0

В ту рождественскую ночь до цитадели живыми добрались всего двадцать семь человек. К тому моменту в нее уже набилось около четырехсот. Место это было на редкость мощным и крепким, гораздо крепче, нежели превращенные в прах укрепленные пункты, разбросанные по всему городу. Расположенное в самой высокой точке города, это сооружение имело стены, доходившие в отдельных местах до двух с половиной метров в высоту. Впрочем, сами стены были земляные, а не каменные. Однако прочностью они не уступали камню. Они буквально поглощали в себя снаряды, гасили своей толщей их разрушительную мощь. В толще четырех мощных стен находилось четыре блиндажа, практически неуязвимых, окруженных внутренним пространством длиной почти в сто пятьдесят метров и шесть в поперечнике. Такое место легко защищать, однако и оно было обречено на гибель.

На следующий день русские войска предприняли очередную бессмысленную атаку. Позднее вокруг каменной арки в земляной стене, служившей главным входом в цитадель, насчитали около шестидесяти мертвых тел. Им бы ни за что не подойти так близко, если бы не два танка «Т–34», которые прорвались внутрь первыми, чем отвлекли внимание защитников цитадели. Они громыхали по внутреннему пространству, двигаясь кругами, словно тараканы вокруг кухонной мойки.

В закрытом пространстве крепостных стен стрекот их пулеметных очередей грозил разорвать барабанные перепонки. Даже спустя несколько часов многие солдаты еще продолжали страдать от временной глухоты. Однако мощные стены и укрепленные бункеры оказались стальным гигантам не по зубам.

Вслед за танками внутрь попыталась прорваться пехота. Однако ее быстро удалось частично уничтожить, частично отбросить назад. Внутри цитадели остались лишь два танка. Какое–то время они еще продолжали громыхать по двору. Впрочем, тем, кто оборонял цитадель, эти несколько минут показались сродни вечности.

Наконец один из танков выкатился под арку, давя гусеницами убитых и раненых. Второй танк угодил в замерзший пруд посередине двора, проломал лед и там и застрял. Фрайтага все еще подмывало доказать, на что он способен, и с течением времени отчаяние, видимо, только прибавило ему смелости. А может, то была не смелость, а лишь непреодолимое желание вырваться из замкнутого круга голода, усталости, отупения. Он выскочил на лед, сначала заскользил по нему, а затем провалился — в том самом месте, где до него провалился танк. Пруд был довольно глубок, и вода доходила ему до подмышек, однако он сумел положить на ледяную поверхность, что плавала в воде рядом с ним, связку гранат. Убедившись, что упирается ногами в дно, он взял со льдины гранаты и одной рукой занес их над головой. Он все еще был слишком слаб, чтобы по–настоящему швырнуть их, однако решил, что попытка не пытка. Второй рукой он ухватился за какую–то стальную часть, скорее всего, гусеницу. Подтянувшись из воды, он нашел опору ногам и вскарабкался на танк.

Заряды Фрайтаг установил под башней, после чего слез с танка и спрыгнул на лед в том месте, где, как ему казалось, он был крепче. Тот и впрямь оказался прочным, зато Фрайтаг больно ушиб колени. Кое–как он поднялся на ноги и, шатаясь, поплелся прочь от танка. Ему было страшно, что он может поскользнуться и упасть, а в следующий момент рядом с ним прогремит взрыв. Он был прав: его бы наверняка убило на месте, но заряд оказался намочен либо вообще был неисправным.

И все–таки зарядное устройство сработало. Правда, если все, кто следил за действиями Фрайтага, ожидали, что им вот–вот вынесет барабанные перепонки, то услышали они лишь громкий хлопок Нет–нет, взрыв все–таки прогремел, но только куда меньшей силы. Похоже, что танк почти от него не пострадал, а вот экипаж томиться в ловушке уже не мог. Русские начали выползать наружу, где тотчас попали под пули немцев и с криками ужаса попадали вниз. Защитники цитадели продолжали решетить их тела из автоматов даже тогда, когда те уже неподвижно лежали на льду.

Кое–кто из солдат выскочил из укрытий, выбежал на лед и продолжил поливать врага смертоносным огнем с расстояния двух–трех метров.

Двое солдат из взвода Фрайтага едва ли не насильно оттащили его под защиту стен. Он был словно охвачен безумием. Оказавшись на твердой земле, он больше не нуждался ни в чьей помощи и стряхнул с себя тех, кто его тащил.

В цитадели имелось несколько арок меньшего размера, которые открывали вход в узкую галерею под земляным валом. Прислонившись спиной к одной из них, сидел Шрадер. На коленях у него лежал русский автомат. Поймав на себе взгляд Фрайтага, Шрадер в ответ пристально посмотрел на него. На самом деле это было нечто вроде похвалы — за неимением лучшего. Такой взгляд заменяет порой любые слова. Фрайтаг это понял.

Многие из тех, кто выбежал из своих укрытий, попали под артиллерийский огонь, который теперь обрушился на цитадель. Большинство этих солдат получили ранения. Они бегом вернулись в укрытия. Тяжелораненых унесли. Полевые хирурги, работавшие под сводами цитадели, были все в крови и уже с трудом понимали, кто они и где находятся. В основном они занимались ампутацией конечностей — грубо, наспех, потому что слишком устали и руки, держащие скальпель, их почти не слушались. То есть они машинально продолжали орудовать инструментами, но ни о какой точности движений не могло быть и речи. Они работали кое–как, покончив с одним, тут же переходили к другому Здоровые солдаты, которые по той или иной причине были вынуждены спускаться в лазарет, в основном перенося туда раненых, приходили в ужас, какого давно уже не испытывали даже в бою, под вражескими пулями. По этой причине они торопились как можно скорее подняться наверх.

Вечером Фрайтаг был на верху восточной стены. Впрочем, он понятия не имел, какая это стена, восточная или западная. В принципе сориентироваться было не так уж и сложно, потому что прямо под восточной стеной протекала Ловать, однако он лишь тупо смотрел в пространство, не отдавая себе отчета в том, куда направлен его взгляд. Потому что, куда ни смотри, вокруг было примерно одно и то же со всех сторон.

Чуть раньше, когда он еще был внизу, к нему подошел Дарнедде, командующий гарнизоном.

— Как твое имя?

Фрайтаг знал свое имя, однако, прежде чем его произнести, ему пришлось покопаться в памяти.

— Фрайтаг.

— Молодец, Фрайтаг.

С высокой стены ему было видно далеко. Впрочем, картина вряд ли радовала глаз — пожары, силуэты каменных зданий и темнота. Ночь. И только тьма и камень, тьма и камень, а там, где не было тьмы и камня, — огонь.

Защитникам цитадели грозил голод. Самолеты продолжали сбрасывать продовольствие и боеприпасы, однако к ним, в узкий двор, зажатый между мощных земляных стен, приземлилась лишь пара–тройка контейнеров на парашютах. Так что впереди маячил голод. Если бы не угроза голодной смерти, то они могли бы держаться здесь до бесконечности. Цитадель вздымалась над разоренной местностью, подобно огромной несокрушимой твердыне. Они находились внутри этой твердыни, а разоренная местность простиралась во все стороны там, снаружи, внизу. Иногда на поверхности льда были видны отблески воды — в тех местах, где ледяной панцирь снесло взрывом, и тогда Фрайтаг с каким–то отупелым любопытством следил за ними.

Здесь, в цитадели, они были отрезаны от всего мира, как те заключенные в тюрьме, которым удалось успешно поднять мятеж, взять в свои руки каждый квадратный сантиметр четырех массивных стен. Но при этом они остались отрезанными от внешнего мира. И вот теперь они были обречены на медленную смерть. Обречены силами, которые накопил в себе внешний мир. Потому что заключенные — это почти не люди, и после того, как они устроили мятеж, им не стоит ждать пощады.

Кстати, само это место давно было известно под названием «Синг–Синг», хотя Фрайтаг особенно не задумывался по этому поводу. Он вообще почти ни о чем не думал. В течение нескольких недель имена и названия еще сохраняли свою силу — «Гамбург», например, и другие, а потом прошло слишком много дней, а вместе с ними постепенно стали забываться и имена. Солдаты были измучены и голодны, чтобы что–то помнить. Так из их сознания стерлось слово «Синг–Синг», стерлась сама цитадель, а на ее место пришло что–то другое. То, где они сейчас находились.

157
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru