Пользовательский поиск

Книга 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта. Переводчик: Бушуев А. В.. Страница 153

Кол-во голосов: 0

— Все, мы уходим! Возьмите с собой оружие. Хотя бы это вам понятно? Ни в коем случае не бросайте оружие. Направляйтесь к следующему зданию и оставайтесь там. Взводным ждать меня там же. Да, повторяю, мы уходим, оставляем наши позиции. Да, вы правильно меня поняли!

Несколько человек тотчас со всех ног бросились к задней двери. Другие же из–за шума толком не расслышали, что он им сказал, или же решили, что он сошел с ума. Впрочем, всего на пару секунд. Потому что Шрадер и другие унтер–офицеры передали его приказ своим взводам. Повторять им не пришлось. Пожалуй, трудность заключалась в другом: как сдержать самых прытких, чтобы те позаботились о раненых и под огнем врага вынесли их из подвала. Впрочем, сделать это оказалось не так уж сложно. Даже охваченные ужасом, солдаты помнили о своих раненых товарищах.

Большинство сумело живыми добраться до соседних зданий. Вражеские пушки умолкли, предоставляя танкам возможность довершить начатое ими дело. Надо сказать, что противник с опозданием отреагировал на неожиданное бегство немцев. Большая часть русских пехотинцев, что сумели живыми подобраться к «Гамбургу», с удивлением вглядывались в его амбразуры, словно зачарованные тем, что сотворили с его стенами языки огня. Однако вскоре их автоматы заговорили вновь, ведя огонь по бегущим немцам. В целом усилия их не пропали даром, хотя и они до известной степени были загипнотизированы представшим их взору зрелищем. Однако их цели, мелькавшие между грудами битого кирпича, становились им видны лишь в короткие промежутки, когда танки готовились изрыгнуть очередное огненное облако. Будь винтовки их снайперов нацелены на окна и двери соседних с «Гамбургом» домов, они смогли бы убить гораздо больше вражеских солдат.

Дыра, зияющая в стене, была, словно веером, прикрыта обрушившимися балками перекрытия. С одной стороны от нее — красивая резная дверь. Как ни странно, но стекло в верхней части дверного полотна уцелело. Именно здесь Шрадер вновь встретился с Хазенклевером после их бегства из «Гамбурга».

Он схватил Хазенклевера за китель, словно тот был необстрелянным новобранцем.

— Ты, старый, жирный ублюдок! Ты у меня получишь медаль, я тебе обещаю. Ты покажи мне другого такого офицера, который бы с такой прытью оставил вверенные ему позиции!

Хазенклевер открыл было рот, но так и не произнес ни единого слова. Вместе со Шрадером он наблюдал, как подтаскивают раненых. Некоторые солдаты, рискуя собственной жизнью, бросились назад, чтобы подобрать тех, кого на время пришлось оставить среди руин, потому что не хватило рук, способных прийти на помощь. Вдвоем они просто стояли и молча наблюдали за происходящим.

Прошло несколько минут, прежде чем Хазенклевер смог заговорить снова. К этому времени Шрадер уже распределил своих солдат по новым оборонительным позициям. Он заставлял их стряхнуть оцепенение, прежде чем оно даст о себе знать с новой силой. Затем необходимость что–то делать обуяла и Хазенклевера. Он осмотрел полуразрушенное здание, в котором они теперь разместились, придирчивым взглядом оценил новые позиции, — в общем, занялся тем же, что и Шрадер.

Какое–то время вражеский огонь обходил их новые позиции стороной. Русские все еще оставались под впечатлением судьбы, постигшей «Гамбург», что, впрочем, неудивительно, потому что он мозолил им глаза почти целую неделю. Даже разрушенный, он все равно был слишком крепок, чтобы его можно было полностью стереть с лица земли. Огнедышащие танки продолжали изрыгать языки пламени, не оставляя попыток превратить здание в пепел, по всей видимости, полагая, что внутри еще находятся его защитники. Израсходовав, таким образом, горючую смесь, они один за другим отползали назад, под завесу клубов дыма, словно кто–то невидимый подтягивал их туда за веревку.

В просвете между их новыми позициями и «Гамбургом» появилась группа русских. По всей видимости, разведчики или просто добровольцы, которые знали, что рискуют жизнью, и которым было поручено выяснить, какую опасность представляют новые позиции немцев. Впрочем, в том, что касалось русских, разница между первыми и вторыми была не так уж велика. Немецкие пулеметчики тотчас уничтожили их.

Другие русские начали заползать в «Гамбург»; иногда даже было видно, как они копошатся среди его развалин.

Хазенклевер, впрочем, не только он один, почувствовал, как у него отлегло от души, когда примерно через час к ним во главе с лейтенантом подошли десятка три неизвестных им солдат из одного из батальонов 277–го полка. Хазенклевер воспрял, хотя в душе и опасался, что ему грозит нагоняй за то, что он сделал, если не хуже. Впрочем, он слишком устал, чтобы переживать по этому поводу, и был только рад сложить с себя обязанности командира. Как он и ожидал, лейтенант выговорил ему за проявленное малодушие, намекнув, что последствия могут быть самые серьезные. После этих его слов Хазенклевер встревожился. Хотя, если говорить со всей откровенностью, лейтенант лишь передал ему чужие слова. Поэтому фразу свою он бросил ему сухо, после чего тотчас приступил к своим обязанностям.

— Ладно, не берите в голову, фельдфебель. Ведь прямо сейчас никакого наказания вам не светит. А мне вы еще понадобитесь.

Лейтенант произнес эти слова походя, не слишком задумываясь о том, что впоследствии этого немолодого унтер–офицера вполне могут поставить к стенке. Впрочем, скорее всего, до этого не дойдет. Да и вообще, какое ему дело.

А вот многие тотчас смекнули, что лейтенант наверняка попробует предпринять контратаку. Кое–кому в голову даже закралась мысль о том, а не пристрелить ли его, пока не поздно. Надо сказать, Кордтс был отнюдь не одинок в этих мыслях, что не было ни для кого секретом. Летаргия, привычка, отчаяние, инерция. Либо вообще ничего не делать, либо делать то, что тебе прикажут. И еще страх. В сложившихся условиях напряженная умственная работа была выше их сил. Тем не менее эта предательская мысль закралась в сознание сама по себе, без каких–либо усилий с их стороны, когда они занимали новые позиции возле окон, дверей, пробитых снарядами отверстий.

Они не ошиблись. Лейтенант действительно предпринял контратаку, однако возложил это тяжкое бремя на плечи своих солдат — тех, с которыми прибыл. Залп немецких орудий, бивших из центра города, оказался слаб, но на редкость точен. Точен потому, что «Гамбург» был нанесен на их карты, как и все остальные укрепленные пункты в городе. Впрочем, эффект от него был невелик, да и сам огонь длился недолго — всего две минуты. Иными словами, его оказалось недостаточно, чтобы выбить боевой дух из новых обитателей «Гамбурга». Противник уложил и лейтенанта, и половину его солдат, как только те рискнули выйти из своих укрытий. Вторая половина со всех ног бросилась назад, чтобы присоединиться к роте Хазенклевера. И лишь раненые остались лежать, корчась на снегу, и что–то кричали им вслед. Никто не желал возвращаться за ними, разве что свои товарищи, но и те остались безучастны.

В общем, спустя полчаса Хазенклевер был вынужден снова принять командование на свои плечи, не зная, то ли радоваться по этому поводу, то ли огорчаться. Верх взяла инерция. Впрочем, душевных сил на то, чтобы предпринять новую контратаку, у него не нашлось. Лишь по инерции попытался что–то организовать, что–то такое, от чего будет хоть какая–то польза. Он поговорил со Шрадером. Шрадер же был слишком подавлен и не стал препираться. Вместо этого они механически, словно роботы, стали обсуждать то одно, то другое, а заодно изучили свое новое местоположение с тем, чтобы максимально использовать его возможности.

— Вон тот дом, — произнес Шрадер.

— Да, думаю, его будет достаточно.

В последний момент к нему все–таки вернулся здравый смысл, и он отправил радиодонесение в батальонный штаб с подробным описанием того, что произошло, а заодно, прежде чем предпринимать новую контратаку, запросил поддержку в виде живой силы и боеприпасов. Увы, таковых в наличии не оказалось, и его просьба была отклонена.

— Командующий офицер погиб, — пояснил Хазенклевер.

153
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru