Пользовательский поиск

Книга 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта. Переводчик Бушуев А. В.. Содержание - Глава 2

Кол-во голосов: 0

— Как ты можешь есть? — спросил у него Браммлер.

— Сам не знаю, — ответил Кордтс.

Оглянувшись, он увидел сидящего позади него Браммлера. Неподалеку восседали на пеньках Молль и Эриксон. У них были грязные, закопченные лица, на которых блестели капли пота. Они сняли каски и пили из фляжек. Волосы у обоих были грязные и растрепанные. Браммлер тоже поднес к губам фляжку с водой. У Кордтса возникло страстное желание закурить, когда его товарищи вытащили сигареты. Однако прежде чем сделать это, он дожевал колбасу, запив ее остатками воды.

Он увидел приближавшегося к ним фельдфебеля Лаутерманна, командира взвода. Со стороны сожженного блиндажа донесся какой–то шум, и, посмотрев в ту сторону, Лаутерманн развернулся и отправился к нему. Остальные повернули головы, провожая его взглядом.

Герц по–прежнему сидел на пне возле блиндажа.

Несколько солдат из их взвода собрались вокруг почерневшей амбразуры. Огня уже не было, но в небо все еще поднимался дым.

— Вы только посмотрите! — произнес Браммлер. Встав, он поспешил вслед за Лаутерманном.

— Вижу, — отозвался Кордтс, точно не зная, действительно ли что–то видит. Да, верно, когда один из солдат на мгновение отступил в сторону, он увидел, как из амбразуры вытаскивают что–то такое, что осталось от защитников русского блиндажа. Черные руки были скованы цепью, от которой еще одна цепь тянулась внутрь, в темноту, где, видимо, крепилась к стене.

Через пару секунд Кордтс разглядел находку более отчетливо. Молль и Эриксон, как и он, оставались сидеть на пеньках, спокойно созерцая самую последнюю диковину страны, в которую их армия вторглась несколько недель назад.

Кордтс сделал глоток воды, чтобы сбить послевкусие, и пару раз сплюнул, затем сунул в рот палец и провел им по деснам и зубам, проверяя, не остались ли там крошечные кусочки пищи.

На поросшей травой низине санитары склонились над каким–то человеком, который, по всей видимости, был мертв. Навстречу им шагал раненый, обнаженный по пояс. Одна рука и плечо у него были покрыты кровью и грязью. Немного в стороне стоял рядовой Фрайтаг. Позади него простиралось поле с нагретой солнцем зеленой травой, а вдали — сосновый бор. Он похож на часового, подумал Кордтс. Или на индейца, или еще на кого–нибудь.

Глава 2

От этого места до Холма было чуть больше десяти километров. До него они шли долго, почти не вступая в бой. Долгие часы и дни они не думали ни о чем, кроме собственной усталости. Война казалась им чем–то вроде необъяснимых остановок на бесконечном шоссе. Дороги были плохие, чаще всего грунтовые, иногда достаточно широкие и хорошо проходимые, по крайней мере до той поры, пока по ним не прошагали тысячи немецких сапог и автомобильных колес, окончательно разбившие их. Но больше всего здесь было дорог, которые скорее можно было назвать широкими тропами, утопавшими в грязи. Здешние безлюдные места представляли собой не совсем пустыню, а скорее густые леса, часто перемежающиеся всхолмленными лугами и полями — они казались бескрайними просторами с высоты холмов — и среди них человеческие поселения, без всякой системы выросшие то здесь, то там. Эти поселения были примитивными и построены не из отходов строительных материалов, как подобные жилые районы в отдаленных уголках мира, а из бревен. Они представляли собой строения с некрашеными стенами, без каких–либо табличек с номерами домов или названиями улиц. Это были скопления небольших деревянных домов или более крупных строений, сараев или складов, иногда пристроенных друг к другу с поразительным мастерством. Главным образом это были убогие и неряшливые, покосившиеся или полуразрушенные избы. Так выглядели почти все русские деревни.

Возникало ощущение, будто они стоят так вот уже сотни лет, нисколько не меняясь, без какой–либо надежды на улучшение и какой–то прогресс, умеренный или стремительный.

Поэтому если это была и не совсем пустыня, то бескрайняя странная местность — наверняка. Она, казалось, была погружена в долгий сон могучими силами природы, и было трудно сказать, хорошо это или плохо.

Многих захватчиков неприятно поражала общая убогость этой земли, меньшая их часть была ошеломлена ее таинственной сутью. Не являясь исключительно пустынной, эта страна все же не полностью принадлежала к царству человека, во всяком случае, не в той степени, как родина захватчиков.

В любом случае они часто были слишком измотаны долгими переходами, проходя 30–40 километров в день, чтобы задумываться над особенностями той земли, в которую вторглись. Они были щедро посыпаны дорожной пылью, и их лица блестели от пота. В конце дневного перехода они бессильно валились на землю где–нибудь на обочине разбитой дороги. Тот, кто не имеет военного опыта, мог бы принять их за убитых, поскольку они тут же засыпали мертвецким сном. Лишь опытный глаз способен отличить смертельно усталого спящего солдата от погибшего.

У них почти не было моторизованного транспорта, лишь несколько легковых автомобилей для генералов и штабных офицеров. Остальными транспортными средствами были конные повозки с пневматическими шинами, на которых перевозились продукты, боеприпасы и снаряжение артиллерийских обозов. Лошади, поднимая тучи пыли, упрямо двигались на восток.

Современная армия, танки и бронеавтомобили механизированных частей, гусеничный и полугусеничный транспорт временами обгоняли их, осыпая удушливой пылью. Иногда на дорогах и перекрестках возникали мощные заторы, замедляя продвижение моторизованного транспорта наравне с конным.

Первые дни войны в конце июня были такими жаркими и подернутыми дымкой, что казалось, будто нагретая солнцем земля потеет. Казалась, что страна, в которую они вторглись, находится под водой и окружена сухим раскаленным воздухом. Все ужасно страдали от жажды. Кроме того, дороги в приграничных районах были песчаными и соответственно трудно проходимыми. В июле, когда они уже значительно углубились на территорию России, жаркий воздух сделался немного прозрачнее. На голубом небе висели редкие облака. Примитивные дороги стали более твердыми и менее песчаными.

Примерно тогда они впервые подошли к городу под названием Холм. К этому времени немцы успели ввязаться в жестокие бои на так называемой линии Сталина. Оборонительные сооружения были построены здесь лет десять назад по личному приказу Иосифа Сталина, однако им не удалось задержать немецкие войска, которые в середине лета практически беспрепятственно прорвались в глубь страны. Сами захватчики лишь смутно запомнили блиндажи под Холмом и тот жаркий июльский день и еще не знали, какие мучения ожидают их в оккупированной ими России через несколько месяцев и лет.

Сам Холм оказался достаточно примечательным местом. Он был невелик, однако в нем оказалось много каменных домов, которые величественно смотрелись на фоне голубого неба и изумрудной зелени болотной травы на окрестных полях. Белые дома. Несмотря на жару, со стороны они казались холодными на фоне мягкой голубизны неба и зелени полей.

Многие древние города северной части России — Псков, Новгород, Старая Русса, Великие Луки, Невель и другие — выглядели примерно так же.

Многие из этих городов были окружены всевозможными водоемами. На северо–западе России не так много озер, по сравнению с другими уголками мира. В основном здесь преобладают небольшие болотца и ручьи, затерявшиеся среди бескрайних лугов и березовых рощ. Все эти водоемы впадают в более крупные реки, на берегах которых высятся города, возведенные шесть или семь веков назад.

Время от времени наступавшим в глубь страны захватчикам попадались большие реки и озера, но они находились в стороне от их пути, правда, у них под ногами среди высокой травы часто блестели лужицы воды. Немецкие солдаты очень устали, но им становилось приятнее и проще, когда они видели их. Это было лучше, чем смотреть на песок и пыль дорог приграничных районов. Все чаще и чаще у них над головой появлялись огромные облака, хотя голубое небо оставалось все таким же бескрайним, как и раньше.

72
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru