Пользовательский поиск

Книга Города красной ночи. Переводчик Аракелов А.. Содержание - Lettre de Marque

Кол-во голосов: 0

Мы обмениваемся взглядами и встаем, наши ширинки оттопыриваются. Мы стягиваем с себя штаны, и Ганс, ухмыляясь, тремя быстрыми движениями приготавливает свой средний палец к работе. Я прислоняю книгу к стене на дальнем краю стола и перегибаюсь через стул. Покуда Ганс ебет меня, картинки словно оживают, выблевывая красный огонь. Как раз когда я кончаю, китайчата подбрасывают под дверь связку шутих, и я вижу, как гигантская шутиха разносит библиотеку на атомы, а сгусток семени ударяет в книгу с расстоянии в шесть футов.

Мы сидим голые, Ганс вытирает рукой лоб, и говорит:

– Уууууууууууууххх!

Я говорю:

– Шутиха! Вот основа любого взрывного оружия. Все это здесь есть, но они не понимали, как далеко это может завести. Шутихи… они могут быть любого размера. Взрывающиеся пушечные ядра – почему бы и нет? Один такой снаряд сможет потопить галеон.

– Уоринг нас ждет.

Динк ведет нас вверх по крутой тропе. Дом Уоринга стоит на вершине холма в роще из оплетенных виноградной лозой деревьев. Он в высшей степени приветливо принимает нас в прохладной комнате, убранной в марокканском стиле, с низким столом и диванчиками. Высокий бесстрастный негр подает мятный чай, а Уоринг пускает по кругу трубку с гашишем. Динк отказывается, ведь он никогда не притрагивается ни к алкоголю, ни к любому другому наркотику.

По знаку Динка Уоринг встает и проводит нас в свою студию.

– Пока еще не стемнело…

Его картины не похожи ни на что из того, что мне доводилось видеть; в них представлены одновременно не одна сцена, персонаж или пейзаж, а несколько, причем они то появляются на холсте, то исчезают. Я вижу «Великого Белого», Харбор-Пойнт, проплывающие мимо лица, острова, летучих рыб и индейцев, гребущих через залив.

По возвращении в гостиную были зажжены свечи, а на низком столе, уже стояли пирог с куропаткой, и слоеные пирожки, и tagine [11] из дикой индейки. Я не очень хорошо помню, о чем говорилось за обедом.

В какой-то момент Уоринг загадочно посмотрел на меня и сказал:

– То, что ты делаешь – против правил. Будь осторожен, дабы тебя не поймали.

Когда мы уходили, было уже достаточно поздно. По возвращении в хижину Динк развернул циновку, и я забылся глубоким сном.

Во сне я вижу Динка стоящим надо мной, с фаллосом самой лучшей формы, какую я когда-либо видел. Вот он ебет меня, задрав мои ноги вверх, и, когда я, извергнув семя, просыпаюсь, я обнаруживаю, что он и вправду ебет меня. Я чувствую, что мои губы становятся его губами, на долю секунды он исчезает, и я слышу, как в моей глотке звучит его четырнадцатилетний голос:

– Это я! Это я! У меня получилось! Я приземлился!

* * *

Нам не терпится поскорее вернуться в лавку и отдать все силы работе. Через неделю у нас готовы к испытаниям разнообразные орудия. Я сделал несколько стрел с полым железным наконечником, наполненным порохом; гранаты с ручками, чтобы заряжать ими кремневое ружье; несколько мортир; и еще пушечный снаряд, взрывающийся при столкновении. Нос этого снаряда, не круглый, а в форме укороченного цилиндра, сделан из мягкого металла и набит кусочками кремня и железными опилками, так что, при сильном столкновении с бортом или снастями корабля, его разрывает пороховым зарядом. Изнутри цилиндр выложен греческим огнем – это деготь, хорошенько перемешанный с порохом и металлическими опилками, и все это отделено от порохового заряда слоем бумаги.

Пришло время испытаний. В миле от нашего лагеря и в двухстах ярдах от берега на мель посажен корабль. Мы направляемся к месту испытаний с нашими луками, ружейными гранатами, мортирами и пушкой. Все в сборе: Строуб, близнецы Игуана, Норденхольц и даже Уоринг.

Десять стрел и десять ружейных гранат опускают в огонь. Тетива натянута, наконечник стрелы раскален на костре – и лук готов к стрельбе, то же делают с ружейными гранатами, которые, конечно, гораздо больше по размеру. Снаряды несутся к кораблю и через несколько секунд взрываются на палубах, в снастях и у бортов, поджигая судно с разных концов. Затем заряжают мортиры, и, хотя некоторые снаряды не долетают, а другие летят слишком далеко, те, что попадают в цель, наносят огромные повреждения.

Теперь пришла очередь пушки: точное попадание десятифунтовым снарядом в ватерлинию. Взрыв пробивает в корпусе зияющую дыру, и все судно охватывает огонь. Нет сомнения в смертоносном действии этих видов оружия. Нас поздравляют и Норденхольц, и Строуб, и близнецы Игуана.

Уоринг улыбается и говорит:

– Милые игрушки. Милые шумные игрушки, отгоняющие призраков.

* * *

По другим поселениям с курьерами рассылаются чертежи, а сами мы заняты обновлением форта Порт-Роджер. Индейцам хорошо платят за работу в нашей растущей на глазах мастерской, и они учатся изготовлять все эти приспособления.

Вскоре в нашем распоряжении уже имеется изрядный штабель снарядов, достаточный для того, чтобы с двух концов вести по гавани смертоносный огонь. На стенах города мы возвели оружейные башни, оснащенные пушками, которые смогут палить по заливу, а если их опустить, то они повергнут в бегство любого противника, рискнувшего осадить Порт-Роджер.

Норденхольц надзирает за строительством особых лодок, предназначенных для действий около берега. Они около пятидесяти футов в длину и водружены на два понтона. Их осадка – не больше пары футов и очень удобны для речного плавания, поскольку их можно быстро спускать на воду и вытаскивать на берег. Они повезут на себе легкие пушки и хороший запас мортир и гранат. Норденхольц называет эти лодки Разрушителями, поскольку у них нет другого применения. Никакой провизии на них не будет, только пушки и пушечные команды, а так как Разрушители идут гораздо быстрее галеонов, они легко смогут удрать от них.

Теперь я посвящаю все свое время работе по улучшению кремневого затвора. Моя неудовлетворенность этим оружием коренится в одном происшествии, случившемся в портовой таверне в Бостоне. Это место находилось рядом с нашей ружейной лавкой, и мы имели обычай пить там пиво после работы. Однажды вечером, когда я был там с Шоном Брэди, вошел человек, уволенный моим отцом за пьянство, лень и вздорные привычки, и стал топать ногами, призывая проклятие неба на всех нас.

И вот он стоял, пошатываясь у стойки, сверкая налитыми кровью глазами, и изрыгая яростные проклятия и оскорбления. Брэди велел ему придержать язык, чтобы не потерять зубы, и тогда этот человек выхватил из бокового кармана кремневый пистолет, нацелил его Брэди в грудь и спустил курок. В ту самую секунду бармен, стоявший у этого головореза за спиной и чуть в стороне, плеснул струей пива прямо в затвор, из-за чего оружие не выстрелило. Мы потом избили этого человека до бесчувствия и кинули в воду с причала, и смотрели, как он тонул.

Какой толк от кремневого оружия, когда ты попал под проливной дождь? А на то, чтобы перезарядить его, уходит куда больше времени, чем на саму стрельбу. Это оружие недостаточно скорострельно – в единицу времени выпускает мало зарядов. Так что – назад в библиотеку.

Я замечаю, что первые пушки заряжались с казенной части, и опять чувствую предостерегающее покалывание в тыльной части шеи. В этот самый момент к моему затылку прикасается чья-то рука. Это Игуана, которая бесшумно вошла вместе со своим братом-близнецом. Я смотрю на нее снизу вверх.

– Всё уже здесь, в моей голове, но я пока не могу понять, как это увидеть глазами.

– Ну а как ты увидел взрывающееся ядро?

Мы с Гансом переглядываемся и ухмыляемся.

Уоринг рассказал мне о Хассане ибн Саббахе, Старце Горы, что долгие годы держал в страхе мусульманский мир с помощью нескольких сотен ассассинов. Я указал на то, что удерживать одно-единственное укрепление – как Хассан ибн Саббах в Аламуте – уже невозможно в связи с развитием разных видов оружия, которые я усовершенствовал и которые с течением времени неизбежно попадут в руки наших будущих врагов. Теперь нам нужно занимать гораздо более обширные территории. Уоринг ответил загадочно:

вернуться

11

Марокканское кушание: мясо, тушенное в специальной посуде на медленном огне, а также сама такая посуда.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru