Пользовательский поиск

Книга Земляничная тату. Переводчик - Алюков Игорь. Содержание - Глава четвертая

Кол-во голосов: 0

Мы промчались мимо припаркованного грузовика, который своими размерами напомнил кадр из «Терминатора» – начальный эпизод, где машины захватили власть. Из кабины выполз человек и с осторожностью скалолаза принялся спускаться по каким-то железякам, торчавшим из корпуса махины. Он выглядел таким крошечным и хрупким: недоделанная шутка природы, сожрать и выплюнуть которую такому чудовищу – пара пустяков. И легковушки здесь громадные, запросто можно спутать с грузовиками. Господи, откуда это? Может, люди в Америке настолько раздались вширь именно потому, что чувствуют себя карликами рядом со своим транспортом? Зато проблему ожирения можно решить здесь одним махом, запретив любые транспортные средства крупнее «жука».

Взвизгнув тормозами, мы затормозили в каком-то дюйме от другого такси. Я испытала благодарность к Эрте Китт – ее добрый совет помешал мне разбить лоб о перегородку. Нью-йоркские такси здесь такие массивные, что за их пуле – или даже бомбонепробиваемыми телами можно укрыться от любых бед. Но только не от таксистов. Мы сорвались с места, едва не свихнув себе шею и проскочили на красный свет (множественное число я употребляю в фигуральном смысле) исключительно для того, чтобы обогнать переднюю машину, обматерив ее напоследок. Не удивительно, что водила-сосед обиделся. На следующем светофоре он пристроился рядом и заорал:

– Пошел на хер! Пошел на хер!

– Сам пошел на хер! – харкнул в ответ мой водитель. Когда я говорю «харкнул», это уже надо понимать совсем не фигурально.

– Пошел на хер, козел! – охотно взвыл сосед.

Зажегся зеленый, и мы вновь ринулись вперед. Все это походило на мультяшную гонку. По счастью, из-за смены часовых поясов я слишком одурела, так что взирала на происходящее с вялым безразличием. Несусь себе на дикой скорости, за рулем – один чокнутый, на хвосте висит другой чокнутый. Мой таксист подбавил газу и разнообразил свой репертуар:

– Твою мать! Мать твою!

Он проорал это, перегнувшись к правому окошку, когда соперник поравнялся с нами. И сопроводил слова жестом, смысл которого понял бы даже заезжий марсианин.

– ААААААА! На хер пошел! Пошел на хер! – взвыли в соседней машине. – Пошел на хер!

– Где, вы сказали, на Спринг-стрит? – осведомился мой таксист, продолжая жечь об асфальт резину. Вполне любезный голос в сочетании с перекошенным от ярости лицом и выпученными глазами окончательно лишили меня присутствия духа.

Я пролепетала номер дома.

– Отлично, следующий квартал, – сказал он.

И тут соперник обогнал нас по встречной полосе. Наклонившись в нашу сторону и едва придерживая руль одной рукой, водитель окатил меня струей воды из пластиковой бутылки. Во всяком случае, я очень надеялась, что это вода.

Таксист дал по тормозам, машина мустангом подскочила, визжа шинами, подрезала другое такси и остановилась. Мой таксист вылетел наружу, кажется, даже не побеспокоившись открыть дверцу. Я покосилась на счетчик. Девять восемьдесят. Я бросила десятидолларовую бумажку на переднее сиденье и выскочила с другой стороны – на всякий случай. Мне не хотелось служить живым щитом.

– АААААА! ГОВНО СОБАЧЬЕ! Я ВЕСЬ МОКРЫЙ! – вопил таксист, пытаясь голыми руками оторвать дверцу соседней машины.

– Деньги на сиденье! – проорала я.

– Ладно, ладно, – рассеянно отозвался тот, подскочил к машине и достал что-то из-под сиденья. Обернувшись через плечо, он заорал: – А НУ ВЫЛАЗЬ, Я ТЕБЕ ЩАС ПОКАЖУ, КАК БРЫЗГАТЬСЯ, ГОВНА ШМАТ!

Быстро взглянув на номера домов, я поняла, что «Бергман Ла Туш» – всего в двух шагах. Не оглядываясь по сторонам, я легкой рысцой устремилась прочь от побоища. Вопли и гудки позади меня становились все громче. Судя по звуку, кто-то пытался раздолбать капот кувалдой.

Перед высокой, выкрашенной белым дверью галереи «Бергман Ла Туш» слонялся какой-то тип, похожий на татуированную с ног до головы гориллу-альбиноса. Все, никогда больше не смогу сравнивать нашего Тома с приматами. Ему далеко до этого экземпляра: низкий лоб и огромные болтающиеся лапы, причем костяшки пальцев едва не скребут землю. Тип был в фуфайке с длинными рукавами, заправленной в мешковатые рабочие штаны. Широченные штанины закручивались вокруг грубых башмаков, а ширинка болталась на уровне колен. Может, у этого парня отвислый зад, и таким одеянием он пытается скрыть свой физический недостаток?

Тип что-то сказал, но так тихо и протяжно, что я не разобрала ни слова.

– Простите?

– Чего там стряслось-то? – с трудом повысил он голос.

Теперь до нас доносилась целая симфония гудков; такси полностью перекрыли дорогу, и другие водители ожесточенно протестовали.

– Мой таксист избивает другого таксиста.

– Из-за вас, что ль, поцапались? – спросил горилла, будто это было в порядке вещей.

– Нет, конечно! – возмутилась я.

– А чего, сильно махаются?

Он явно оживился.

Я пожала плечами, слегка встревоженная таким неприкрытым интересом к насилию.

– Почему бы вам самому не взглянуть?

Такого типа проще представить в зоопарке под табличкой: «Недоразвитая деревенщина. Очень опасен. Просьба не кормить».

– Не-а. Пост не могу бросить.

Нельзя сказать, чтобы его ирония разила наповал.

– Вы здесь работаете?

– А то! – Он что-то добавил, но я опять не поняла.

– Простите? – сказала я, все более раздражаясь.

– Грузчик я тут. Вещи двигаю. Из Англии, что ль?

– Нет, из Гарлема.

– Чего? А-а… – Он ухмыльнулся. – Английское чуйство юмора, да? Приветик. Даун меня звать. Небось, на выставку пришлепали?

– Привет, Даун. – Про себя я решила, что зовут его все же Дон. – А я Сэм Джонс.

– Инстылляции, что ли? – Лицо Дона вытянулось. – Терпеть их ненавижу. Ну того, вкалывать типа приходится. Токо без обид, ага? В Нью-Йорке-то первый раз?

– Угу.

Свирепые вопли и грохот кувалды наконец стихли, но гудки не смолкали. Их какофонию прорезал вой сирены. Похоже, мои друзья водилы тоже услыхали ее, потому что мимо просвистели два желтых пятна и растворились вдали.

– Ку-ку, – напутствовал их Дон. – Ну вот… чего сказать-то? А, ну да. Добро пожаловать в Нью-Йорк.

Глава четвертая

Стоит войти в любую уважающую себя галерею как тебя окидывают оценивающим взглядом на предмет, способен ли ты отстегнуть пару штук (как минимум) на здешний шедевр. Дагги, у которого я выставляюсь в Лондоне, учит своих сотрудников в первую очередь обращать внимание на обувь посетителей. Он клянется и божится, что башмаки – самый надежный показатель богатства. Но, как правило, достается не только обуви – взгляд служителя изучит тебя с ног до головы, и если сотрудник достаточно опытен, ощущение такое, будто по самым чувствительным частям твоего тела провели стальной щеткой. Наверное, в случае положительного вердикта должно казаться, будто тебя ласкают шелковистые прикосновения хорошо обученных сексуальных рабов но, увы, прежде у меня не было возможности проверить эту гипотезу.

Девушка в приемной галереи «Бергман Ла Туш» была столь ошеломляюще красива, что один ее взгляд казался милостью для посетителя. Я по достоинству оценила ее ненавязчивый обыск – нет ли при мне папки и, следовательно, не являюсь ли я потенциальной проблемой под названием «начинающий художник».

– Привет! – воскликнула красавица доведенным до автоматизма бодрым голосом.

Акцент у девушки был вполне американский, а сама она являла смешение всех рас, из которых азиатская чуточку выдавалась. Гладкая кожа нежно-кофейного оттенка, как у дорогой замши, большие, темные миндалевидные глаза. Но лоб ее избороздили складки задумчивости.

– Простите, – вежливо сказала она, – я не могла вас где-то видеть?

На ней была светлая шелковая блузка и угольно-черные габардиновые брюки, волосы собраны в маленький пучок на затылке – и ни единого следа косметики. Девица выглядела до жути безупречно, что означало: штукатурки на ней больше, чем на мне, только наложила она ее куда более умело. Никаких драгоценностей, никаких украшений, если не считать серебряного завитка на ремне, но блузка и брюки сидели как влитые, а каждая прядь уложенных волос вилась в строго выверенном направлении. Нью-йоркский минимализм, доведенный до совершенства.

8
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru