Пользовательский поиск

Книга Улица Пяти Лун. Переводчик Алюков Игорь. Содержание - III

Кол-во голосов: 0

— Истинная правда, — согласилась я.

Герр Федер рассмеялся:

— Наверное, это адрес маникюрши.

— Кстати, как у него с ногтями? — встрепенулась я. — Ухоженные?

— Я бы не сказал. — Герр Федер укоризненно посмотрел на меня. — Я просто пошутил, фрейлейн доктор.

— А-а... — захихикала я послушно. — А-а, пошутили... Адрес маникюрши... Ужасно остроумно, герр Федер, просто ужасно.

С идиотскими смешками я, похоже, переборщила — бравый полицейский тут же заулыбался и пригласил меня поужинать. Пришлось отговориться чрезмерной занятостью. Герр Федер не отставал. Обычно в таких ситуациях я куда изобретательнее, но сейчас не хотелось совсем уж грубо отшивать ухажера: кто знает, вдруг мне понадобится помощь полиции, если дело примет неожиданный оборот. Хотя на данный момент не было даже дела, не то что оборота.

Стоял чудесный весенний денек, немного прохладный, но солнечный. Большие белые облака на голубом небе повторяли очертания похожих на луковицы макушек мюнхенских церквей. Мне надо было возвращаться на работу, поскольку, если я собиралась поиграть в детектива, следовало привести в порядок кое-какие дела. Правда, мне было неведомо, где же я приложу свои таланты сыщика. Да и предстать перед наивными глазками профессора Шмидта было стыдно. Он же наверняка ждет меня из полиции с богатым уловом в виде блестящих догадок и грандиозных идей.

Я неспешно брела в сторону Старого Петера. Церковь начали возводить в 1181 году (как раз это время я изучаю), но в восемнадцатом веке заново отделали в стиле барокко, по крайней мере изнутри. К барочным скульптурам и отделке надо привыкнуть, на современный вкус они кажутся чрезмерно легкомысленными и фривольными. Но мне барокко нравится. На мой взгляд, церковь должна быть не только величественной, но и радостной.

В церковь я входить не стала, хотя ее убранство неизменно повышает мое настроение. Вместо этого прошлась по соседним кривым улочкам. Вообще-то это было бесплодной тратой времени: я ведь не знала, в каком из переулков нашли мертвое тело, да если в и знала, созерцание пустого места вряд ли бы сильно помогло. Полиция наверняка тщательно прочесала окрестности.

Я прошла через рынок с его горами свежих фруктов и овощей, роскошными цветочными охапками. В то майское утро рыночные ряды так и пылали разноцветьем — желтые букеты нарциссов, пышные ветки сирени, синие и розовые гиацинты наполняли воздух пьянящим ароматом. Прогулку я закончила на Кауфингерштрассе, это моя любимая улица в Мюнхене — обожаю разглядывать витрины.

В витринах были выставлены чудесные крестьянские костюмы Южной Германии и Австрии. Баварцы до сих пор щеголяют в старинных нарядах, даже в искушенном Мюнхене: плащи из грубой зеленой или кремовой шерсти с красными полосками и большими серебристыми пуговицами; блузки и передники, отороченные кружевами ручной работы. Но гвоздь программы, конечно же, национальные платья — дирндлы. Ох уж эти дирндлы!.. У каждого городка свой фасон: эротичный зальцбургский дирндл с низким лифом, призванный в лучшем свете прорекламировать девичьи прелести; тегернзейский дирндл, состоящий из юбки и жакета, который на спине собран диковинными складками. Я без ума от этих старинных нарядов, но, увы, они мне не идут. Зато не так давно я положила глаз на очаровательную шерстяную накидку цвета слоновой кости с пуговицами из больших серебряных монет. Надеясь, что объявили распродажу и можно будет урвать сокровище по дешевке, я заглянула в магазинчик. Распродажи не было. Я уныло вышла на улицу, и тут мое внимание привлекло нечто такое...

Это был всего лишь рекламный плакат «Люфтганзы». "Рим! — гласила большая надпись над огромной фотографией Испанской лестницы, окаймленной корзинами с розовыми и белыми азалиями. — Увидеть Рим и не умереть! Шесть рейсов ежедневно".

Мгновенно все разрозненные части головоломки встали на свои места, как иногда бывает, когда ты оставляешь их в покое и даешь повариться в собственном соку. Смуглая кожа и южная наружность мертвеца; шутливое предположение герра Федера, что на записке зашифрован адрес; атмосфера, связанная с древними сокровищами и драгоценностями, которая сквозила во всем этом деле...

Рим! Решено, я еду в Рим!

Честно говоря, я давно мечтала прошвырнуться в столицу Италии, только не знала, где взять деньги. Меня жгло нестерпимое желание посетить одно место — мост через Тибр, который охраняют стершиеся от ветра ангелы Бернини[7]. Мост этот ведет к замку Святого Ангела. Район узких извилистых улочек и высоченных домов. Виадей-Коронари — это рай для поклонников древностей. А неподалеку находится знаменитая улица Пяти Лун.

Это была всего лишь догадка. Ее даже нельзя было назвать гипотезой. Но пять кривоватых символов вполне могли означать не состриженные ногти, а полумесяцы! И какое совпадение — ведь улица Пяти Лун славится дорогими антикварными магазинчиками... В любом случае вреда не будет, если я наведаюсь в Рим и проверю, что же находится в доме 37 по улице Пяти Лун.

Тщетно пытаясь согнать с физиономии счастливую улыбку, я помчалась в музей, собираясь совершить маленький подлог.

Когда я хочу, то умею говорить чертовски убедительно. Тони, один из моих бывших коллег по американскому университету, даже называет меня Лживый Язычок. Но сейчас мне предстояло облапошить не какого-нибудь прохиндея, а наивного профессора Шмидта. Боже мой, как он доверчив! Иногда я даже боюсь за него. К счастью, доверчив он только по отношению ко мне, верит каждому слову, какую бы ересь я ни несла. У Шмидта несколько преувеличенные представления о моем уме.

Вот и на этот раз даже врать не понадобилось. Герр Шмидт решил, что моя догадка по поводу «ногтей» гениальна.

— Ну конечно же! — восторженно вскричал он, когда я закончила объяснение. — Вики, вы попали в точку! Что же еще это может означать?

Что? Да можно предложить с десяток версий. Забавно наблюдать, как Шмидт, умнейший человек в своей профессии, не способен отличить факт от шаткой гипотезы, если только это не относится к средневековой истории. Но мне кажется, то же самое можно сказать о любом специалисте. Бог свидетель, умнейшие люди попадают под влияние мошенников ничуть не реже, чем круглые дураки.

Так что я получила отпуск и приличную сумму денег на расходы. Понятия не имею, как Шмидт собирался объяснять эти траты своим коллегам, но это его дело. Я наведалась за денежками в банк, позвонила в аэропорт и заказала билет, после чего помчалась домой паковать вещи. Паспорт у меня был в порядке, поэтому оставалось только решить, где остановиться в Риме.

Долго раздумывать не пришлось. Люди, у которых в кармане покоится изрядное количество дензнаков, не останавливаются в пансионах и дешевых гостиницах. Это несолидно. Так что, дабы угодить своему начальнику, придется мне поселиться в лучшем отеле Рима.

III

Возможно, есть города прекраснее, чем Рим ясным майским днем, но сомневаюсь, чтобы они когда-нибудь смогли так же подействовать на меня. Испанская лестница выглядела в точности как на мюнхенском рекламном щите: та же цветочная река, спадающая вниз розово-белым водопадом. Несколько портили картину праздные туристы (художник предусмотрительно не нарисовал их), но мне они не мешали. Туристы вносили ноту беззаботной непочтительности, которая так характерна для Рима. «Эклектичный» — вот самое подходящее определение для этого города. В Риме все смешалось: пышные и чувственные фонтаны в стиле барокко; строгие античные колонны; современные стадионы из стали и бетона; извилистые темные улочки, где Рафаэль чувствовал бы себя как дома. И все вместе, словно тугой зеленой лентой, опоясывает буйная растительность: сосны и кипарисы, пальмы и олеандры, розовые герани и синие незабудки, аристократичные тюльпаны и скромные маргаритки.

Ужинать было рано, и я зашла в уличное кафе, заказала кампари с содовой и принялась наблюдать за фланирующей толпой.

вернуться

7

Лоренцо Бернини (1598 — 1680) — итальянский архитектор и скульптор, представитель барокко.

4
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru