Книга Хрупкая женщина. Переводчик Алюков Игорь. Содержание - Глава десятая

– Это был прекрасный, удивительный человек, – неожиданно произнесла она, убирая снимки. – А знаешь, как он меня называл? – она слегка покраснела и разгладила одну из неизменных складок на платье. – «Луч утреннего света»! В те дни дети должны были вести себя пристойно, не сутулиться и не кривляться, так что, видишь ли, раз дядя Артур счёл нужным выделить меня, то это было огромной похвалой. Бедный дядя Артур, у него была нелёгкая жизнь, – она вздохнула. – Ты знаешь, что он рано овдовел?

– Абигайль Грантэм страдала какой-то тяжёлой болезнью?

– Нет. Совсем напротив. Как ты понимаешь, я в то время была совсем юной и не жила здесь, поэтому ничего не помню, кроме того. Что она скончалась внезапно. Я приезжала на похороны, и это отложилось у меня в памяти, но о причинах смерти я ничего не знаю. Кстати, но это сугубо между нами, возможно, кончина была лучшим исходом и для неё и для дяди. Абигайль, как бы помягче выразиться, обладала определёнными наклонностями не самого лучшего свойства. И потому оказывала дурное влияние на Мерлина. Под её присмотром он рос довольно буйным ребёнком.

Что за чёртов снобизм, раздражённо подумала я, но тут отвислые щёки тётушки Сибил дрогнули, и я испытала приступ жалости. Может, она сожалеет о тех днях, когда Мерлин имел право быть непослушным, а ей приходилось играть роль паиньки?

– Как давно это было, – пробормотала она. – Через несколько лет после смерти Абигайль скончались и мои родители, дядя Артур взял меня к себе в дом. Разумеется, он получи кое-какие деньги, став опекуном, но я знаю, он относился бы ко мне точно так же, даже если бы у меня за душой не было ни гроша. Он был набожным человеком – от частых молитв у него постоянно протирались колени на брюках. А теперь, – старушка расправила плечи, и я восхитилась её решительно выставленной челюстью, – новая жизнь. У меня появилось свободное время, и я решила найти себе занятие. Я всегда интересовалась скульптурой и поэтому задумал преподнести на Рождество каждому члену семьи голову Мерлина. Я их делаю из бумаги, так как у меня много старых газет. Как ты смотришь на то, – тётушка Сибил смущённо глянула на меня тусклыми выцветшими глазами, – что я покрываю их лаком, а не краской? Проступающие буквы – это так символично.

Я представила, как минуту досуга почитываю голову дядюшки Мерлина.

– А ещё я решила заняться плаванием, – продолжила тётушка, прежде чем я подыскала ответ. – На прошлой неделе я прочла о девяностошестилетней женщине, которая пыталась переплыть Ла-Манш. Ей это не удалось, но она подняла немалую шумиху в газетах, а ведь я почти на тридцать лет моложе. К тому же это увлечение не требует больших затрат, – она нагнулась и подобрала один из клубков. – Купальный костюм я могу связать сама, а надувные нарукавники от «Вулвортса» завершать экипировку.

Старушка определённо была с причудами, но я в полной мере воздала ей должное. Тётушка Сибил нашла в себе силы примириться с горем и погрузиться в бурный водоворот жизни. Доркас наверняка одобрила бы её.

А я вот ни во что, кроме обеда, погружаться не хотела. Как же я обрадовалась, когда, распахнув дверь кухни, нырнула в облако божественного аромата. Луковый суп! Дополнительным достоинством которого, как важно сообщил местный шеф-повар, является столь малое количество калорий, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Естественно, на мясо, обжаренное в сухарях, и лимонные оладьи с брусничным соусом на десерт мне рассчитывать не приходилось.

– Лоботряс! – сказала я, швыряя тарелки через стол. – Пока ты прохлаждался на кухне, занимаясь тем, чем женщины занимались испокон веков, не ожидая никаких благодарностей, я исследовала старые семейные архивы. Искала подсказки к Подсказке Номер Один.

– Ну и как? – Бен выключил газ под кастрюлей с супом.

– Судя по всему, брак родителей Мерлина был заключён явно не на небесах, а дядя Артур любил тётушку Сибил больше собственного сына, по крайней мере она так считает. А Мерлин в свои ранние годы был большим пакостником.

– В поздние тоже.

Дверь кухни едва не ударила меня по спине.

– О-о-о! Я чувствую запах, ласкающий обоняние англичанина, – пророкотала Доркас.

Видимо, не она одна. Тут же отворилась дверь чёрного хода, и в кухню ввалился Джонас, с его плаща ручьями стекала вода.

– Доркас, – сказала я, познакомив её с садовником, – давай сюда эти коробки! Незачем было тащить их вниз. Они должны были вылететь в окно вместе с остальным хламом. Я пошутила насчёт раритета.

– Не думаю, что тебе захочется выкинуть эти коробки, – довольно резко ответила Доркас. – Там нет никаких воротничков. Они полны старых фотографий.

– Давай их сюда! – Бен грубо оттолкнул меня и буквально вырвал коробку из рук бедной Доркас.

Мы сгрудились вокруг драгоценной находки. Лишь садовник не обращал на коробки ни малейшего внимания; склонив голову, он энергично хлебал суп.

– Это она! – Доркас ткнула в потемневший неясный снимок.

Она наклонилась ниже, прядь мягких рыжих волос упала ей на глаза, придавая её наружности нечто пиратское.

– Та женщина на портрете! – Доркас взглянула на меня. – А на обороте – имя и дата. Абигайль Грантэм!

Глава десятая

Это открытие, хотя само по себе и интересное, лишь косвенно указывало, что клад может каким-то образом быть связан с Абигайль Грантэм. Бен выдвинул гипотезу, что она припрятала свои драгоценности, дабы муженёк не отдал их новой жене. Я с ним не согласилась. Если верить тётушке Сибил, Абигайль была почти бесприданницей, а судя по наружности дяди Артура (на фотографии он был именно таким, как я его и представляла, – с прямым пробором, напомаженными усиками и прочими достоинствами), мой предок не принадлежал к тому сорту мужчин, что увешивают жён бриллиантами и жемчугами.

Проведя большую часть послеобеденного времени в столь же бесплодных мозговых штурмах, мы пришли к выводу, что лучше всего дождаться Подсказки Номер Два. Но это вовсе не значит, что следующие несколько недель мы провели в праздности и скуке. Несколько раз заходил преподобный мистер Фоксворт. Очень приятный человек, но я не из тех девушек, что рады пощеголять перед малознакомыми джентльменами усами из сажи и паутиной в волосах. Когда потеплело и световой день увеличился настолько, что это можно было назвать весной, мы с Доркас продолжили нашу борьбу с грязью.

Время от времени мне надоедало смердеть подобно склянке с чистящим средством, но к середине мая результаты начали оправдывать наши титанические усилия. Я связалась с мистером Бреггом и попросила выделить нам средства на ремонт и благоустройство дома. Он не только не стал укорять меня за стремление потратить деньги до истечения испытательных шести месяцев, но даже заявил, что цена поместья неизмеримо возрастёт, после того как я применю здесь свои профессиональные таланты.

Единственное, что меня решительно не устраивало, так это работа в потёмках. Газовое освещение на первом этаже сказывалось на моём зрении, а потому я распорядилась провести электричество. Мы теперь в полном смысле слова увидели свет. К тому же нововведение позволило приобрести чудесное современное устройство под названием «пылесос», которое мы тут же заставили трудиться. Доркас демонстрировала чудеса трудолюбия и работоспособности. Меня снедало чувство вины, оттого что она так напрягается. Но, несмотря на явные успехи, одной толстой женщине и одной худой не под силу было справиться с полуразрушенным домом.

Как-то ранним утром я приказала Доркас отложить совок в сторону, без лишних вопросов взять пальто и сесть в машину.

– А меня не приглашают? – Бен выглянул из гостиной: в старенькой тельняшке он выглядел несколько помято, но чертовски привлекательно.

По утрам он удостаивал нас своим обществом только тогда, когда у него не шла работа. Временами монахиня и шпионка Мэри Грейс становилась тяжким испытанием для своего создателя.

– Прости, но у нас девичник. Не отчаивайся, к ужину мы вернёмся. Как насчёт того, чтобы поразить нас ещё одним чудом кулинарного искусства? В своём дневнике я записала сонет, посвятив его мясному рулету, что ты сварганил в прошлый раз.

30
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru