Пользовательский поиск

Книга Дом сна. Переводчик Алюков Игорь. Страница 29

Кол-во голосов: 0

– Ну, тогда… ты не против, если я немного посижу рядом?

Элисон, у которой не было особого выбора, покачала головой.

– Не стала смотреть соревнования? – спросила Сара, опускаясь на скамью.

– Нет.

– Скучновато, да?

– Угу.

– Так… – Сара помолчала, обдумывая вопрос. – Ты живешь где-то неподалеку? Наверное, мы почти соседи.

– Рядом, – согласилась Элисон. Она махнула в сторону парковых ворот. – Вон там. Не на главной дороге, но близко.

– Ты имеешь в виду улицу Семи Сестер?

– Да.

– Ну что ж, совсем рядом с моим домом, – сказала Сара.

Формально, конечно, это ложь, но в данных обстоятельствах вполне оправданная ложь, – подумала она.

– Хочешь, пойдем домой вместе? По парку лучше не ходить в одиночку.

– Я не могу попасть домой, – сказала Элисон. – Мама на работе.

– А ключа у тебя нет?

Элисон покачала головой.

– Никак не могу найти. Он лежал в ранце. Наверное, оставила его дома.

– А когда твоя мама вернется?

– Она сказала, что в семь.

То есть еще через четыре часа. Выяснив, что у Элисон нет родственников или соседей, которым можно было бы позвонить, Сара пришла к неминуемому, хотя и вынужденному решению. Отказавшись от смутных планов принять душ, подремать, прочесть несколько глав из романа Лорри Мур[31] и наконец засесть за отчеты, она предложила:

– А как насчет того, чтобы пойти ко мне? Отдохнешь, попьешь чаю, посмотришь телевизор.

Не выказав восторга, Элисон сдержанно кивнула.

– Хорошо.

– Тогда пойдем?

Они встали и молча дошли до ворот парка. Сара гадала, почему Элисон не упомянула отца. Ей смутно помнился разговор в учительской несколько месяцев назад. Отца у девочки не было, в этом Сара не сомневалась, но вот бросил он семью недавно, или, может, его вообще никогда не было, она не знала. Сара вспомнила то странное стихотворение Элисон, и подозрение ее переросло в уверенность.

– Ты на днях прочла замечательное стихотворение, – сказала Сара. – Тебе кто-нибудь помогал? У тебя есть дома телескоп? Тебе нравится смотреть на звезды?

Элисон застенчиво покачала головой.

– Нет, просто… я начала писать, и слова сами пришли…

– Очень грустное стихотворение, – сказала Сара. – Мне было жалко звезды, жалко, что они остались одни, после того как самая большая умерла. Ты с самого начала хотела написать грустное стихотворение?

– Ну… – начала Элисон и замолчала.

Сара поняла, что расспросами она ничего не добьется. И еще поняла, что не может смириться с мыслью, что Элисон всю вторую половину дня проведет у нее дома, будет сидеть на краешке дивана, подавленная и испуганная, жевать печенье и тусклыми от скуки глазами смотреть детский канал. И поэтому отсрочки ради они завернули в ближайший «Макдоналдс», где Сара взяла кофе (или нечто, имитирующее кофе), а Элисон – филе-о-фиш и шоколадный коктейль. Казалось, визит в кафе немного взбодрил девочку, хотя разговорчивей она не стала; через пятнадцать минут беседа окончательно выдохлась.

– Пойдем, пожалуй, – сказала Сара, взглянув на часы. – Но сначала я хочу, чтобы ты еще раз поискала ключи. Ты уверена, что их нет в ранце?

Элисон открыла портфель и с покорным, даже смиренным видом принялась шарить внутри. Сара, наблюдавшая за девочкой, вздрогнула, по спине у нее пробежал холодок.

– Что это? – мягко спросила она, вытягивая шею.

Широко распахнутые виноватые глаза Элисон красноречиво молили не настаивать. Но Сара уже не могла остановиться. Она сдвинула тетради и мятый серый свитер, заглянула в ранец и со смятением убедилась, что мимолетный взгляд ее не обманул: на дне ранца лежало какое-то мертвое животное. Одно короткое и неприятное мгновение Сара думала, что это крыса, но зверек оказался маленькой бурой мышкой-полевкой. Элисон где-то раздобыла клочок зеленого бархата и как сумела завернула в него животное. Судя по виду, зверек умер недавно, скорее всего, день назад.

– Элисон, – сказала Сара, глядя девочке в глаза, – ты никогда, никогда не должна держать в портфеле мертвых животных. Они переносят болезни. Ты можешь очень тяжело заболеть. Ты ведь носишь в своем ранце еду?

– Иногда, – ответила Элисон. – Если мама дает мне с собой сандвичи.

– Вот что. Когда придешь домой, ты должна попросить маму продезинфицировать ранец. Впрочем нет, мы с тобой вместе его продезинфицируем, когда заглянем ко мне. А сейчас давай сделаем так. Не станем выбрасывать мышку здесь, в ресторане, чтобы у нас не возникло неприятностей, но выйдем на улицу, и там я заверну ее в салфетки и выброшу в ближайший мусорный бак.

– Но это не мусор, – возразила Элисон чуть не плача.

– Где ты ее нашла?

– В школе. У футбольного поля.

– И что ты хотела с ней сделать?

– Взять домой и похоронить.

Далеко-далеко, за много лет от нее, всплыло незваное воспоминание, и Сара улыбнулась (совершенно неуместно). Она вспомнила нелепый разговор с Робертом, то был всего второй их разговор, Роберт тогда говорил о мертвой кошке, а она, думая, что он имеет в виду свою мертвую сестру, с ужасом слушала, как его отец собирается оттащить покойницу в сад за домом и похоронить в мусорном мешке. Недоразумение это показалось Саре столь восхитительным, что ей захотелось хихикнуть; она даже подумала, не стоит ли рассказать о том давнем случае Элисон – вдруг поможет снять напряжение; но одного взгляда на невинное и доверчивое лицо девочки, на подрагивающую нижнюю губу, на глаза, опухшие от слез, которые (как заподозрила Сара) не высыхали много ночей, хватило, чтобы задушить эту мысль в зародыше. Вместо этого она просто встала и повела Элисон к двери, едва ли не в панике думая про себя: Эта девочка терзается смертью. Одержима смертью.

До семи оставалось еще три часа. Благополучно избавившись от мыши, Сара принялась искать другие предлоги, чтобы оттянуть возвращение в свой безмолвный дом. Несколько минут ходу – и глазам ее предстало спасение в виде многозального кинотеатра. Сара подтолкнула Элисон ко входу, они остановились в фойе у афиш.

– Ты часто ходишь в кино? – спросила Сара.

– Не очень. Иногда на каникулах. Мы берем напрокат кассеты.

Большинство фильмов совершенно не годилось – во всяком случае на афишах имелись надписи «До 15» и «До 18». Но один фильм выглядел достаточно многообещающе: комедия «Два сапога пара» – 4. Рекламный плакат не внушал особого доверия – два полицейских в форме целились друг другу в физиономии из гигантских пистолетов, внизу надпись: «ОНИ ВЕРНУЛИСЬ – ОНИ ВНОВЬ ВЗЯЛИСЬ ЗА ДЕЛО – ОНИ ЕЩЕ БЕЗУМНЕЙ!» Но Сара вспомнила, что именно этот фильм Терри столь пространно превозносил в газете на прошлой неделе. «Удовольствие для всей семьи» – не это ли он написал в заключении? Что ж, остаток второй половины дня они с Элисон побудут своего рода семьей, а в удовольствии они обе точно нуждаются. Сара купила два билета, и они вошли в зал.

Потребовалось всего несколько минут, чтобы Сара поняла, что допустила ужасную ошибку. Фильм был омерзителен настолько, что знай она заранее, сто раз бы подумала, смотреть ли его вообще, уже не говоря о компании впечатлительного и неискушенного ребенка девяти лет. И причина была вовсе не в кошмарном юморе – во время сцен, безудержно смешных по замыслу режиссера, Элисон сидела неподвижно, пребывая в полном недоумении (чего стоил один эпизод, когда копам поручили сопровождать жену президента к месту выступления, но перед этим они так натрескались печеной фасоли, что беспрестанно пускали газы в президентском лимузине). Причина была и не в женщинах, изображенных какими-то жуткими животными, – это была сквозная линия фильма (имелась еще и побочная – о несправедливо арестованном владельце магазина, чью робкую и почтенную жену заставили исполнять стриптиз перед полицейскими, чтобы мужа выпустили из камеры, а ей это дело так понравилось, что она решила освоить профессию стриптизерши). Нет, по-настоящему Сару встревожило другое: краснеть от стыда за то, что она привела в кино Элисон, заставил ее флирт со смертью. Режиссер просто упивался смертью – смерть была вставной репризой, карнавалом, пищей для шуток и комическим средством от всех напастей. Персонажей убивали, взрывали, устраняли, разрывали на куски – и все ради поворота сюжета или просто ради шутки. Мимоходом совершалось непринужденное массовое человекоубийство путем беспорядочно взрываемых машин и домов. Единственный симпатичный персонаж-негр, эдакий дядя Том, помогавший главным героям, был весело убит – исключительно ради нескольких секунд пафоса. Фильм, который не претендовал ни на что, кроме безудержного веселья, был пропитан смертью, насыщен смертью, намазан ею.

вернуться

31

Современная американская писательница (р. 1957)

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru