Книга Чисто весенние убийства. Переводчик Алюков Игорь. Содержание - Глава пятая

– Должен сказать, что нам приятно, чертовски приятно, да простят мне дамы крепкое словцо, что Кларисса музицирует. Вы непременно сыграете нам что-нибудь веселенькое на летнем маскараде и порадуете гимнами на Рождество. – Он мечтательно закатил глаза. – Побеседуйте с викарием. Миссис Брюквус, наша нынешняя органистка, никуда не годится! Она исполняет гимны так, словно наяривает на танцульках. И вечно оправдывается, что спешит на очередной митинг.

– Я не… Честно говоря, не столь уж хорошо я играю. – Голос Клариссы звучал растерянно. – Уверена, что в Читтертон-Феллс найдутся куда более искусные исполнители.

– Зачем держать талант под спудом, милочка? – Сэр Роберт исполнил некую разновидность танца живота. – Гордыня – один из смертных грехов.

После этого обвинения снова воцарилось неловкое молчание. Смущеннее всех выглядела леди Помрой, бывшая Морин Давдейл. Сэр Роберт важно глянул на Клариссу:

– И какую же музыку вы предпочитаете?

– Сейчас почти никакую, так как из-за воспаления сухожилий мне запрещено напрягать кисть.

Дальнейшие слова Клариссы на эту тему утонули в низком голосе Женевы, который загрохотал прямо над моим ухом:

– Насколько я поняла, вы, Элли, по профессии дизайнер?

– Это было моей профессией до замужества, – подтвердила я, – а сейчас занимаюсь этим только время от времени.

– Тогда, если не сочтете чересчур обременительным, – она глядела не на меня, а на Барселону, – я хотела бы показать вам кабинет и выслушать ваш совет, как сделать его привлекательным. Думаю, вы хотите уйти вместе со всеми, чтобы не заставлять ждать мистера Фиппса, так что, может, посмотрим прямо сейчас?

С этими словами она выволокла меня в холл. Я похвалила нынешнее убранство.

– Вы правы, тут раньше было мрачновато. Пока мы не содрали старую обшивку, казалось, что живешь в темнице. – Женева прошагала мимо двери в столовую. – Но бедная старая дева, что жила здесь до нас, совершенно не следила за домом. Элли, я хочу как можно быстрее все тут переделать. Барселона, как вы, наверное, уже заметили, очень чувствительна. Мы оставили наш прежний дом, потому что соседи совершенно запустили свой сад и заросли сорняков угнетали Барселону до такой степени, что она слегла в постель.

– Безобразие! – поддержала я, углядев через открытую дверь Джонаса, мирно посапывающего за кухонным столом.

Словно прочитав мои мысли, Женева объяснила:

– Мистер Фиппс осмотрел яблоню и обнаружил ветку, которая, по его словам, может обломиться в любую минуту. Он спросил, есть ли у нас пила, и настоял на том, чтобы отпилить ветку немедленно. Я дала ему пять фунтов. Очень приятный старичок.

– Лучший в мире!

– А вот и кабинет. – Женева повернула направо. – Хотя окна в нем большие, кажется, что там всегда мало солнца. У этой комнаты на редкость унылый вид.

Она толкнула дверь. Заглянув в комнату из-за ее спины, я почувствовала острое желание с ней согласиться, но слова застряли у меня в горле. В уныние меня повергла не темно-коричневая краска и не кособокие полки, не совок с пеплом из камина и даже не опрокинутая стремянка. Самым непривлекательным элементом в этой комнате было мертвое тело, лежащее на полу. Миссис Гигантс сжимала в окаменевшей навеки руке метелку для пыли.

Глава пятая

Тщательно моют оконные рамы.

Я на всех парах гнала машину в Читтертон-Феллс, торопясь поделиться кошмарной новостью с Беном. Снова и снова содрогаясь от ужаса, я переживала то жуткое мгновение. В отличие от меня Женеву вовсе не поразил столбняк. Она наклонилась и ткнула пальцем в запястье распростертой на полу миссис Гигантс. Наверное, щупала пульс. Но все было ясно и так – неподвижный взгляд и приоткрытый рот не сулили никаких надежд. И все же, как ни плохо я себя чувствовала, Женева наверняка чувствовала себя еще хуже. Ведь миссис Гигантс отошла в мир иной в ее доме, а не в моем.

В голове словно в калейдоскопе мелькали картинки недавних событий. Вот Женева объявляет, что не знает, как сообщить о «происшествии» Барселоне. И это женщина, которая запросто управится с наводнением, засухой и бубонной чумой, вместе взятыми. Вот Барселона затравленно озирается по сторонам, готовая забиться в истерике. Вот остальная компания таращится из-за спин сестер на распростертое тело. Санитары галопом несутся по длинному, узкому коридору… И наконец, апофеоз – невнятная беседа с симпатичным сержантом.

Где-то посреди всего этого кошмара наяву я позвонила своей подруге Фриззи Таффер, один из малышей которой ходит в тот же детский сад, что и мои близнецы. Торопливо прокричала новость и попросила Фриззи забрать близнецов к себе.

Как только нам позволили покинуть «Высокие трубы», я отвезла домой Джонаса, накормила его обедом и понеслась в ресторан. У меня и в мыслях не было, заливаясь слезами, рухнуть в объятия Бена, но я должна была увидеть его. Возможно, знай я, что миссис Гигантс прибирается и в «Высоких трубах», потрясение было бы не столь велико. Хотя, конечно, с какой стати сестрам Миллер докладывать гостям, что в доме вовсю идет уборка. Скорее всего, они сообщили бедной миссис Гигантс, что ждут гостей, и попросили не заглядывать в гостиную.

А погода, как назло, выдалась волшебная. Деревья подернулись нежной изморозью первых цветов, по прозрачно-синему небу медленно плыли позолоченные закатом облака, а воздух был напоен свежестью весеннего вечера. Утренней промозглости как не бывало. Словом, матушка-природа, если использовать терминологию Джонаса, не особенно скорбела об утрате несчастной миссис Гигантс. Зато у меня на сердце лежала свинцовая тяжесть. Я въехала на Рыночную площадь и притормозила, высматривая местечко для парковки. Наконец, углядев просвет, ринулась вперед. Не позабудь я, по обыкновению, мозги дома, непременно бы сообразила, что в микроскопическую щель между пикапом и стареньким грузовичком не влезет и велосипед.

В итоге я намертво застряла, уткнув бампер машины в бордюр, а задом нагло перегородив проезжую часть. Джип, ехавший следом, грязно выругался, огласив площадь пронзительным гудком. Я заскрипела зубами и попыталась развернуться. Не тут-то было. Чертова развалина! Так и норовит выкинуть подлую шутку в самый неподходящий момент. Но самое неприятное ждало еще впереди. Стоило мне чуть подать назад, как рядом с машиной возникла чья-то тень. Я скосила глаза. Господи, только не это! В метре от меня злорадно ухмылялся мой драгоценный кузен Фредди.

– Только скажи хоть слово! – прошипела я.

– Я никогда не отпускаю шуточек в адрес женщин-водителей, – самодовольно возразил Фредди. – Не хочешь уступить мне место, дабы я исправил положение?

– Спасибо, не утруждайся, – сухо поблагодарила я. – Лучше последи, чтобы твоя кузина никого не задавила.

Фредди с энтузиазмом запрыгнул на капот пикапа и принялся размахивать руками, изображая не то постового, не то спятившего дирижера. Едва не врезавшись в грузовик, я наконец убралась с проезжей части и обессиленно уронила голову на руль.

– Вот и отличненько, – бодро пропел Фредди. – Решила заскочить в «Абигайль»? Повидаться с ненаглядным? Наш Бен-пострел везде поспел, носится туда-сюда как заведенный… Словом, забот у него полон рот и тра-ля-ля и тру-ля-ля! – Он изобразил некое подобие канкана.

Я озадаченно смотрела на кузена, не зная, радоваться или бежать звонить в ближайшую психушку, и в результате осторожно спросила:

– Дела пошли в гору?

– Настоящее нашествие!

– Ох, как чудесно! – потерянно прошептала я. Сердце мое упало. С новостью о смерти миссис Гигантс придется повременить. Если некстати намекнуть, что кто-то помер, голландский соус может ненароком свернуться, спаржа протухнуть, и уж тогда надежды завоевать желудки посетителей развеются как прошлогодний дым.

– Да, народу хоть отбавляй… – Фредди спрыгнул на землю.

Особого ликования в голосе кузена почему-то не слышалось, но я пропустила его реплику мимо ушей. И рассказывать ему о бедной миссис Гигантс тоже не собиралась – вот еще, Бен должен услышать эту историю из первых рук. Может, особого вреда и не будет, если я только на секундочку суну нос в ресторан? Одним глазком гляну на любимого, и назад… От него же не убудет, а я приду в себя…

15
© 2012-2017 Электронная библиотека booklot.ru