Пользовательский поиск

Книга Сексуальный переворот в Оушн-Сити. Содержание - Глава 30

Кол-во голосов: 0

У охранника похолодело внутри, когда он обнаружил, что босса в спальне нет. Не было его и в ванной комнате.

Выглянув в раскрытое окно, громила заметил угол шторы, торчащей из соседнего кабинета.

– Срань Господня!… – вырвалось у Колхейна, когда он влетел в незапертый кабинет: связанный Глюкман стоял под люстрой на стуле, водруженном на письменный стол. От брюк босса к люстре тянулся крепкий шнур. Дверка распахнутого настежь сейфа как нельзя лучше объясняла происшедшее, зримо подтверждая результативность визита грабителей.

Макс гнал машину, ежеминутно поглядывая в зеркало заднего вида. Когда они выскочили на лос-анжелесское шоссе, Камакин слегка успокоился. Что касается Эди, та болтала без умолку.

– Зато теперь я смогу жить по-человечески, – рассуждала девушка, нежно поглаживая крокодиловую кожу кейса. – Знаешь, как опротивели дешевые тряпки! А моя бижутерия… – Эдя презрительно посмотрела на нитку бус из искусственного жемчуга.

– Значит, тряпки и побрякушки, – откликнулся Макс. – Больше ничего?

– То есть, как «ничего»?! – подняла брови напарница. – А Эл?… Между прочим, этот паршивец обещал на мне жениться!

– По-моему, он соврал, – буркнул Макс.

– Ты его совсем не знаешь!

– Этот Эл здорово похож на моего отчима, – не унимался Камакин.

Замечание приятеля насторожило Эдю.

– Да? – удивилась она. – Послушай-ка, а кем был твой отчим?

– Редкостным бабником! – охотно уточнил Макс. – Он умудрялся менять подружек быстрее, чем я запоминал их имена!… – Камакин хитро подмигнул Эде и, довольный реваншем, принялся напевать какую-то мелодию.

В зале автовокзала, несмотря на поздний час, было довольно многолюдно. То и дело слышались объявления о начале посадки на очередные рейсы. Камакин и Эдя с дорожной сумкой через плечо стояли недалеко от касс.

– Думаешь, они будут нас искать? – опасливо спросила девушка.

– Сомневаюсь… Лева не станет рисковать своим золотым запасом! – с ухмылкой отозвался Макс.

Эдя улыбнулась, но потом ее личико быстро стало серьезным.

– Ты, действительно, смог бы взорвать его или сбросить с небоскреба? – задала она давно беспокоивший вопрос.

Макс не удержался и прыснул со смеху. Его звонкий хохот на время даже перекрыл голос диктора, объявлявшего в тот момент посадку на рейс в Финикс.

– Спятила, крошка?! – Камакину не сразу удалось справиться с собственными эмоциями. – Просто Боре Чумаку всегда нравилось, когда с ним играют по-взрослому! – пояснил он, вытирая выступившие слезы.

Эдя облегченно вздохнула, а Макс опять вспомнил о ее мучителе.

– Жаль, конечно, что я не привязал тот шнур к нашему бамперу! – откровенно посетовал он.

– Я бы тебе помогла! – охотно поддакнула Эдя, и дружный хохот вновь заглушил монотонный голос диктора.

– Слушай, может, поедем вместе? – спросила девушка, когда они, наконец, успокоились.

– Нет, красавица. В другой раз, – упрямо мотнул головой Макс.

– Надеешься на газификацию?

Камакин пожал плечами.

– Почему бы нет? В конце концов, мне надоело пудрить нос и вспоминать, куда я положил чистые прокладки!

Эдя посмотрела на настенные часы.

– Макси, мне пора.

– Пока, детка…

Приятели обнялись и Эдя, помахав на прощание ладошкой, торопливо засеменила к ближайшему турникету.

Глава 30

За годы своего существования стадион «Роуз Боул» не раз собирал беснующиеся толпы, но то, что творилось здесь в Вечер Первой Газификации, не имело исторических прецедентов и по своим масштабам скорее напоминало подготовку ко всеамериканской сексуальной революции.

Люди были везде: на трибунах, лестницах, в проходах. Плотные толпы желающих попасть на газификацию гигантским кольцом окружали стадион, настойчиво атакуя сплошной полицейский кордон и специальные наряды национальной гвардии, выделенной губернатором в помощь стражам порядка.

Среди безбилетной публики, как, впрочем, и среди тех, кто уже сидел на трибунах, преобладали транссексуалы и представители сексуальных меньшинств, а пестрота нарядов, причесок и лиц была сродни карнавальной.

Неподалеку от центрального входа нетерпеливая толпа пыталась протаранить оцепление, накатываясь на него волна за волной. Полицейский начальник, рыжеволосый сорокапятилетний капитан, старался помочь своим парням: взобравшись с мегафоном на патрульную машину, он урезонивал разбушевавшуюся публику.

– Если не уйметесь, мы проведем газификацию прямо здесь! – кричал он срывающимся голосом. – Но не уверен, что наш газ придется по вкусу!…

Услыхав угрозу, толпа радостно взвыла и с удвоенной энергией продолжила штурм.

В этот момент к полицейскому подбежал человек в штатском.

– Капитан, сейчас подъедут первые номера! – завопил он. – Вы должны их встречать!

– Какого черта? Видите, что здесь творится?! – гаркнул в мегафон полицейский.

– Это распоряжение губернатора!

Капитан махнул рукой в сторону атакующих:

– Да?! А кто будет сдерживать этих засранцев!!!

Но человек в штатском уже показал ему спину.

Лимузины с почетными участниками газификации с трудом пробившись через толпу, подкатили к стадиону. К ним тут же рванула стая репортеров и операторов со съемочной аппаратурой. Первой из машины вылезла Фонтенбло.

– Баронесса, вы не жалеете о днях, когда были вынуждены носить брюки? – скороговоркой спросила бойкая длинноволосая девица, сунув под нос Фонтенбло свой микрофон. Та даже не взглянула на журналистку.

– Мне все время хотелось взять нож и сделать несложную косметическую операцию! – рявкнула она и, расталкивая репортеров, стала пробиваться ко входу на стадион.

– А как ваша собачка? – надоедал другой газетчик, норовя держать микрофон на длиннющей ручке прямо перед лицом баронессы.

– Милиус в полном порядке, – голос Фонтенбло заметно смягчился. – Правда, теперь у него появилась куча подружек…

Кто-то из репортеров открыл дверцу лимузина баронессы и оттуда с лаем выскочил Милиус. Вслед за ним из машины вывалило с полдюжины разномастных собак и вся свора устремилась вдогонку за Фонтенбло.

Маккейн отнесся к прессе более дружелюбно.

– Можете передать: я вылетаю в Майами сразу после этой сраной газификации! – гордо заявил он окружавшим его репортерам. – И во Флориде меня уже не увидят в женских шмотках! – генерал брезгливо одернул свою длинную плиссированную юбку.

Переполненный стадион был залит ярким светом прожекторов. По периметру футбольного поля через равные интервалы располагались двенадцать газификационных установок, каждая размером с небольшой односемейный дом. Из установок в сторону трибун торчали гигантские металлические раструбы, назначение которых не вызывало сомнений.

Как и за пределами стадиона, кругом было полно полиции и репортеров. От добровольных участников газификации их отличали сумки с противогазами. То и дело кто-то из стражей порядка нервно поглядывал на стеклянную кабину, расположенную прямо под гигантским электронным табло, где находился центр управления.

Кроме Экклстоуна и его помощника Патрика Филпотта, стэнфордского аспиранта-физика, в герметичной кабине никого не было. Экклстоун, одетый в небесно-голубой комбинезон, сидел за огромным пультом, наблюдая за миганием цифр на индикаторах.

Филпотт в точно таком же одеянии стоял в нескольких метрах от изобретателя перед вертикальной приборной панелью и сосредоточенно щелкал какими-то тумблерами.

Глядя на его уверенные действия, можно было подумать, что этот курносый молодой человек с бледным смышленым лицом и шкиперской бородкой все последние годы только тем и занимался, что превращал всех желающих мужчин в женщин, а девиц в парней. Но данная ситуация объяснялась достаточно просто: ведь именно Филпотту (при активном содействии Экклстоуна) удалось в предельно сжатые сроки сперва сконструировать, а затем и изготовить на одном из калифорнийских аэрокосмических предприятий партию гигантских газификаторов, к которым сегодня было приковано внимание всей планеты.

47
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru